Ты только попроси | 18 +

В понедельник Юнги должен уезжать в Корею. Он просит меня поехать вместе с ним, но я отказываюсь. Сначала он сердится, но я даю ему понять, что, как бы нам ни хотелось быть вместе двадцать четыре часа в сутки, сейчас его племяннику не очень бы хотелось делить его со мной.

Он звонит мне вечером, и мы болтаем более трех часов. Он рассказывает, как он страшно по мне скучает, а я — как тоскую без него.

Во вторник после работы решаю сходить в спортзал. С того момента, как у нас с Юнги все наладилось, практически не было времени на тренировки. Благодаря беговой дорожке и спиннингу я наконец расслабляюсь. Я вся мокрая от пота. Да... тренер по спиннингу знает свое дело. Именно это мне и было нужно. Вхожу в душевую, раздеваюсь и становлюсь под струю воды. О, как приятно! Освежившись, подхожу к джакузи и, никого не увидев, решаю немного там понежиться.

— Лалиса? — слышу позади голос.

Оглядываюсь. Ко мне подходит молодая женщина:

— Привет, ты меня не помнишь?

Всматриваюсь. Не могу сообразить, откуда я ее знаю, хотя она мне определенно кого-то напоминает.

— Я — Мариса. Мы познакомились летом в Муйне, на вечеринке «ревущих двадцатых». Нас познакомила Йерим. Теперь вспоминаешь?

Я в мгновение ока понимаю, о чем она говорит:

— О, да... я тебя вспомнила. Ты из Уэльвы, не так ли?

— Совершенно верно. — Мариса улыбается, удерживая полотенце на бедрах. — Как у тебя дела?

— Устала. Я только что занималась спиннингом и теперь как заново родилась.

Мариса смеется:

— О, а я не могу заниматься спиннингом, после него я просто как выжатый лимон. Ты идешь в джакузи?

— Да, собиралась.

— Гениальная идея, пойдем вместе.

Некоторое время мы болтаем о том о сем, и пока пузырьки воздуха спокойно лопаются вокруг нас, внутри меня все клокочет. Я помню, как она подбивала ко мне клинья на вечеринке в Муйне, но, к моему удивлению, сейчас не делает никаких намеков. После джакузи идем в душ и, перед тем как расстаться, обмениваемся телефонными номерами.

В пятницу около полудня мне доставляют красивый букет красных роз. Читаю записку, и на глазах выступают слезы: «Мечтаю поцеловать тебя, моя смугляночка».

Когда я возвращаюсь в офис после обеденного перерыва, с удивлением вижу Юнги в компании нескольких руководителей. Моя радость перерастает в ликование, мне хочется скакать от счастья. Он замечает меня и задерживает на несколько секунд на мне взгляд, затем разворачивается и продолжает общаться с коллегами.

Через десять минут приходит сообщение на мобильный: «Жду тебя в отеле. Красиво оденься. ЛТ».

В шесть вечера вылетаю из офиса — буквально на крыльях счастья. Приезжаю домой, принимаю душ и привожу себя в порядок. Сегодня мне хочется быть красивой, как попросил Юнги. Надеваю бордовое платье, которое он мне купил, уверена, что он это оценит. В восемь приезжаю в отель «Вилла Магна», ни о чем не спрашивая, иду к лифту. Лифтер предупрежден о моем приходе и привозит меня на тот этаж, где расположился Юнги.

К моему удивлению, в номере никого нет. Не нахожу ничего, кроме чемодана и ноутбука. Уверенная, что Юнги скоро придет, возвращаюсь в гостиную и включаю музыку. Ищу любимую радиостанцию, и звучит песня «Сентябрь» группы «Earth, Wind and Fire». Обожаю эту песню и, не задумываясь, снимаю туфли и начинаю танцевать, напевая:

Ты помнишь ночь двадцать первого сентября? Любовь меняла желания лжецов И разгоняла облака. Наши сердца звенели. Скажи, что помнишь танцы в сентябре, под безоблачным небом.

Покачиваю бедрами в такт музыки, закрыв глаза, кружусь по комнате и, напевая припев и подняв руки вверх, улетаю под музыку. Вдруг музыка прерывается, я открываю глаза. Передо мной Юнги и женщина средних лет. Она улыбается:

— Признаюсь, когда я слышу эту песню, тоже начинаю танцевать... Привет, я — Сонён, мама Юнги, а ты?

Его мама?

Что здесь делает его мама?

Собираюсь с мыслями, поправляю волосы.

— Рада с вами познакомиться, госпожа. Я — Лалиса.

Женщина целует меня в обе щеки, затем поворачивается к сыну, который до сих пор не произнес и слова, и спрашивает, пока я надеваю туфли:

— А Лалиса... это?

Юнги улыбается:

— Мама, это и есть... Лиса.

— О... какая же я глупая, ну конечно!.. — восклицает госпожа. — Лалиса — это Лиса... Ты — невеста Юнги!

Я опираюсь рукой о стол, но тут теряю равновесие от изумления и падаю на пол. Невеста?!

Они подбегают ко мне:

— Дочка, ты в порядке?

— Да... да... не волнуйтесь. Я оступилась.

— Ради бога, Лиса... как это произошло?

— Все в порядке, Сонён, я в норме.

Юнги поднимает меня и, прижав к себе, спрашивает:

— Дорогая, ты в порядке?

Киваю головой, словно кукла, и, хлопая ресницами, краснею.

Невеста?!

Я только что познакомилась с его матерью, которая сказала, что я — его невеста?

