20 глава
— Настя, стой, погоди, — говорю я попутно оттягивая девушку от себя. Я посмотрел ей в глаза, а потом на черный пакет в углу комнаты. Возможно, сейчас я приму очень рискованное решение. — Что там с твоим коньяком? Я... был бы не против расслабиться, этот стресс надоел уже. — Сам не веря в свои слова, произнес я, и в глазах девушки загорелся огонек, который сильно насторожил меня. Это был огонек надежды — как позже понял я. Но на что?
Настя подняла пакет с пола и уверенно направилась на кухню. Я опять же, шел за ней, чтобы не пропустить каждого движения.
* * *
— Скажи, ты реально волнуешься за Вику или хочешь показать мне, что ты хорошая сестра? — спросил я попутно наливая напиток в бокал себе и ей. Мне интересен ее ответ, ведь это сестра, она должна хоть каплю, но волноваться и интересоваться ее здоровьем, а не хладнокровно говорить что это ее не волнует.
— По началу волновалась, металась со стороны в сторону, не зная что делать, кому звонить, что говорить, а потом поняла, что это все бессмысленно, и успокоилась, через неделю позабыв о ней. — Я представлял как в моих глазах бегали разъяренные чертики, такие же, как и я, очень зол на нее. Возможно, она пережила с ней меньше хороших моментов, нежели со мной, но я не понимаю, как можно так спокойно об этом говорить? Я не ошибался и мне не казалось, она — хладнокровный человек. Без чувств, без ничего. — И вот сейчас, хочу успокоить тебя. Ты же не против, да?
Не знаю, каким чудом я сдержался чтобы не выгнать ее или не ударить, но на протяжении нашего диалога и по ее мнению «моего успокоения», я вел себя спокойно. Выслушивал ее истории о Вике, какая она плохая, как ненавидела ее и все прочее. Я не верил в эту чепуху, и не поверю в любом случае.
Все это время я подливал ей в бокал все больше и больше алкоголя, а себе меньше и меньше. Это и был мой хитрый план, который я придумал во время нашего «уединения» в коридоре. Не знаю почему этот поцелуй так повлиял на меня, но он вызвал у меня бурю эмоций и чувств. Настя, кажется, плохо действует на меня. О ее намерениях я понял сразу, а бутылка недешевого коньяка, который оказался у меня на столе, подтвердило мои догадки.
* * *
Передо мной сидит девушка, уже не та, что была пару часов назад. Ее речь не очень внятная, прическа испорчена, косметика сама выдала себя. Она что-то мямлит себе под нос, но я не понимаю ее, я не хочу понимать ее, абсолютно. Не хочу слышать ее, видеть... ничего.
В отличии от Насти, я трезвый, разве что, пил намного меньше ее, намного. Но эффект опьянения есть все-равно.
Я резко встал, и пошатываясь подошел к раковине. Дрожащей рукой поставив туда бокал, я развернулся и увидел в стельку пьяную Настю, которая пыталась точь в точь повторить мои действия. Ну что же, у нее не получилось, это очень заметно, поэтому я выхватил у нее из рук бокал и сам поставил в раковину.
Я, подхватив ее за талию, повел к выходу, но когда представил, как она будет добираться домой, остановился.
— Давай... ты у меня переночуешь? — Предложил я, на что девушка кивнула головой и смело оттолкнула меня. Ее поведение мне очень не понравилось, как и всегда, она ведет себя не очень послушно.
Она прижала меня к стенке, и прошептала на ушко:
— Даже не отговаривайся, я знаю, ты хочешь этого, — ее пальцы приблизились к пуговице моей рубашки, но я вовремя остановил ее, схватив за руку.
— Что ты себе позволяешь? — кричу я и мертвой хваткой цепляюсь в ее руку. Как она смеет? У меня есть Вика, но не она.
Я смотрю на испуганные глаза девушки, она смотрит на меня с... жалостью? В какой-то момент мне стало жалко ее, я был готов сказать все, только ради того, чтобы она успокоилась. Она — та самая Вика, но без ее характера и внешности.
— П-прости... — говорит она, но мои чувства сделали свое дело. Я наклоняю голову и встречаюсь с ней взглядом. Ее глаза вот-вот выпустят на волю пару прозрачных шариков. Я не могу смотреть на это. Я должен прекратить этот цирк.
Легонько касаюсь своими губами ее, и охватываю нижнюю губу Насти. Она вздрагивает, но набирается смелости и надавливает на меня, целуя более напористо и крепко.
Я не знал где мой разум, все происходило слишком быстро. Она ловко расстегивала пуговицы на моей рубашке, находясь в моих руках, на половине пути к спальне. Я не мог остановиться, что-то овладело мной и не позволяло оттолкнуть ее.
Миг, она лежит на кровати полуголая, хвастаясь своими формами. Лично я ненавижу таких девиц, и мне пришлось с закрытыми глазами расстегивать ремень джинс. Но как только я коснулся кожаной застежки ремня, девушка смело откинула мои руки и принялась за застежку. Ее пальцы ловко расстегнули ремень и стянули джинсы так, что они с грохотом упали на пол.
