13 глава
Ветер умело развивает мои волосы на ветру, когда я бегу сломя голову. Передо мной куча препятствий, которые встречаются на каждом шагу. Одна моя ошибка — и я мертва. Моя правая рука крепко прижата к туловищу и держит пистолет, который так нужен мне сейчас. Но зачем — мне неизвестно. Может, они решили подготовить меня к чему-то неожиданному? Но к чему?
Я перепрыгиваю высокое преграждение в виде горы и бегу, не смотря назад. Но вдруг из-за угла в меня стреляет неведомый человек. Вроде бы и звук был слышен, и я четко видела в его руках огнестрельное оружие, самой пули видно не было. Я мгновенно падаю на пол и прижимаю руки к голове.
Кажется, всё прошло, и опасность миновала, я поднимаю голову и осматриваюсь.
Мрачное помещение, на каждом шагу преграды, ужасающие картинки и манекены, по которым стекает что-то красное, жидкое, похожее на кровь. Я поднимаюсь с пола и медленно, осматривая каждый сантиметр, шагаю вперёд. Обстановка накаляется, каждый шорох заставляет затаить дыхание и обернуться в сторону звука.
Слышу шаги позади. Замираю, словно играю в какую-то детскую игру. Стараюсь не дышать, не издавать звуков, слышу лишь то, как шаги приближаются. Я не знаю, что делать, я тут впервые, но стоп.. зачем же мне данное оружие?
Резко оборачиваюсь и нажимаю на курок, зажмуривая глаза и не думая о последствиях. Но выстрела не слышу, на пару секунд зарываюсь в свои мысли и открываю глаза. Противник быстро бежит ко мне, лица не видно, лишь чёрная фигура. Он почти рядом со мной, и первое, что пришло мне в голову, — защищаться.
Он охватывает меня, а я умело выскальзываю из его рук, роняя оружие на землю, и локтем бью под ребра, не боясь показать себя. Но мужчина не из слабых, хватает меня за шею и душит, прижимая к стенке. Вроде бы противник пытается меня убить, но вроде бы жалеет меня. В глазах мутнеет, и я, вспомнив прошлые приемы, уверенно бью его между ног.
Он падает, попутно стонет от боли и держится за место ранения. Полагаю, это всего лишь игра. И он, как на мой счёт, проиграл.
Свет включается, противник, который только что лежал и скулил от боли, встает и снимает чёрную повязку с лица. Передо мной он, мой строгий учитель. Он поправляет прическу и говорит:
— Не спеши стрелять, оружие может быть обманчивым, — он подходит ко мне и прижимает к стенке, — а ты, я вижу, неплохая, молодец. Ты прошла этот уровень. Следующий будет дома. И да, прости меня, так надо.
Я в непонимании смотрю на него и обдумываю слова. Его зелёные глаза смотрят на меня особым выражением, а это значит то, что его слова вполне серьёзные и правдивые.
— А Вы, я вижу, хороший противник, Иван Владимирович, — он ослабляет хватку и смотрит в сторону, где сейчас убираются декорации. — Я не обижаюсь на Вас, я знаю, что это тренировка.
Он уже уходил от меня и был на приличном расстоянии, но остановился, обернулся и сказал:
— Это не просто тренировка, это проверка.
***
Где я нахожусь? Я пребываю в агенстве, где работает Ваня, и, может быть, буду работать я. Со школы я ушла, он забрал мои документы, поэтому я буду посвящать себя этой работе.
— Виктория Новикова? — говорит мне очаровательная блондинка, где-то я её видела, но память как всегда подводит меня. Я выхожу из этой адской комнаты и отвечаю ей, что это я.
— Пойдёмте со мной, — она разворачивается и идёт прямо по тёмному коридору, я не отстаю от неё, а иду за ней и мысленно прикидываю, кто она. Её улыбка, она так мне знакома, и глаза, и само лицо. Где же я её могла видеть?
— Проходите, — говорит она, отрывет меня от раздумий и открывает дверь. Кабинет был уютнее, светлее, чем сам коридор. Прямо передо мной стоял стол и кресло, развёрнутое спинкой ко мне, а на нём сидел человек, по виду — мужчина.
— Спасибо, Синтия, ты свободна, уходи, — говорит низкий голос, и блондинка по имени Синтия выходит.
— Вика, проходи, не стой у порога, — от его голоса мурашки пробежались по коже, повеял лёгкий ветерок, я сделала пару шагов и присела на кресло, что стояло напротив него.
Он разворачивается, и я могу видеть его лицо: старое, но серьёзное, морщины, яркие темно-зелёные глаза, такие же, как у Вани. Что?
— Ты знаешь, кто я? — спрашивает он, а я до сих пор не могу выдавить из себя ни слова. Будто язык проглотила, честно.
— Нет, — вру я, но мысленно предполагаю, что это отец Вани.
— Я отец Ивана Борисова, ты с ним знакома, я знаю. Только вот он этого не знает, даже не догадывается, — его слова повергли меня в шок. Передо мной сидит отец моего учителя? Такое возможно только в снах, не так ли?
— Ты знаешь, почему и зачем ты здесь? — он смотрит на меня своими глазами, и я понимаю, что ничего не знаю. Сердце бьётся словно сумасшедшее, я ведь и вправду не знала, зачем меня позвали сюда.
