Ты только попроси | 18 +

Проснувшись на следующее утро, обнаруживаю, что я, обнаженная, лежу посреди огромной кровати совсем одна.

Смотрю на костюм Юнги, который он небрежно бросил рядом с моим платьем, и расплываюсь в улыбке, вспоминая о вчерашнем. Некоторое время я прокручиваю в голове события последних месяцев, проведенных с Юнги, и мне кажется, что я на американских горках, с которых совсем не хочется спускаться.

Звонит мобильный, это сообщение от папы, он пишет, что уезжает в Ханой. Я перезваниваю, чтобы попрощаться. Меня переполняет радость, когда я вспоминаю, какое у него было счастливое лицо вчера во время ужина. Он очень сблизился с Юнги, что для меня крайне важно. Мы договорились встретиться на Рождество, после чего я со своим любимым улечу в Корею.

Поговорив с отцом, кладу телефон на столик. На глаза попадается тюбик с лубрикантом, и я зажмуриваю глаза. До сих пор не могу поверить, что вытворяла такие вещи. Никогда не могла бы подумать, что смогу заниматься таким сладострастным сексом. С каждым разом я все лучше понимаю смысл его слов о похоти. Похоть доводит тебя до превышения неожиданных лимитов. Черт побери! Если бы мне раньше сказали, что я буду это делать, никогда бы не поверила.

В последнее время я занималась самым разнообразным сексом в полном смысле этого слова, Юнги делил меня с мужчинами и женщинами. Мысль об этом вызывает у меня улыбку и желание заняться любовью. Не ожидала от себя такого. Но это произошло, и я лежу обнаженная в кровати Юнги и готовая выполнять любые его фантазии.

Приподнимаюсь и, сев в кровати, морщу лоб, ощущая боль в области попки. Осторожно встаю на ноги. При ходьбе возникают странные ощущения. Принимаю душ и, вернувшись в комнату, вижу Юнги, сидящего на кровати. Он включил музыку и встречает меня улыбкой:

— Что случилось?

— У меня болит попка.

У него напрягается лицо, и он шепчет:

— Дорогая... я же говорил, что не стоит быть такой резкой.

— Боже, Юнги... кажется, мне нужно садиться на подушечку.

Он смеется, но увидев мое серьезное лицо, утихает:

— Прости... прости.

Осторожно присаживаюсь на кровать и перед тем, как он успевает произнести хоть слово, поднимаю палец:

— И чтобы ни одной шуточки по этому поводу, ясно?

— Ясно, — кивает он.

Звучит песня, которая вызывает у нас приятные эмоции. Юнги заваливает меня на кровать и весело говорит:

— Как говорится в песне, я умираю от желания поцеловать тебя.

Что он и делает, и я с удовольствием принимаю его поцелуй, а когда его рука начинает спускаться ниже талии, звонит его телефон. Он отвечает на звонок и, поговорив, сообщает:

— Это была мама. Она ждет нас в двенадцать в ресторане.

— Чтобы вместе пообедать?

— Да.

— Меня убивает эта ваша пунктуальность, — вздыхаю. — Я лучше позавтракала бы.

Юнги улыбается:

— Знаю, дорогая, но сегодня вечером она возвращается в Сеул и поэтому хочет с нами пообедать.

— Ладно, — соглашаюсь я. — У тебя есть обезболивающее или что-нибудь наподобие?

— Да... в несессере.

Юнги идет за лекарством, но останавливается и, сдерживая смех, говорит:

— Не волнуйся, дорогая, в ресторане мягкие стулья.

Я надуваю губки и уже готова высказать все, что думаю, но, увидев его лукавые глаза, сдерживаюсь и улыбаюсь. Его счастье — это мое счастье. Продолжает звучать песня, из-за которой я безумно хочу его поцеловать.

С трудом поднимаюсь с кровати, подхожу к шкафу, беру джинсы, розовую футболку, но когда не нахожу, то что ищу, прихожу в отчаяние:

— Черт побери, у меня нет ни одних трусиков!

— Не ругайся, дорогая, — порицает Юнги, обнимая меня.

— Мне жаль, но я вынуждена это говорить. Ты рвешь все мои трусики, и теперь у меня нет даже самых завалящих трусов. Ты же не думаешь, что я пойду обедать с твоей матерью без трусиков, не так ли?

Забавляясь моим гневом, он вручает мне обезболивающее и, улыбаясь, отвечает:

— Она не узнает об этом. В чем проблема?

