6 глава
«День начинается не с кофе, а с ненависти к будильнику», — первая мысль, озарившая меня сегодня. Лениво открываю глаза и сладко потягиваюсь. Утреннюю идиллию прерывает боль, ноющая боль в суставах, мигрень, и я ужасаюсь, попутно восстанавливая события прошлого дня и ночи. Вспомнив, я слегка ухмыляюсь, но потом заливаюсь краской. Счастье греет меня изнутри, я хочу плакать и смеяться одновременно. Приставив указательный палец к губам, я начинаю смеяться. Искренне. Так начилось моё утро.
***
Первый урок. Урок второй. А я витаю в облаках. Рука машинально изрисовывает тетрадь по физике, а я всё глубже проваливаюсь в воспоминания. Слегка растрёпанные волосы, блестящие изумрудные глаза, идеальные скулы. Я начинаю сходить с ума. Перед моими глазами только он.
Проходит третий урок, проходит четвёртый, проходит пятый... Биологии сегодня нет, и я скучаю. Я аккуратно раскладываю предметы школьного обхода в свой рюкзак, никуда не торопясь, спокойно погружаясь всё глубже в свои мысли. Выхожу из кабинета и спокойно закрываю дверь на ключ. Направляюсь к вахте и слышу знакомый голос:
— Новикова! — Рома. Ненавижу его.
— Что тебе нужно!? — резко отвечаю я, собираясь уходить, как он хватает меня за запястье и ухмыляется.
— Эй, народ, а вчера после школы Новикова целовалась с учителем Биологии! — стыдно, до боли стыдно, но я сильная.
— Что!? Ты совсем страх потерял, оборванец!?
— Как ты меня назвала!? Иди сюда, я покажу тебе, как стоит вести себя со мной. — он резкими шагами подходит ко мне и я чувствую удар в живот. Сильный. Сжато вскрикиваю и сжимаюсь от боли.
— Ну, что, поняла, как нужно вести себя со мной!?
— Да пошёл ты! — из последних сил выкрикиваю я, но в ту же секунду жалею о сказанном. Удар. Сильный. Удар чуть ниже пояса. Кричу от боли, прошу о помощи, но все стоящие лишь присоединяются к нашей «Элите» и начинают бить меня. Чувствую, что из носа льётся кровь, сердце бьётся в бешеном такте, меня пронзает острая боль и сознание затуманивается, и единственное, что я успеваю услышать:
— Что тут происходит!? — Он. Я проваливаюсь в сон.
Различаю некоторые голоса, что-то шепчущие обо мне, не могу понять, кто это, но узнаю родной голос.
— Так, Роман, что Вы наделали? — строго спрашивает Иван Владимирович.
— ...
— Я спрашиваю, что ты наделал? Если ещё раз кто-нибудь посмеет её тронуть, меняйте на себя! Вон к директору! Быстро!
Чувствую сильные руки и тёплое дыхание, чувствую учащённое сердцебиение и произношу:
— Что со мной?
— Всё хорошо, малыш. Слышишь? Я не дам надругаться им над тобой!
— Где мы? — хочу воды, всё тело горит изнутри, мне не хватает кислорода.
— Мы далеко. Я не дам обидеть тебя. Вика... — но у меня нет сил ответить, я крепче прижимаюсь к его груди и понимаю, что с ним я в безопасности.
***
Открываю глаза и вижу перед собой комнату, выполненную в готическом стиле. Красно-чёрные тона, мебель стиля средневековья, вижу полку с пыльными книгами и понимаю, что дома у него. Я запомнила это место, и прошлый раз пребывания в его квартире отдался эхом по моему сознанию. Оборачиваюсь на сто восемьдесят градусов и вижу его. Глаза учителя наполнены страхом и болью, он видит меня и вскаивает со словами:
— Вика, ты очнулась. Всё в порядке? — заботливо интересуется он.
— Всё хорошо, — сдавленно отвечаю я, пытаясь понять причину своей головной боли. Вспоминаю. Рома. Избиение. Иван Владимирович. И я здесь.
— Что заставило Вас спасти меня от них? — задаю свой главный вопрос я. Он не должен врать.
— Я обычная девушка, с обычной внешностью и жизнью. Что Вас привлекает во мне? Чего Вы добиваетесь? — ухмыляется.
— Ты необычная, Вика, и дело вовсе не в твоей внешности, образе жизни.
— А в чём же дело? Сначала Вы резкий, домогаетесь меня, но, не получая должного, становитесь нежным. Не врите мне. Скажите правду. — Страх овладевает мной в ожидании ответа. Я готова к худшему.