Она стянула черную резинку боксеров, и на моё удивление, ее щеки не покраснели, а наоборот, загорелись неведомым мне пылающим огнем. Я не знал, где мой разум, что мне делать, я просто замер и не двигался, позабыв обо всем, меня будто парализовала неведомая магия. Девушка тем временем смело, одним резким движением, стянула боксеры и ей открылся вид на мое достоинство. Я не знал, покраснел ли я, но почувствовал как она провела пальцем по нежной коже и сразу же, вместо пальца я почувствовал язык, позабыл о том, что постыдился и дал волю своему внутреннему "Мне".
Ее язык ловко проводил дорожки по всей длине, изучая его. Я положил руки ей на затылок, и сжав темный пучок волос, зло надавил на себя. Она подчинилась мне, начала умело двигаться — будто делала это не один раз...
* * *
Она лежит подо мной, уже одурманив мне голову после полученных ласк, овладев моим телом, как ни странно и хитро смотрит в глаза. Я в мгновенье секунды касаюсь ее шеи губами, и тут же, без предупреждения, резко вхожу. Громкий стон наслаждения слетает с ее пухлых губ вместе с моим криком. Она запрокидывает руки за спинку кровати и открывает нежно-розовые губки. Девушка извивается подо мной, словко кошка, ища спасение. Но я не буду нежен, как с Викой, я пообещал это себе. Темноволосая не такая, как Вика, в ней тепло, не узко, видимо, Настя много раз отдавала свое тело мужчинам, раз в ней так влажно и свободно. Брюнетка интенсивно двигает своими широкими бедрами мне на встречу, мы оба потеряли разум, сошли с ума. Что же я делаю с бедненькой, пьяной девушкой?
«Борисов, опомнись!» — кричит мне что-то внутри меня. Оно заставляет меня задуматься и замедлить свои движения, от чего Настя начала стонать слаже, чувствуя мою пульсацию в себе. Она приподнесла палец к губам и прикусила его, тем самым возбудив меня. Я ускорил темп, уже давно позабыв о внутреннем голосе, который так вовремя дал мне одуматься...
Наши тела горят от жажды, которая увеличивается с каждой секундой проведенной здесь и сейчас. Она глухо стонет, но я держусь, не даю чувствам выйти на волю — как в тот раз — не хочу показать ей свою слабость и подчинение женщинам.
Я на гране, так же, как и она, еще пару толчков, пару движение бедрами и я неожиданно вспоминаю, что я без защиты, мгновенно выхожу из нее, и белая жидкость оказывается у нее на промежности. Чертова резинка, чертова девушка, чертовы чувства.
* * *
Полное осознание того, что произошло вчера ночью пришло не сразу. Рано утром, когда еще солнце не выглянуло своими лучами из-за горизонта, я открыл свои сонные глаза и увидел как на мне лежит девушка. «Черт, черт, черт.» — первое слово, что пришло мне в голову, от чего я взбодрился и сонливость как рукой сняло. Я аккуратно, стараясь не разбудить, скинул ее со своей груди и медленно поднялся на ноги. Осталось придумать то что я скажу ей и в том числе, в самом главном числе, Вике. Совесть буквально пожирала меня изнутри, глотала большие куски моей души, заставляя адски мучаться. Как я мог? Как? Я обзывал себя изнути всеми возможными плохими словами.
Только когда мое грешное тело оказалось под слабыми струями прохладной воды, я понял произошедшее. Она специально напоила меня и себя, а потом решила использовать меня и мое тело. Почему это дошло ко мне только сейчас?
В голове проскользнула ужасная мысль:
— Вдруг, она сфотографировала нас вдвоем на постели?
Из-за этой ужасной мысли я буквально вылетел из душа, одеваясь и вытираясь на ходу. Зайдя во внутрь комнаты, я увидел как она мирно спит и глазами начал искать ее глупый телефон.
Увидев что-то бело-серебристое на полу, я мигом кинулся к этой вещи. Волнение накалялось, ведь в любую секунду она может проснуться и мне будет нехорошо, если Вика узнает об этом.
На превеликое удивление, пароля не было — что навеяло подозрение и глубокие сомнения в недрах моих мыслей — и я зашев в галерею, ужаснулся. Фотографий было много, в основном, селфи со мной спящим на постели. Ненавижу её характер, внешность, хитрость. Ненавижу сестру Вики, она никогда не испортит мне жизнь.
* * *
— Уходи из моего дома! — разъяренно, словно тигр рычу я и указываю пальцем на дверь. — Ты не испортишь мне жизнь, никогда! — Девушка хмурится от каждого моего слова, видимо, пульсация от головной боли только усугубляет ситуацию, но ничего, это будет ей на пользу.
— А если испорчу? Что ты сделаешь? — она подходит к двери, но останавливается, глядит на меня грустным взглядом, но в мгновенье ока сменяет его на победную ухмылку. — По крайней мере, — она игриво смотрит на свой маникюр, — я добилась того, что хотела.
Дверь с большим грохотом захлопнулась и я вновь очутился один. Терзая себя изнутри я винил ее и себя во всем, что можно и нельзя. За то, что впустил ее в свой дом, поверил ее обманщивым чувствам, поддался ощущениям, затащил ее в постель и самое ужасное...
Я закрыл руками лицо и чуть ли не плакая медленно съехал со стенки вниз.
Я допустил великую ошибку, о которой буду жалеть до конца моих дней — измена любимой.