career of love

Мы вышли из беседки,когда в парке стало заметно меньше людей.День был тёплый, и после всех эмоций захотелось просто ещё немного побыть вместе. Прогуливаясь по аллеям, ребята вдруг заметили небольшую лавку с мороженым.

— О, мороженое! — радостно воскликнула Берта, потянув Фермина за руку.

Не долго думая, каждый из нас взял по стаканчику... Ну, почти каждый. Некоторые решили быть особенно милыми и взяли одно мороженое на двоих.

— Берта, вот наше, — с лёгкой улыбкой протянул Фермин, подавая девушке вафельный рожок, который они теперь должны были делить.

Анита с Гави увлечённо ели своё мороженое, не обращая внимания ни на кого вокруг. Лаура и Ольмо тоже не отставали — сидели на лавочке, смеясь и аккуратно угощая друг друга.

— А мы тоже взяли парное! — наперебой заявили Форт и Ямаль, гордо показывая свой рожок.

— Вы двое как сиамские близнецы, ей-богу, — засмеялся Бальде. — Всё время спорите, а оторвать друг от друга невозможно!

— Видишь, Ямаль? Они нам завидуют, — важно заявил Форт, обняв друга за плечи, словно подтверждая свои слова.

Я наблюдал за ними с улыбкой, наслаждаясь этим моментом. Их бесконечные подколки и дружеские перепалки уже стали для нас привычным фоном.

В этот момент я почувствовал лёгкое прикосновение к руке. Повернув голову, увидел Алану. Она стояла рядом, держа в руках мороженое и слегка смущённо улыбалась.

— Пау... Я взяла тебе мороженое, — тихо сказала она, протягивая мне рожок.

Моё сердце приятно дрогнуло. Я принял угощение из её рук, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Лёгкий ток пробежал по коже, и я не сразу смог отвести взгляд от её сияющих глаз.

— Спасибо, — сказал я чуть тише обычного, не сводя с неё глаз.

И в этом коротком моменте, среди смеха друзей и тающего мороженого, было что-то такое настоящее, чего я не хотел бы менять ни на что другое.

Мы отошли чуть в сторону — просто сели на скамейку под деревом, где было спокойно и меньше людей. Остальные остались у лавки, там всё ещё кто-то громко шутил, что-то обсуждали. Но мне хотелось именно этого — минуты тишины рядом с ней.

Я краем глаза смотрел, как Алана держит мороженое. Она слегка улыбалась, сосредоточенно облизывая верхушку рожка. Пара прядей волос упала ей на лицо. Хотелось убрать их рукой, но я просто смотрел. Наслаждался.

— У тебя крем на носу, — сказал я негромко.

Она сразу посмотрела на меня и смешно сморщила нос. — Правда?

Я чуть наклонился и аккуратно стёр пальцем, стараясь не задержать прикосновение. Но оно всё равно получилось слишком тёплым. Таким настоящим, что сердце на мгновение сбилось с ритма.

Она посмотрела на меня чуть пристальнее. И сказала тихо, почти как бы невзначай:

— С тобой легко. Даже когда ты молчишь.

Я улыбнулся. Хотел что-то ответить, но язык будто бы запутался. Меня всегда считали болтливым, но рядом с ней... мне не надо было ничего придумывать. С ней я не был Пау, который всё прокомментирует, всех подколет, всех защитит. Я просто был собой.

— Мне с тобой тоже, — сказал я. — Знаешь, иногда рядом с людьми устаёшь, а с тобой — наоборот. С тобой всё как-то в правильном ритме.

Она чуть опустила голову, будто скрывая улыбку. А я продолжил, не глядя ей в глаза, но с каждым словом чувствуя, как всё внутри открывается:

— Я никогда особо не говорил вслух... Но ты мне нравишься. Сильно. И не потому что ты добрая или красивая — хотя ты и то и другое. А потому что, когда ты рядом, всё становится понятнее.

Она замерла на секунду, и я вдруг испугался, что сказал слишком много. Но потом она взяла меня за руку. Просто и уверенно.

— Спасибо, что сказал. Потому что я чувствую то же самое, Пау.

Я посмотрел на наши переплетённые пальцы, потом на неё. Мир шумел где-то вдалеке — голоса друзей, ветер в листве. Но здесь, на этой скамейке, было по-настоящему тихо. И так правильно.

***              Алана

— Эй, парочка, вы куда так далеко ушли? — донёсся до нас голос Фермина, с оттенком той самой дружеской насмешки, к которой я уже начинала привыкать.