Беру трусы-боксеры фирмы «Calvin Klein» и надеваю их. Юнги пораженно на меня смотрит и восклицает:

— Опля! Булочка, ты меня заводишь даже в этих трусах. Иди сюда.

— Даже не думай.

— Иди сюда.

— Я же говорю — нет... Твоя мать нас ждет.

— Иди же, детка, у нас еще есть время!

В этот момент звучит сигнал, сообщая, что ему пришло электронное письмо. Я говорю ему об этом, но его мысли уже заняты другим и он хочет совершенно другого. И то, чего он хочет, — это я.

Бегаю по комнате, прыгаю на кровать, где он и ловит меня. Заваливает меня и сладко целует, а я кричу от возмущения. Он хохочет и стаскивает с меня трусы. Расстегивает брюки и, не снимая их, вонзается в меня. Мы смотрим друг другу в глаза, а он еще и еще раз проникает в меня, нашептывая ласковые слова, от которых я улетаю на седьмое небо.

После быстрого секса одеваемся. Снова надеваю боксеры, джинсы и футболку, отбиваясь от его поцелуйчиков. Когда я беру свой телефон, его компьютер снова напоминает сигналом, что есть непросмотренные письма. Отвесив мне смачный поцелуй, Юнги идет к компьютеру, и вдруг улыбка, которая еще пару секунд наполняла радостью мое сердце, исчезает с его лица, и он надевает маску Айсмена. Его взгляд темнеет, он ругается, затем, пошевелив мышкой компьютера, поворачивается ко мне и с напряженной челюстью рычит:

— Не ожидал от тебя такого.

Резко закрывает крышку компьютера и злой выходит из спальни. Не раздумывая, подхожу к компьютеру, открываю его и читаю сообщение.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

От: Пак Ёна

Дата: 8 декабря 2012 8.24

Кому: Мин Юнги

Тема: Твоя невеста

Рада, что у нас с тобой до сих пор одинаковые вкусы.

Прикрепляю пару фотографий. Я знаю, что ты любишь наблюдать. Наслаждайся.

Я в ужасе открываю прикрепленные фотографии и теряю дар речи. На фотографиях мы с Ребеккой сидим в кафе и улыбаемся. Но на них не видно ни Марисы, ни Лорены. Интересно, где они? Открываю вторую фотографию и вскрикиваю. На ней я стою обнаженная, а Ребекка держит меня за грудь. На следующей фотографии она склоняется к моей киске, и ее руки у меня между ног. У меня перехватывает дыхание... не понимаю. Как смогли сделать эти фотографии? И самое главное, как эти фотографии попали к Юнги?

Я вся дрожу. Не знаю, зачем Ребекке понадобилось присылать фотографии. Выхожу за Юнги. Он в гостиной, багровый от злости, наматывает круги, как сумасшедший. С дрожащими руками подхожу к нему, оставляю мобильный на столе и не знаю, с чего начать. Не знаю, как объяснить то, что запечатлено на этих фотографиях.

— Ты можешь мне объяснить, что это значит? — сердито кричит он.

— Нет... Не знаю. Я...

С безумными глазами он кричит:

— Ради бога, Лиса, что ты там вытворяла с Ёной?

— С Ёной?!

— Не притворяйся невинной! — рычит он. — Ты прекрасно знаешь, что Ёна — это Ребекка.

Я полностью парализована. Ёна — это Ребекка? Женщина, которая изменила Юнги с его отцом, и есть та самая, с которой я на фотографиях? У меня подкашиваются ноги. Нужно срочно сесть. Пытаюсь найти всему этому объяснение и теперь абсолютно уверена, что меня обвели вокруг пальца, чтобы разрушить наши с Юнги отношения.

— Юнги... послушай...

В ярости он вопит прямо мне в лицо:

— Как давно ты с ней знакома?

— Не говори глупостей. Я не знаю, кто эта женщина. Она и...

— Я тебе не верю! — орет он. — Как ты могла? Как?

Нервно поднимаюсь со стула и хочу к нему подойти, но он мечется по комнате вне себя от злости, выкрикивая ругательства. Он такой большой, что попытаться остановить его — все равно что наткнуться на поезд на большой скорости.

— Пожалуйста, Юнги, выслушай меня. Все не так, как ты подумал. Клянусь, я не знала, что эта женщина и есть Ёна, и тем более не делала ничего такого, о чем можно подумать, глядя на эти фото. Ради бога, Юнги, ты должен мне поверить...

