Ты только попроси | 18 +

Выйдя в понедельник на работу, узнаю, что Юнги, мой так называемый жених, уехал в Корею. Исчез, ничего мне не сказав. Клаудиа вне себя от радости, потому что он попросил ее приехать в среду в сеульский офис. Меня это убивает. А мысль о том, что он уехал, потому что не хочет меня ни видеть, ни слышать, попросту угнетает. Каждый раз, когда я вижу упакованные ящики с вещами, слезы предательски накатываются на глаза.

Еле переживаю неделю. Не звоню и не пишу ему. Откровенно говоря, я почти не живу. Я сказала, что если он уедет, то будет отвечать за последствия, а я всегда держу свое слово. Хотя мне нужно поговорить с ним. Просто необходимо.

Пишу электронное письмо Ёне-Ребекке, но она не отвечает. Покупаю мобильный телефон и вставляю сим-карту, где сохранился номер этой нахалки, но она не берет трубку. Тогда я звоню Марисе. Та же история. Я словно связана по рукам и ногам и не знаю, что делать, как показать Юнги, что это все ложь.

В эти дни начальница со мной добренькая, ведь для всех я по-прежнему невеста шефа. Она не нагружает меня работой, и я даже начинаю скучать.

На следующей неделе в понедельник, к своему удивлению, вижу Юнги. У меня сжимается сердце. Ладошки потеют, и, кажется, со мной сейчас случится удар. Я хожу по офису так, чтобы он меня заметил. Знаю, что он меня увидел, но поскольку он не звонит мне и не обращает на меня внимания, я сама делаю первый шаг.

Когда я открываю дверь его кабинета, он сурово на меня смотрит.

— Что вы хотели, госпожа Манобан?

Закрываю дверь. Кажется, давление поднялось до восьмисот. Подхожу к столу и тихо говорю:

— Я рада, что ты вернулся.

Он долго всматривается в меня и повторяет с нейтральным выражением лица:

— Что вы хотели, госпожа Манобан?

— Юнги, мы должны поговорить. Пожалуйста, ты должен меня выслушать.

С невозмутимым взглядом он откидывается на спинку кресла:

— Я ясно дал понять, что нам с вами не о чем разговаривать. А теперь, если вы будете так любезны, возвращайтесь на свое рабочее место, пока я не вышел из себя и не вышвырнул вас на улицу, как вы того заслуживаете.

Внутри меня все восстает. Э, нет... не бывать этому.

Мне хочется закричать, надрать ему задницу, чтобы он перестал так холодно со мной обращаться. Но мне нужно, чтобы он меня выслушал, поэтому я проглатываю свою гордость:

— Господин Мин, мне все же хотелось бы, чтобы вы выслушали то, что мне нужно вам сказать.

— Покиньте мой кабинет, — говорит он, не меняя выражения лица, — и приступите к своим обязанностям, которые включают работу на меня и на мою компанию.

Открывается дверь, и входит Клаудиа с кофе. Окидывает нас взглядом, и когда собирается оставить нас наедине, Юнги говорит:

— Клаудиа, останьтесь, чтобы мы завершили начатое. Госпожа Манобан уже уходит.

Я возмущена и настаиваю:

— Ради бога, Юнги, ты можешь уделить мне пару минут?

Он поднимается и предстает передо мной потрясающим в своем темном костюме. Опирается на стол и рычит мне прямо в лицо:

— Выйди из моего кабинета!

— Нет.

— Предпочитаешь, чтобы я тебя уволил?

Клаудиа в замешательстве хлопает глазами. Поворачиваюсь к ней и в ярости говорю:

— Будь так любезна, выйди из кабинета, немедленно!

Она моментально вылетает, а Юнги ругается, и когда мы остаемся одни, я выпускаю на волю характер, который, по словам отца, точно такой же, как был у моей матери:

— Можешь увольнять меня, выгонять, но ты не можешь заставить меня замолчать.

— Я не хочу тебя слушать. Я же сказал, что...

Ударяю со всей силы кулаком по столу и, разгневанная, прерываю его:

— Ты выслушаешь меня, черт побери, даже если это будет последнее дело в моей жизни!

Юнги замолкает, он до сих пор сердится, но, по крайней мере, внимательно на меня смотрит.