Мы с Пау нехотя встали со скамейки, будто не хотели прерывать этот уютный кокон, в который успели завернуться. Как только я поднялась, его рука тут же оказалась у меня на плече — будто это было естественно. Будто так и должно быть. И я, конечно же, не возражала.

Мы направились к ребятам, и стоило нам только приблизиться, как перед нами замерли два человека с абсолютно одинаковым выражением на лице — округлённые глаза, приоткрытые рты. Форт и Ламин.

— Как долго... и мы ничего не знали?! — одновременно воскликнули они, глядя на нас так, будто мы только что признались, что летим на Марс.

Я почувствовала, как Пау чуть сильнее прижал меня к себе, и это было... сладко. Без слов, но громче любого «я с тобой».
Я засмеялась, и Пау тоже усмехнулся.

— Серьёзно, это так очевидно? — бросил он через плечо, и вся компания тут же загудела.

Форт театрально застонал, уронив голову Ламину на плечо.

— Я потерял доверие ко всему! Я думал, мы семья!

— Как мы это пропустили? — простонал Ламин в ответ, поддерживая фарс.

А вокруг уже слышались возгласы:
— Я знал!
— Нет, это я первый понял!

— Так, стоп, — Гави поднял руки, будто собирался разрулить какую-то чрезвычайную ситуацию. — Вы хотите сказать, вы вместе? Настоящее «вместе», как... ну, типа пара?

Пау не ответил. Он просто посмотрел на меня — взгляд, от которого у меня перехватило дыхание. Ни капли сомнения, ни капли стеснения.
Только он и этот короткий кивок.
И всё.

— Чёрт. — Бальде хлопнул себя по лбу. — Я должен был догадаться ещё тогда, когда Пау перестал шутить про твою манеру ругаться на французском, Алана.

— Он до сих пор на это ведётся, — усмехнулась я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Просто теперь не притворяется, что раздражён.

— Ладно, всё, достаточно, — Форт сделал шаг вперёд, будто выступал с официальным заявлением. — Мы объявляем этот вечер днём, когда ещё одна пара в нашей компании сошла с ума!

— В смысле, влюбилась, — поправил его Ямаль, поднимая вверх рожок от мороженого, как бокал.

— Ну да, это я и сказал! — Форт закивал. — Устраиваем... мини-праздник! Кто за?

— Мы за! — дружно прокричали ребята, и в ту же секунду кто-то включил музыку с телефона, кто-то достал бутылку газировки, кто-то вытащил из пакета ещё пачку печенья.

Кто-то даже начал пританцовывать — конечно, это был Кунде, а Бальде подыгрывал ему, хлопая в ладоши.

Мы с Пау стояли в центре этой небольшой, но шумной радости. Он смотрел на друзей, потом снова на меня.
— Ты в порядке с этим цирком? — прошептал он, склонившись ближе.

Я подняла голову и улыбнулась ему.
— С тобой — хоть в цирк, хоть на Марс.

Он засмеялся, и на секунду притянул меня ближе, обняв обеими руками, так крепко, что весь шум вокруг на миг исчез. Только мы, его дыхание у моего уха, и ощущение, будто мы попали в какую-то мягкую, невесомую реальность.

— Ты знаешь, — пробормотал он, — я правда не думал, что это будет так... просто. И так правильно.

— А я — думала. — Я посмотрела ему в глаза. — Просто ждала, пока ты догонишь.

Он усмехнулся, и в следующий момент губами коснулся моего лба — бережно, спокойно.
Так, как будто мы уже были дома.

— Ну всё, теперь вы обязаны пойти с нами, — заявил Фермин, когда первая волна бурных поздравлений улеглась. — Сегодня вы официально переходите в категорию «парочек», а значит...

— ...будете вынуждены терпеть наши двойные свидания и бесконечные обсуждения, кто кому что подарил, — вставила Берта, хитро глядя на нас.

— И участвовать в конкурсах «кто лучше знает свою вторую половинку», — добавила Анита, приобняв Гави. Тот в ответ громко застонал.

— Ага, а ещё у нас в запасе 37 романтических идей для прогулок! — радостно воскликнула Лаура, держась за руку Ольмо.

— Только не это, — простонал Пау, прижимая ладонь к лицу, но смеясь.

— Привыкай, — прошептала я ему. — Ты теперь один из нас.

— Это звучит угрожающе, — пробормотал он, и я рассмеялась.

— Так, а куда мы дальше идём? — подал голос Рафинья, держа на руках своего сонного сына Гаэля, которого Наталия нежно гладила по спинке. — Детям пора гулять, взрослым — отдыхать.