— Вика...
Я смотрю в его глаза, он смотрит в мои. Его веки опущены, это напрягает обстановку. Терпеливо жду его ответа, смотрю на его губы, слежу за каждым движением. Я никогда не любила вот такие паузы, но сейчас я готова ждать вечность.
- Вика, - он вздыхает и поднимает веки. Я вижу его будто насквозь. Его честность, доброту, искренность. Он набирает воздуха и говорит, - ты мне нужна.
- ... - в ответ тишина, я молчу, не знаю что сказать. Он всегда пугал меня своей загадочностью. В голове пробежалось несколько мыслей почему я нужна ему. Среди них и была та, которая подходит для извращенцев, но я уверенна, он уже не такой, поэтому эта мысль покинула меня сразу же.
Я поднимаюсь на локти чтобы максимально приблизиться к нему, но раны которые остались после того инцидента до сих пор оставляли боль. Я сморщилась от небольшого покалывания, Иван Владимирович сразу заметил это, и пододвинулся ко мне.
- Все нормально, - прошептала я и подняла свой взгляд на обеспокоенное лицо Ивана Владимировича. Волнуется, заметно. Но почему именно я? Почему он гулял со мной, целовал меня, - от этой мысли я, видимо, покраснела, - а, тем более, защитил от жестокого избиения?
Я неуверенно кладу руки ему на плечи, он так же перемещает свои теплые и нежные ладони со спины на талию и, развернувшись, прижимает к себе. Глубоко вдыхает аромат моих волос и произносит:
- Я обязательно, когда-то, расскажу тебе все. Ты единственная, кому я раскрылся. С каждым днем я понимаю, что не зря говорю тебе это. Я не знаю, что творится со мной, но знай: я рядом, всей душой и телом. Вика, верь мне, - его слова, искренние и многообещающие, до глубины души тронули меня. Я сама не заметила как по моей щеке покатилась едва заметная слезинка. Какая ты жалкая, Новикова. Хватит внушать себе то, что ты бесчувственная тварь, у каждого человека есть чувства. Я не исключение.
- Малыш, ты что? - наверное, он услышал это, раз взял за плечи и поставил перед собой. - скажи, что такое?
- Я... - не могу подобрать слов. Вроде бы и мысли есть, но изложить их очень сложно. - скажите, почему я? Почему не мои одноклассницы, а я?
- Потому что ты особенная, - коротко отвечает он, и я снова не получаю ответа на поставленный вопрос. Мои щеки становятся более влажными и начинают гореть, я не понимаю, злюсь, я боюсь. Смешанные чувства затуманивают мое сознание, и я бессознательно спрашиваю его еще раз, зная, что не получу ответа.
- Когда-нибудь, Вика, ты узнаешь. Ты не понимаешь своей особенности, потому что ее способен увидеть только я. Терпение. - Без фальши, даже не вздрогнув, ответил тот.
Чувства нахлынули вновь, что-то разрывало мне грудь, и ком, безнадежно застряв в моем горле, не давал произнести ни слова. Закрыв глаза, я начала плакать. Слезы лились по моим щекам, оставляя болезненные красные дорожки. Я горела изнутри, боль, физическая и душевная, не оставила мне шансов получить ответ.
Он был рядом. Его спокойствие сменилось жутким сожалением и сочувствием. Его прекрасные изумрудные глаза налились болью и отчаянием, отчего я стала плакать еще больше. Он приложил свои теплые и нежные руки к моим щекам, и мне тут же стало легче. В его присутствии я забывала обо всем. Открыв глаза, я встретилась с ним взглядом. Радужки его глаз потемнели, он был напуган и выражал боль по отношению ко мне. Ему было жалко меня. Он слегка поглаживал мои щеки, оставляя неизглядимое впечатление покоя, пытаясь меня успокоить.
Набрав больше воздуха в легкие и собравшись с мыслями, я хотела начать говорить, но, даже не успев дрогнуть губами, почувствовала на них его губы. Терпкие на вкус и такие мягкие. Где-то в недрах души, сознание требовало меня остановиться, но я почувствовала безопасность. Спустя пару
мгновений, я начала отвечать на поцелуй, углубляя его и перенимания инициативу. Он был нежен, вскоре поцелуй стал более требовательным. Его язык трепетно изучал полость моего рта, а я, в свою очередь, схватив его за волосы, начала гладить их. Я была помешана им. Он был помешан мной. Я была привязана к нему. Я чувствовала тепло его души. Я знала, что в глубине он добр, ласков и умеет любить. Я поняла, что ошибалась в нем...