Стирающая надежда.

Шото Тодороки проснулся в холодном поту, задыхаясь и дезориентированный. Палата Госпиталя Юэй, с ее успокаивающими пастельными тонами и приглушенным светом, казалась ему зловещей, словно ловушка, призванная удержать его от неизбежного. Он ощущал себя не пациентом, а экспонатом, выставленным на всеобщее обозрение, лишенным права на собственные мысли и чувства. В голове пульсировали обрывки воспоминаний, складываясь в кошмарную мозаику. Лицо Шигараки, искаженное безумной улыбкой, его сухие, потрескавшиеся руки, тянущиеся к нему… Крики Изуку, молящего о помощи… Холодный, отстраненный взгляд Айзавы-сенсея, когда его уводили в темноту… Он сел на кровати, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Тело ныло от боли, каждая мышца протестовала против любого движения. Шрамы, как физические, так и душевные, зудели, напоминая о пережитых ужасах. Он посмотрел на свои руки. Они дрожали, словно осенние листья на ветру. Эти руки должны были защищать, спасать, бороться за справедливость. Но они подвели. Они не смогли защитить Изуку, не смогли уберечь Айзаву-сенсея. Они оказались бесполезными. Он сжал кулаки, пытаясь унять дрожь. Ярость и отчаяние смешались в его сердце, образуя взрывоопасную смесь. Он ненавидел себя за свою слабость, за свою беспомощность. Он ненавидел Шигараки, Лигу Злодеев, всех тех, кто причастен к этой трагедии. Он спрыгнул с кровати, игнорируя протесты своего тела. Ноги подкосились, и он едва удержался на ногах. Голова кружилась, зрение затуманивалось. Он проигнорировал это и направился к окну. Он отдернул шторы, впуская в палату яркий солнечный свет. Город, раскинувшийся под ним, жил своей обычной жизнью. Люди спешили на работу, дети играли в парках, влюбленные держались за руки. Все были счастливы и беззаботны, словно ничего не произошло.

Шото почувствовал прилив гнева. Как они могут быть такими счастливыми, когда его друзья страдают? Как они могут продолжать жить, когда мир рушится? Он посмотрел на свое отражение в стекле. Усталое, измученное лицо, с повязкой на левом глазу и болью в глазах. Он больше не узнавал себя. Где тот гордый, уверенный в себе Шото Тодороки, который бросал вызов своему отцу, который стремился стать лучшим героем? Он отвернулся от окна, не в силах больше выносить этого зрелища. Он должен что-то сделать, должен действовать. Он не может просто сидеть здесь и ждать, пока его друзья умрут. В палату кто-то постучал. По стуку он понял, что это лекарь UA. Она всегда была доброй и заботливой, но сейчас он не хотел никого видеть. Шото не ответил, надеясь, что она уйдет. Но лекарь не сдавалась. Она постучала снова, настойчивее. Шото вздохнул и повернулся к двери. "Войдите," – пробормотал он. Дверь медленно отворилась, и в палату вошла лекарь Юэй. Она несла небольшую тележку, заполненную медикаментами и оборудованием. Она посмотрела на Шото с сочувствием. Она видела его боль, видела его страх, видела его отчаяние. Она знала, что он пережил ужасные вещи, и что ему потребуется много времени, чтобы исцелиться. "Доброе утро, Шото," – тихо сказала она. "Как вы себя чувствуете?" Шото пожал плечами, стараясь скрыть свою ярость. "Я в порядке," – хмуро ответил он, глядя в окно. Он не хотел говорить о своих чувствах. Он не хотел, чтобы кто-то видел его слабость. Лекарь вошла в палату и поставила тележку рядом с кроватью. Она начала готовить необходимые инструменты, не говоря ни слова.