— Эта Ёна появилась вместе с Марисой и некой Лореной в спортзале, куда я хожу заниматься. Мариса представила мне их и даже не намекнула, что это твоя бывшая. Она просто сказала, что эту женщину зовут Ребекка. Откуда я могла знать, что это Ёна? После тренировки мы решили выпить кока-колы в соседнем кафе. Мы обменялись номерами телефонов, чтобы как-нибудь встретиться парами и вместе поужинать. Затем Лорена предложила поехать вместе с ней к своей знакомой, у которой она заказала какие-то вещи. Это оказался магазин нижнего белья. Я примерила пару комплектов, думая о тебе. Именно поэтому я была голой! И тогда эта Ребекка попыталась ко мне подкатить, но у нее ничего не получилась. Я отказала! И теперь я понимаю, что это все было подстроено с единственной целью — эта стерва хотела спровоцировать тебя.

Юнги смотрит на меня испепеляющим взглядом, и я спрашиваю:

— Почему ты веришь ей, а не мне? Или ты ей доверяешь больше, чем мне?

Я взволнованно дышу и чувствую облегчение от того, что наконец сказала ему всю правду.

— А почему я должен верить тебе?

Его выражение лица, не сулящее ничего хорошего, возмущает меня, и я отвечаю:

— Потому что ты знаешь нас обеих и понимаешь, что я не лгунья. Я, может быть, в чем-то и ошибалась, но никогда тебе не лгала. И перед тем как ты вышвырнешь меня из кабинета, хочу, чтобы ты знал: мне больно, я зла, и рассержена, и вне себя от бешенства, что не догадалась о грязной игре этих стерв. Но та злость, которую я испытываю по отношению к ним, несравнима с той, которую я испытываю к тебе. Я собиралась изменить свою жизнь, оставить семью, работу, город и поехать за тобой в чужую страну, а получилось так, что ты, человек, который якобы должен был обо мне заботиться и любить меня, засомневался во мне при первой же возможности. Мне больно от этого, мое сердце разбито, и я хочу, чтобы ты знал: на этот раз ты сам во всем виноват. Только ты.

Юнги смотрит на меня, я — на него, и больше никто из нас не прерывает молчание.

Мне нужно, чтобы он заговорил, понял меня, что-нибудь сказал. Но ни слов, ни выражения лица, которых я так жду, не появляется. Юнги так и сидит невозмутимый за столом, сверлит своим взглядом, но не реагирует. У меня болит рука оттого, что я сильно ею стукнула об стол, и, прикоснувшись к ней, я натыкаюсь на обручальное кольцо. Закрываю глаза. Не хочу делать то, что должна сделать, но у меня не остается другого выхода. В конце концов снимаю кольцо, кладу на стол и шепчу, глядя прямо в его жесткие глаза:

— Хорошо, господин Мин, то, что было между нами, закончилось. Поздравьте Ребекку, она победила.

Разворачиваюсь и выхожу. Не хочу на него смотреть. Ничего больше от него не хочу. Я настолько разъярена, что сейчас способна на все, что угодно. В его кабинет входит Клаудиа. Я не знаю, о чем они говорят, что обсуждают, но на самом деле мне наплевать. У меня дрожат руки. Я сажусь за стол. Из кабинета выходит начальница:

— Лалиса, найди мне, пожалуйста, номер руководителя севильского филиала.

Словно робот, выполняю просьбу. Я сейчас не могу и не хочу ни о чем думать. В этот момент из кабинета Юнги выходит Клаудиа, бросает на меня взгляд и входит в кабинет начальницы. Отыскав нужный номер телефона, тоже захожу к ней в кабинет, Клаудиа сразу же выскальзывает, и я собираюсь выходить, но слышу, как моя слабоумная начальница говорит:

— Я только что узнала, что ты вернула Мин Юнги кольцо.

Я молчу, не собираюсь что-либо объяснять этой тупице.

— Что, любовь закончилась?

От этого комментария у меня закипает кровь в жилах. Я вдруг прихожу в себя, словно просыпаюсь от спячки, и выпаливаю:

— Если вам интересно, то это моя личная жизнь, и я предпочитаю ее не обсуждать.

Но чувство превосходства не дает ей замолчать.

— Значит, ты не едешь в Корею?

Поскольку я не отвечаю, она продолжает:

— Ты и вправду поверила, что он хотел с тобой иметь что-то серьезное?

Я молчу, иначе убью ее, повыдергиваю ей все волосы. Но она настаивает и, кажется, наслаждается моментом:

— Приготовься к тому, что тебя ожидает. Еще долгое время ты будешь предметом насмешек в компании. Прошло время, когда ты была неприкосновенной невестой шефа, теперь ты станешь посмешищем для всех сотрудников. И, откровенно говоря, мне тебя не жаль. В последнее время ты о себе возомнила невесть что и заслуживаешь, чтобы тебя поставили на место.