— Проголосуем? — предложил Кунде. — Парк? Озеро? Кафе?

— Озеро! — тут же выкрикнули Форт и Ламин.

— А там есть скамейки для новоиспечённых влюблённых? — фыркнул Бальде, подмигнув нам.

— Есть дерево, под которым они уже сидели, — усмехнулся Гави. — И, по-моему, они мысленно поставили туда табличку: «Занято».

— Да пошли вы, — фыркнул Пау, но его рука всё так же лежала у меня на талии, и в его голосе не было ни капли раздражения. Только тепло.

И вот так — смех, шутки, кто-то тащит колонку, кто-то нянчит Гаэля, кто-то носится с пледом — мы двинулись в сторону озера.

Пока все шли вперёд, Пау притормозил и наклонился ко мне.

— Знаешь... я думал, что момент, когда всё станет официальным, будет странным. Неловким. А вышло... идеально.

— Это потому что мы настоящие, — тихо ответила я, переплетая пальцы с его.

Он остановился на секунду, посмотрел на меня и кивнул.

— Да. Настоящие.

А впереди, под вечерним солнцем, уже виднелись отблески воды. И в этом свете — всё казалось возможным.

***
— Я тебе говорю, я первый понял, что у них романтика! Я, гений наблюдений! — возмущённо воскликнул Форт, почти подпрыгивая на месте.

— Ты понял, когда они уже целовались, гений ты наш, — фыркнул Ямаль, — а я ещё осенью заметил, как Пау не дышит, когда Алана рядом. Я думал, у него астма!

— Это потому что ты вечно драматизируешь! — не сдавался Форт. — Я просто ждал подходящего момента для разгадки! Настоящий следопыт наблюдает молча!

— Ты вообще когда молчал больше трёх секунд, Форт? — вмешался Бальде, закатывая глаза.

— Да у них на лице всё написано было! Даже слепой бы понял!

— Ну ты как раз подходишь, — хихикнула Лаура.

Компания дружно рассмеялась, а Пау тихо вздохнул, уткнувшись в моё плечо.

— Они нас съедят живьём, — пробормотал он с хриплой усмешкой.

— Пусть пробуют, — улыбнулась я. — Мы — крепкий десерт.

Мы оторвались от весёлой толпы и направились к пледу, где уже устроились Фермин и Берта, обнявшись. Фермин заметил нас, хлопнул по свободному месту рядом:

— Садитесь, голубки, пока Ямаль и Форт не начали голосование «пара года».

Мы сели, и Пау сразу же обнял меня за плечи. Берта улыбнулась, посмотрев на нас:

— Вы такие милые. Даже не верится, что этот бука, — она кивнула на Пау, — вообще умеет быть таким нежным.

— Да он с детства на неё глаз положил, — вдруг спокойно заявил Фермин, жуя травинку. — Только делать вид умел, что ему всё равно. А сам при виде Аланы на тренировке стоял будто током ударенный.

Я приоткрыла рот и перевела взгляд на Пау.
— Серьёзно?..

Он застыл.
Покраснел.
Пожал плечами.
— Может быть...

— Пау! — я не сдержала смеха.

— Он и на пробежки приходил раньше всех, — продолжал Фермин с самодовольной ухмылкой. — Хотя говорил, что просто «любит утренний воздух».

— Фермин, ты хочешь умереть здесь и сейчас? — Пау наклонился к нему, но глаза смеялись.

— Пусть рассказывает, — прошептала я, — это мило...

— Это позор, — простонал Пау, уткнувшись мне в шею. Я почувствовала, как он улыбается, хотя старательно прячет лицо.

— Не позор, а судьба, — вздохнула Берта, прижавшись к Фермину. — Некоторым повезло понять это раньше других.

Фермин посмотрел на неё с такой нежностью, будто весь мир исчез, и поцеловал в лоб.

— С некоторыми просто невозможно иначе, — прошептал он.

И в этом мягком, почти интимном моменте, под вечерним небом, мне показалось, что всё стало тише. Пау приподнял голову, посмотрел на меня, как будто заново влюбился — и, не говоря ни слова, мягко поцеловал.

Медленно, с теплом, как будто только для нас двоих был этот закат, плед, вся эта жизнь.

Сзади снова послышался голос Форта:

— Так, всё! Это несправедливо! Где моё киношное чувство? Ямал, иди сюда, будем репетировать!

— Отстань от меня, я ем маршмеллоу!

— Вот и вся твоя романтика, — хохотнул Бальде.

Но нас это уже не касалось. Мы были слишком заняты друг другом.