Звонит мой мобильный, Юнги смотрит на него, и когда я вижу на экране «Ребекка», у меня останавливается дыхание. В гневе он хватает телефон и, перебросившись несколькими нелестными словечками со своей бывшей, изо всей силы швыряет его на пол. Закрывает глаза, и его лицо искажается от боли. Он опустошен и в отчаянии.

Открыв глаза, смотрит на меня несколько секунд и затем громко и четко произносит:

— Игра окончена, госпожа Манобан. Собирайте свои вещи и уходите.

У меня внутри все сжимается. Я едва могу дышать.

— Юнги... дорогой, ты должен меня выслушать. Это ошибка, я...

— Непростительная ошибка, и ты это прекрасно понимаешь, как и я. Уходи!

— Юнги, нет!

Его взгляд полон презрения.

— Сначала Мариса, теперь Ёна. Что ты еще скрываешь?

— Ничего... и если ты позволишь мне...

— Ты собиралась ехать со мной в Корею и хотела дальше все скрывать?

— Боже мой, Юнги, ты можешь меня выслушать?!

— Знаешь что? — прерывает он меня. — Таких женщин, как ты, у меня просто завались.

Вернулся всемогущий Юнги.

— Что ты сказал? Таких, как я? — свирепо выкрикиваю я.

— Да, лживых. Лживых, не знающих, что такое угрызения совести, готовых причинить боль кому угодно, — отвечает он. — Я поверил, что ты особенная. Это была ошибка.

— Юнги, хватит говорить чепуху, и послушай, что угнетает меня.

С циничным выражением лица, мужчина, которого я люблю, ухмыляется и говорит:

— Что тебя угнетает, так это тот факт, что Минхо или любой другой мужчина или женщина, с кем я тебя делил, не позвонят тебе. Но успокойся, я поделюсь с ними твоим телефончиком. Уверен, они будут мне благодарны.

— Как ты можешь такое говорить? Как ты можешь быть таким жестоким? — он сурово на меня смотрит, а я в ярости верещу: — Только попробуй кому-нибудь дать мой номер!

Он прищуривается:

— Ты права, зачем? Ты сама прекрасно с этим справишься.

Не меняя жесткого выражения лица, он разворачивается и открывает дверь:

— Когда я вернусь после обеда с матерью, не хочу тебя здесь встретить.

Я не хочу, чтобы он уходил, не хочу, чтобы наши отношения так прервались. Пытаюсь задержать его, но в конце концов кричу:

— Если ты уйдешь, не поговорив со мной, не дав мне возможности объясниться, то сам будешь отвечать за последствия!

Мой крик задерживает его, он поворачивается и спрашивает:

— Последствия? Я узнал, что моя невеста и моя бывшая — нечто большее, чем подружки. Тебе это кажется недостаточно веским последствием?

— Это ложь!

— Ложь или нет, но фото говорят сами за себя.

Не дав мне времени что-либо сказать или сделать, он выходит и закрывает за собой дверь. Мне больно осознавать, что человек, которого я люблю, выгоняет меня из своей жизни, даже не дав возможности что-либо объяснить. Я хочу побежать за ним, но знаю, что ничего этим не добьюсь. Что я хорошо знаю об Юнги, так это то, что когда он в гневе, он не может здраво мыслить. Он еще хуже, чем я.

Сажусь на диван, я настолько шокирована, что даже не знаю, что делать.

В отчаянии рыдаю. Почему он не хочет мне верить? Почему не слушает меня? В голове проносится тысяча вопросов, и все без ответов. Когда удается остановить поток слез, поднимаюсь и иду в спальню. Бросаю взгляд на скомканную постель, и на меня нападает тоска. Я падаю на кровать, вдыхая аромат Юнги, секса и прекрасных моментов, прожитых несколько часов назад. Во мне опять поднимается гнев.

Смотрю на экран компьютера и изучаю фотографию Ёны. Как я могла быть такой глупой?

Поднимаюсь, беру ручку и хладнокровно переписываю ее электронный адрес. Эта стерва мне еще заплатит. Засовываю листок в карман джинсов, осматриваюсь, прячу вчерашнее платье в сумку и выхожу из комнаты, а проходя через гостиную, замечаю разбитый мобильный телефон. Поднимаю осколки и с полными слез глазами выхожу из номера, закрываю дверь и, пытаясь сохранить остатки чувства собственного достоинства, покидаю отель.