У меня все кипит внутри, и я знаю, что назад пути нет.

Если я что-то и делала в этой чертовой компании, так это была скромной и трудолюбивой. И если кто-то не хотел признаваться в отношениях с Юнги, так это я, и именно из-за того, что не хотела, чтобы по офису гуляли сплетни. И теперь из-за этого я собираюсь уволиться. Ударяю по ноутбуку начальницы, с силой его закрывая.

— Предпочитаю быть брошенной шефом, чем старой безумной шлюхой, которая ложится под каждого молодчика, залезшего ей под юбку. — Она разевает рот, и я продолжаю: — Да... да. Или ты думаешь, я не знала или никто не знал, чем ты иногда занимаешься в кабинете?

— Я не позволю тебе...

— Чего ты мне не позволишь? — прерываю ее, повышая голос. — Послушай, я была хорошей секретаршей, покрывала тебя, защищала и не обсуждала то, что видела, и все же ты обращаешься со мной как стерва и насмехаешься над тем, что произошло между мной и господином Мином. Ну что ж, я больше не буду хорошей девочкой! С этой минуты, как я полагаю, мы с тобой на равных, поскольку я уже не сотрудник компании. Так вот, хочу, чтобы ты знала: если ты меня оскорбишь, я тоже тебя оскорблю. Если ты мне нагрубишь, я тоже тебе нагрублю. Потому что, послушай, жалкое отродье, будем откровенны, у каждой из нас есть свои позорные пятна... пусть я буду бывшей любовницей шефа, но ты останешься потаскухой, которой нравится, когда с нее снимают трусики на столе и натягивают где придется!

— Ради всех святых, ты можешь не кричать?!

Я смеюсь. Но это нервный смех. Я себя знаю, после нервного смеха и злости настанет спад и хлынут слезы. Поэтому, перед тем как настанет третья стадия — рева, беру трубку телефона и бросаю ей на стол.

— А теперь, кусок дерьма, позвони в отдел кадров и скажи им, чтобы они подготовили расторжение трудового договора. Я сама спущусь к ним и подпишу его.

Я настолько довольна тем, что высказалась, что мне наплевать на все, что будет потом. Разворачиваюсь и, словно Жанна д'Арк, победоносно покидаю кабинет.

Боже, какое же я получила облегчение!

Натыкаюсь на Клаудию и Юнги. Вероятно, они услышали крики. Девушка залетает в кабинет своей сестры, и я слышу, как та выкрикивает, чтобы мне оформили увольнение.

Юнги замер и наблюдает за мной, он не ожидал такой моей реакции. Не глядя на него, подхожу к столу и начинаю собирать свои пожитки.

— Лиса, зайди ко мне.

— Нет. Даже не мечтайте. И запомните, сеньор, сейчас я для вас госпожа Манобан, понятно?

— Зайди ко мне в кабинет, — в ярости повторяет он.

— Я сказала: нет, — отвечаю я.

Юнги нервно мнется. Он — шеф компании и должен соответствовать положению. Если он схватит меня за руку и потащит за собой, я могу резко отреагировать, и тогда все обратят на нас внимание. Он наклоняется ко мне и шепчет:

— Лиса, дорогая, я идиот, скотина, пожалуйста, пойдем ко мне в кабинет. Ты права. Мы должны поговорить.

Я улыбаюсь. Но моя улыбка ледяная и бесстрастная. Размышляю несколько секунд, и как он обычно делает, морщусь и отвечаю:

— Знаете что, господин Мин? Теперь я сама ничего не хочу о вас знать. Для меня больше не существует ни компании «Мин», ни многих других вещей. С меня достаточно. Найдите себе другую, которую будете сводить с ума постоянными сменами настроения и недоверием. А я устала.

Проверяю ящик за ящиком, но не вижу, что в них находится, просто машинально перебираю вещи. Резко задвигаю ящики и, взяв сумку, иду к выходу.

— Куда ты, Лиса?

Со всей дерзостью дананги, ханойки и каталонки смотрю на него сверху вниз и холодно улыбаюсь:

— В отдел кадров. Я сыта по горло вашей фирмой, господин Мин.