— Я ничего не знаю, простите, — я опускаю взгляд в пол, но тут последовала его реплика:
— Не смотри вниз, смотри на меня и слушай внимательно, — он такой же, как и Ваня. Я не могу поверить в это.
— Вика, раньше я и твой отец были в дружеских отношениях и мы мечтали создать фирму, общую. Да, это были глупые мечты, но мы сделали это. ( Мы не позволили мечтам быть просто мечтами. )Ты сейчас находишься в ней. Наша фирма частично заменяет полицию. Но когда мы начали думать, кто же будет начальником, на следующий день твой отец был найдет мёртвым, он совершил самоубийство. Почему? — неизвестно до сих пор. Пришлось мне стать начальником этого агенства.
Возле него была найдена записка, где он завещал, чтобы его дети работали здесь. Так как мой сын старше тебя и опытнее, я отправил его, чтобы он нашел тебя. Он сделал это, ты у нас. И теперь ты должна работать здесь, как говорил твой отец. Прости меня, Вика, за то, что надавил на больное, но я не должен молчать, я обещал ему, что расскажу тебе все — хоть он уже и был мертв — до последней мелочи. Я рассказал, прости меня. — Столько боли нахлынуло во время его рассказа, сколько воспоминаний, которые больно резали мне душу. Я не могла не плакать, я не выдерживала. Мой папа, вот куда он исчез. А я думала, что он жив, но далеко от нас, так почему же я узнала это только сейчас?
— Я могу уйти? — сквозь слёзы говорю я и встаю с кресла, — из этого кабинета?
— Конечно, тебя ждут, — я на ватных ногах еле вышла из этого помещения, в глаза вновь бросился тёмный свет и фигура, стоящая в нём. Она сделала пару шагов ко мне, и я поняла, что это Ваня. Я сделала шаг навстречу, но не выдержав вновь нахлынувших чувств, упала. Он поймал меня, я как в первый раз ощутила его руки у себя на талии и взгляд, напористо направленный в кабинет. В этом взгляде читалось всё: злость, обида, сочувствие. Мне показалось, что я вновь вижу того Ваню, что был сначала.
Он закрывает двери кабинета за мной и крепко обнимает.
— Вика, что с тобой? — спрашивает он, а я, тыкаясь носом ему в грудь, вновь заливаюсь слезами. Молчу. — Ответь мне, прошу...
Я продолжаю молчать и тихо плакать. Знаю, что я показываю свою слабую сторону; знаю, что унижаюсь, но я молчу, не могу произнести ни слова. Сейчас, когда я услышала историю своего отца, у меня будто отняли дар речи, я не могла связать и двух слов, хотя хотела сказать.
— Пошли домой, пошли, — он говорит это так, будто видит меня насквозь, понимает все мои проблемы, беды. Я благодарна этому человеку больше, чем кому-то другому. Я доверяю ему больше, чем кому-то. Я люблю его. И я уверена в этом.
Мы собираемся идти, но мои ноги подкашиваются, и я еле иду. Услышанное до сих пор крутится в голове, и я не могу сосредоточиться, не могу собраться. Ваня это видит и, охватив своими сильными руками мою талию, поддерживает и делает со мной первые шаги. Я нахожу в себе силы закинуть руку ему на плечо, он мгновенно берёт её и крепко сжимает, как будто боясь потерять. Ты никогда не потеряешь меня, если я не потеряю тебя.
***
Всю дорогу мы шли молча, с каждым шагом приближаясь к дому. С каждым шагом, проделанным с Ваней, я становилась сильнее и чувствовала себя лучше. Я находила в себе физические силы, чтобы шагать вперёд, но не находила моральных сил, чтобы сказать ему, что я благодарна.
Уже у дома я убрала руку с его плеча и, опустив руки, молча пошла вперёд, поднимаясь по высоким, на мой вид, ступенькам. Ваня шёл сзади, будто ангел, который оберегает меня. Я не была против этого, но его тень, которая падала на пол, сильно напрягала меня.
Я резко разворачиваюсь, чтобы сказать ему что-то, но он, видимо, испугался, что я упаду, молниеносно подбегает и хватает меня так, что я чуть не падаю на него. Ну вот, опять он всё усложняет. Но с его стороны проявляется забота, что так нужна мне сейчас...
Пару минут мы стоим в крепких объятиях, мои руки крепко сцеплены у него на плечах, а его — на моей талии. Моё сердце быстро бьётся после того, что произошло пару секунд назад. Я медленно и неуверенно отпускаю его, с его стороны происходят те же действия. Я стаю на обе ноги, расстояние между нами увеличивается с каждым движением, с каждым сантиметром.
Я решаюсь спросить у него о том, что произошло, о том мужчине, что сидел в тёмном кабинете, о сегодняшнем дне, но вместо того, чтобы сказать это, я говорю совсем не то, совсем не подходящую реплику для данной ситуации:
— Вань, я знаю, кто твой отец, — в его глазах отчётливо видны искры злости, любопытства и удивления. Я знаю, что он даже не думал, что услышит от меня такое, знаю, что он удивлён и зол одновременно. Что же он скажет мне?