Шото чувствовал знакомый запах лекарств и дезинфицирующих средств. Этот запах вызывал у него тошноту, напоминая о больницах, операционных и боли. "Вы очень плохо спите," – заметила она, поворачиваясь к нему. Шото промолчал. Что ей до его сна? Что она знает о его кошмарах? "Мне снятся кошмары," – наконец ответил он, не отрывая взгляда от окна. Лекарь подошла к нему ближе и положила руку на его плечо. "Мне очень жаль," – сказала она. "Но помните, вы не одни. Я здесь, чтобы помочь вам." Шото вздрогнул от ее прикосновения. Он не нуждался в ее сочувствии, не нуждался в ее помощи. Он нуждался в действиях, в спасении своих друзей. "Мне не нужна помощь," – сказал он, отстраняясь от нее. Лекарь вздохнула. Она знала, что Шото сопротивляется, что он не хочет открываться. Но она не сдавалась. Она знала, что ему нужна помощь, даже если он этого не осознает. "Позволите взглянуть на ваши раны?" – спросила она, стараясь сменить тему. Шото снова пожал плечами, нехотя снимая футболку. Он ненавидел, когда его осматривали. Он чувствовал себя уязвимым, беспомощным, словно был подопытным кроликом. Лекарь внимательно осмотрела его тело, ее пальцы нежно касались его кожи. Она осматривала его шрамы, синяки и ожоги, следы насилия и страданий. "Раны заживают хорошо," – сказала она, наконец отрываясь от него. "Но вы должны беречь себя." "Я в порядке," – повторил Шото, натягивая футболку. Лекарь покачала головой. Она знала, что он лжет. Она видела его боль, видела его страх, видела его отчаяние.

"Я оставила здесь несколько книг и буклетов," – сказала она, указывая на прикроватную тумбочку. "В них есть информация о том, как справиться с травмой. Надеюсь, они вам помогут." Шото посмотрел на книги и буклеты, лежащие на тумбочке. На обложках были изображены улыбающиеся люди, занимающиеся йогой, медитацией и другими расслабляющими вещами. Он почувствовал отвращение. "Мне это не нужно," – сказал Шото, чувствуя, как в нем поднимается гнев. Лекарь вздохнула. Она видела, что Шото не хочет принимать ее помощь. Но она не могла просто так уйти. "Может быть, и нет," – ответила она, стараясь сохранить спокойствие. "Но попробуйте. Возможно, вы найдете что-то полезное. Здесь есть информация о группах поддержки, о специалистах, которые могут вам помочь. Есть упражнения для расслабления, медитации, йога. Может быть, это поможет вам справиться с кошмарами." Она замолчала, давая Шото время переварить ее слова. Она видела, как в его глазах вспыхнула ярость, как его кулаки сжались. Она знала, что он близок к тому, чтобы взорваться. Наконец, она встала со стула. "Я зайду к вам позже," – сказала она, стараясь разрядить обстановку. "Если вам что-нибудь понадобится, просто позовите." Она направилась к двери, но внезапно остановилась. "Шото," – сказала она, поворачиваясь к нему. "Я знаю, что вы очень беспокоитесь об Изуку и Айзаве-сане. Но помните, что вы не можете им помочь, если сами будете сломлены. Вы должны заботиться о себе. Вы должны быть сильным. Вы должны верить, что мы их найдем. Мы делаем все возможное, чтобы их спасти." Она посмотрела на него с надеждой, пытаясь достучаться до его сердца. Но Шото не ответил. Его лицо было каменным, его глаза были полны боли и ярости.

Лекарь вздохнула и вышла из палаты, оставляя Шото одного. Он стоял посреди комнаты, дрожа от злости. Он посмотрел на книги и буклеты, лежащие на тумбочке. Ему хотелось разорвать их в клочья, сжечь их, уничтожить, покрыть льдом и разбить. Он подошел к тумбочке и схватил книги, швыряя их на пол. Затем он начал крушить все, что попадалось ему под руку. Он швырял подушки, сбрасывал одеяло, разбивал вазы и лампы. Он крушил все, что напоминало ему о его беспомощности.

Он выкрикивал имена Изуку и Айзавы-сенсея, словно пытаясь достучаться до них, словно пытаясь доказать, что он не сдался. Он орал, пока у него не сорвался голос. Затем он упал на колени, обессиленный и сломленный. Он чувствовал себя таким одиноким, таким потерянным, таким беспомощным. Он не знал, что делать, куда идти, кому верить. Он больше не мог выносить этого. Он должен был вырваться из этой клетки, должен был найти своих друзей. Он поднялся на ноги, шатаясь, и направился к двери. Он знал, что это опасно, что он еще не готов к новым испытаниям. Но он не мог больше ждать. Он должен был действовать. Он должен был стать героем. Он подошел к двери и открыл ее.