Направляясь к лифту, ощущаю на себе взгляды сотрудников, а особенно взгляд Юнги. Коллеги еще не в курсе, что происходит, но как только узнают, сделают собственные выводы. В ближайшие дни я стану поводом для кривотолков, но меня это уже не волнует. Меня здесь не будет, и я не буду слышать злые пересуды.

В отделе кадров все на меня смотрят. Как быстро разлетаются новости! Ко мне подходит Джин и, взяв под руку, отводит к своему столу:

— Что ты наделала? Твоя начальница...

— Бывшая, — поправляю.

— Ладно. Твоя бывшая начальница в ярости позвонила и сказала, чтобы мы тебя рассчитали.

Киваю и, улыбаясь, пожимаю плечами.

— Я только что сама спровоцировала свое увольнение. Я высказала этой стерве все, что о ней думаю. Боже, Джин, я теперь как новенькая! Это был самый лучший момент в моей жизни.

Из кабинета выходит Жерардо, директор по персоналу, и поворачивается ко мне.

— Джин, пусть госпожа Манобан подождет пару секунд и не подписывает заявление об увольнении, которое я тебе дал.

Джин изумленно на меня смотрит и, когда директор исчезает, шепчет:

— После звонка начальницы позвонил Айсмен. Он был в жутком настроении.

Я вздыхаю, мне уже на все плевать. Сажусь, и Джин спрашивает:

— Что произошло?

— Мы с Айсменом порвали, и моя стервозная начальница посмела насмехаться надо мной и моими чувствами.

— Вы с Айсменом порвали?

— Да.

— Мне очень жаль, милая. Ты же знаешь, что я говорю от чистого сердца.

— Знаю, — грустно улыбаюсь. — Но ты был прав. Никогда нельзя связываться с начальством. Потому что рано или поздно придется за это заплатить.

Мой внешний лед начинает трескаться. Мне больно говорить об Юнги и своей новой реальности. Появляется Жерардо и обращается ко мне:

— Пройдите в кабинет.

Иду и тяну за собой Джина.

— Лалиса, господин Мин хочет, чтобы вы сейчас же поднялись к нему в кабинет, — говорит Жерардо.

Его настойчивость меня удивляет, и я отвечаю:

— Нет. Не пойду. Я хочу уволиться.

Джин и Жерардо изумленно переглядываются, и последний настаивает:

— Лалиса, я не знаю, что произошло, но господин Мин говорит...

— В данный момент то, что говорит господин Мин, влетает мне в одно ухо и вылетает из другого. Поэтому, Жерардо, если хочешь, можешь позвонить ему и сказать от моего имени, чтобы он шел к чертовой матери, или я могу это сделать сама. Но я не собираюсь идти к нему в кабинет или куда-либо еще. Я лишь хочу подписать заявление об увольнении.

Жерардо в замешательстве, ситуация выходит из-под контроля. В конце концов он просит меня подождать пару секунд и берет трубку телефона, который был все это время на связи. Наверное, Юнги все слышал, ну и пусть. Тем лучше. Так он поймет, что когда я даю слово, я его держу. Пусть сам отвечает за последствия.

Джин нервничает из-за того, что происходит, и отводит меня от стола Жерардо.

— Что ты, черт возьми, вытворяешь?! Я в шоке от тебя. Будь реалисткой и подумай о том, что ты сама мне недавно говорила. Сейчас повсюду безработица и кризис, и тебе нужна работа. Не глупи, Лалиса.

И когда я собираюсь ответить, Жерардо поднимает на нас взгляд и говорит:

— Господин Мин просит меня не подписывать никаких заявлений, а отправить тебя в отпуск и...

— В отпуск?

— Да, он так сказал.

Громко ругаюсь и, заметив, что он до сих пор не повесил трубку, в ярости вылетаю из кабинета, беру заявление, которое подготовил Джин, и подписываю, даже не прочитав. Затем вручаю его Жерардо и добавляю, зная, что Юнги услышит все, что я скажу:

— Передайте мое подписанное заявление господину Мину — со всей любовью.

Застыв от удивления, Жерардо берет документ, и я вылетаю из кабинета, преследуемая Джином. Смотрю на своего безутешного друга, целую его в щечку, поправляю ему волосы и шепчу:

— Позвони мне, и мы как-нибудь выпьем с тобой пару бокальчиков.

Разворачиваюсь и ухожу. Покидаю компанию навсегда. Сажусь в машину и выезжаю из гаража. Я не знаю, ни куда ехать, ни что делать. Я только что совершила самое большое сумасбродство в своей жизни, но понимаю, что теперь мне все это безразлично.