Следующие полчаса я как в тумане. Мама Юнги — очень приятная и веселая женщина. Внешне они совершенно не похожи, за исключением манеры одеваться. Она, как и я, черноглазая брюнетка, и видно, что следит за собой. Когда она уходит переодеться к ужину, Юнги шепчет:

— Ты в порядке?

— Послушай, твоя мама сказала, что я — твоя невеста?

— Да.

— И как так получилось, что она узнала об этом раньше меня?

Юнги всматривается в меня, думает о чем-то и, когда видит, что я сейчас взорвусь, спрашивает:

— Ты не знала, что ты — моя невеста?

— Нет.

— Нет?

Потрясенная, отодвигаюсь от него.

— Нет, не знала.

— Смугляночка, ты уверена? Ты и вправду не знала?

— Я настолько уверена, что... я... я думала, что я — твоя подружка... твоя любовница... твоя интрижка... твоя девушка, как ты представлял меня друзьям в Муйне. Но твоя невеста?!

— Напоминаю, что ты сама назвалась госпожой Мин в «Moroccio».

— Да, но...

— Никаких но... госпожа Манобан. Я предложил тебе переехать жить в Корею. Я рассказал об этом матери, и она захотела с тобой познакомиться.

— Что?!

Юнги улыбается и, притягивая меня к себе, шепчет:

— Дорогая, моя мать так упорно интересовалась, почему я столь часто уезжаю из Кореи, что у меня не оставалось иного выхода, кроме как рассказать ей, что здесь есть прекрасная вьетнамочка, которая сводит меня с ума и которую я уговариваю переехать ко мне жить. Узнав об этом, она захотела тебя увидеть, и поэтому она здесь. Я люблю тебя, и ты — моя невеста. И нечего больше обсуждать.

— Как это — больше нечего обсуждать?

Юнги бросает на меня тревожный взгляд и делает шаг вперед:

— Ты не хочешь быть моей невестой?

Мое сердце колотится как сумасшедшее, конечно, я хочу быть его невестой! Но я решаю немного поиграть и, делая шаг назад, бормочу:

— Не знаю, Юнги... не знаю, ты и я...

— Что — ты и я? — настаивает он, приближаясь ко мне.

— Дело в том, что... мы с тобой такие разные и...

Он понимает, что я играю, и его это забавляет:

— Ты помнишь нашу песню?

Конечно, я помню нашу песню — «Белое и черное» группы «Малу».

— Да.

— Если бы ты была такой же сдержанной, как я, уверяю, что я никогда бы не обратил на тебя внимание. Ты мне нравишься такой, какая ты есть, мне нравится, как ты провоцируешь меня, особенно когда ты заставляешь меня смотреть на жизнь в цвете, а не в черно-белых тонах.

Я расплываюсь в улыбке.

— Ладно... господин Мин, вы очень романтичны. Что это с вами?

Юнги подходит еще ближе. В его руке красный футляр.

Хлопаю глазами и замираю. Увидев мое замешательство, Юнги говорит:

— Открой. Это для тебя.

Дрожащими руками открываю коробочку. В ней великолепное кольцо с бриллиантом. Я теряю дар речи.

— Нравится?

— Э... э... но это слишком, Юнги. Мне не нужно ничего такого.

Он улыбается, берет кольцо и надевает мне на палец.

— Но мне это нужно. Хочу выполнять любые капризы своей невесты.

Зачарованно смотрю на кольцо, оно потрясающее. Это элегантный солитер. Бросаюсь к Юнги на шею от радости.

— Спасибо, дорогой. Кольцо очень красивое.

— С этого момента ты официально моя невеста.

Целую его страстно, с любовью.

— Госпожа Манобан, — шепчет он, когда я отлипаю от него, — вы очень игривы.

Я хохочу:

— Юнги... Когда ты снова меня предложишь?

Изумленный, он хмурится:

— Не знаю. Ты меня так пленила, что я хочу тебя только для себя.

Я хихикаю.

— Тебе очень хочется, чтобы я тебя предложил?

— Да... — покраснев, отвечаю я.

— Так... так... Госпожа Манобан хочет поиграть?

— Да... очень хочет исполнить ваши капризы, господин Мин.

Смотрю на него завороженно, и он целует меня в шею.

— Мммммм... не говорите мне этого, госпожа Манобан, или мне придется отшлепать вас и приказать другому мужчине взять вас.

— Мне нравится быть плохой.

— Плохой? Очень плохой?

— Для вас... да.

Он, забавляясь, прикасается к моей груди.

— Я более чем готов к этому, госпожа. Но позвольте напомнить, что мы договорились поужинать с моей матерью, а все наши игры касаются только нас двоих.

Он прижимает меня к стене. Я еле сдерживаю смех.

— Ты сводишь меня с ума... Булочка.

Он набрасывается на мои губы, властно проникает в меня языком, и я снова как пластилин в его сильных руках. Он прижимается ко мне, и я издаю стон удовольствия — я готова его принять. Хочу, чтобы он раздел меня, сорвал с меня трусики и сделал со мной все, что захочет. Он касается языком моего подбородка, но, когда из меня снова вырывается стон, отходит от меня.

— Держите себя в руках, госпожа Манобан. Ваша свекровь может подумать, что вы развратница. Идемте... нас ждут на ресепшене.

Я хохочу... Свекровь! У меня никогда не было свекрови!

— Ты мне за это заплатишь, — говорю, взяв его под руку. — Запомни.

— Мммммм... жду не дождусь.