присутствие
Кира
Я проснулась рывком, как всегда. Без плавного перехода, без сладкой тяжести утреннего сна. Просто открыла глаза и сразу поняла, что уже не ночь. Свет, пробивающийся через шторы, был мягким, почти белым. Такой бывает только в середине дня.
Часы на телефоне показывали 12:07. Ну да, на хате мы были к четырём, не удивительно. Организм у меня уже привык к такому режиму.
Я повернула голову медленно, чтобы не потревожить воздушную тишину комнаты. Маша ещё спала. И спала так глубоко, что даже я почувствовала какое-то странное облегчение. Значит она устала. Перегорела. Провалилась в сон видимо от облегчения, что квартиру искать не надо. А может другое.
Она лежала на боку, лицом ко мне, хотя наверняка уснула по-другому. Плед, который я набросила ночью, сполз до талии. Волосы чуть растрепались, упали на щёку. И вот что меня почему-то задело, во сне она выглядела… домашней. Тёплой. Такой, какой я её не видела никогда. Хотя мы обе похожи, но для меня это чуждо.
Я тихо выдохнула и откинулась на подушку. Чёрт знает почему, но наблюдать за ней в таком состоянии было… непривычно приятно. Я привыкла видеть людей настороженными, колючими, отстранёнными. Они такими становятся рядом со мной. А Лурина исчезла в этом сне вся её жёсткость, вся эта безэмоциональность. И впервые я увидела в ней что-то мягкое. Живое. Настоящее.
Но долго я рядом с этим ощущением лежать не стала. Тянет. А тянуть меня нельзя я это давно для себя решила.
Я осторожно выбралась из кровати, надела худи и прошла на кухню. Поставила чайник, нашла оставшийся хлеб, достала сливочный сыр. Кухня была в привычном хаосе, но будто для темноволосой хаос такой был не привычным. Но я же не буду убираться, чтобы ей было легче. Верно? Верно.
Пока чайник шумел, я прислонилась к подоконнику и посмотрела во двор.
Я пила чай медленно. Минут десять. Потом ещё минут двадцать сидела за столом, прокручивая в голове прошлую смену, слёзы, её взгляд. Как будто что-то внутри меня пыталось сложить её в какой-то образ. Но образ не складывался. Она была похожа на меня слишком похожа. И в то же время совершенно другая.
Я уже почти забыла о её присутствии, когда услышала лёгкие шаги. Они были тихие, осторожные, как у человека, который не уверен, имеет ли он право выходить из комнаты. Я даже не поднимала взгляд, пока её тень не легла на край кухни.
"Доброе утро," тихо сказала Маша. Голос её был мягким, непривычно спокойным, но в этой мягкости чувствовалась напряжённость. Как будто она стояла в гостях, а не в моей квартире. Как будто лишние движение и я её выгоню.
Я подняла глаза. Она стояла в дверях, всё ещё в той же футболке, с чуть взъерошенными волосами и с привычным выражением лица. Но я чувствовала, что она чувствует себя лишней.
Интересное, совершенно новое для меня чувство кольнуло под рёбрами что-то между усмешкой и непрошеным теплом.
"Проснулась" сказала я просто, без эмоций.
Но внутри что-то тихо хмыкнуло, конечно проснулась, и сразу решила, что мешаешь, да?
Она опустила глаза, будто я уже сделала ей замечание.
И почему-то мне очень не понравилось, что она так думает.
-----
Маша
Я стояла в дверях кухни и уже с первых секунд чувствовала, как по позвоночнику поднимается знакомое напряжение. То самое, когда ты не знаешь, что от тебя ждут, что можно, что нельзя, и правильно ли ты вообще дышишь. Но внешне я держалась ровно. Моё привычное лицо холодное, спокойное, без малейшего намёка на эмоции.
Её скулы чётко выступали всегда, но иногда они становятся ещё острее. Волосы её были забраны в хвост, виски чуть отросли, но выбритая линия давала понимание, какая у нее стрижка. Холодный взгляд я его чувствовала, как включённый прожектор, направленный на саму себя.
Она тоже была закрытая, но не так, как я. В ней было что-то жёсткое, прямое, уверенное в себе, что всегда сбивает меня с толку. Она казалась отражением меня самой, но более хладнокровным, не имея другой стороны. Любви.
Я заметила чайник. Поняла, что хочется пить. Но чая нигде не увидела.
Спрашивать? Или лучше самой найти?
Но я не знала, где у неё что лежит. Не хотела копаться в чужих шкафах. Да и лезть без спроса — нет, не мой стиль.
"Где… чай?" спросила тихо, без лишних слов.
Кира кивнула в сторону верхнего шкафа, даже не напрягаясь поднять взгляд.
"Там. Второй слева"
Я открыла. Нашла коробку. Чёрный чай, обычный, без ароматов. Мне такой и нужен был, простой. Насыпала в чашку, залила кипятком. Сидеть за столом с ней было странно. Напряжённо. Тяжело. Как будто мы обе сидели напротив зеркал, и ни одна из нас не знала, что отразится в следующую секунду.
Мы пили почти молча. Иногда Кира мельком взглядывала на меня коротко, безмолвно, будто оценивая. Я сидела ровно, держала спину прямой, не позволяла себе ни одного лишнего жеста. Потому что каждый её взгляд заставлял меня автоматически подстраиваться или защищаться.
И самый странный момент: она была похожа на меня слишком сильно. Словно сижу рядом с собственной версией.
Разговаривать не получалось. Я не знала, о чём говорить. И нужно ли вообще. Молчание висело над столом плотнее воздуха.
Когда я допила чай, то осторожно поднялась, поставила чашку в раковину.
"Я… пойду" пробормотала почти неслышно. Для чего я вообще это сказала?
Кира лишь коротко кивнула. Не осуждающе, не холодно, просто кивнула. Но мне всё равно показалось, что я сделала что-то не то.
Я ушла в ванную, умылась, почистила зубы. Холодная вода будто отрезвила мысли. Но даже зеркало не приносило привычного успокоения. Моё отражение смотрело на меня так, словно спрашивало: что ты тут делаешь?
Вернувшись в комнату, я села на кровать, где ещё оставалось тепло от сна. Потянулась к телефону, включила его. Листала ленту, переписки, сообщения, которые так и не открыла. Делала всё, чтобы занять голову хоть чем-то.
Но комфортно не становилось. Чужая квартира, чужой запах в комнате, соседство с человеком, который похож на меня до тревожности
Я то ложилась, то садилась, то снова поднимала телефон. Пыталась делать вид, что мне нормально, что мне всё равно, но внутри сидела неловкость плотная, липкая.
Я чувствовала присутствие Киры даже сквозь стены.