Часть 4:Матч,аэропорт и лишь ожидание.
***
Утро началось с плотной тишины. Не той, которая давит, а той, что висит в воздухе перед бурей. Все понимали: сегодня — матч. И не просто матч. Против ПСЖ. В Париже. На глазах у тысяч болельщиков. На глазах у неё.
Я проснулся рано. Слишком рано. Ещё до звонка будильника. Тело хотело спать, но мысли не отпускали. Алана всё ещё была в голове, как будто не выходила оттуда с того самого вечера. С того разговора. С той улыбки.
Завтрак прошёл в молчании. Только иногда слышался звон ложек и тарелок, кто-то зевал, кто-то что-то листал в телефоне. Я сидел рядом с Педри, который окинул меня коротким взглядом, как бы говоря:
«Соберись. Сегодня важно».
Я кивнул. Он был прав.
Когда мы подъехали к стадиону, внутри всё начало гореть. По-хорошему. Мотивация, адреналин, настрой. В голове выстраивалась чёткая мысль: "Играй. Покажи, на что способен. Для себя. Для команды. Для неё."
Мы разогревались под гул трибун. И в какой-то момент я взглянул наверх. На зрительские места. Не зная зачем. Просто... сердце подвело взгляд туда само.
И я увидел её.
Алана. В чёрной куртке, с простым хвостом, как всегда без лишнего пафоса. Она сидела, облокотившись на перила, наблюдала за нами, за мной. И когда наши глаза встретились — она чуть улыбнулась. Едва заметно, но этого было достаточно, чтобы внутри меня что-то вспыхнуло.
Матч.
Всё прошло, как в тумане, но в то же время — кристально ясно. Я играл на автомате, на интуиции, будто тело само знало, что делать. Каждый пас, каждый перехват, каждый момент. Я чувствовал поддержку. От трибун, от партнёров, от неё.
Судья дал финальный свисток. Победа. Мы обнялись, крикнули, выбросили кулаки вверх. Но всё, чего я хотел в тот момент — это увидеть её ещё раз. Подтвердить, что она действительно там была. Что это был не сон.
После матча была пресс-конференция, душ, переодевание, пока все вокруг смеялись и обсуждали моменты — я выскользнул к выходу. Туда, где видели её на трибунах.
Она стояла немного поодаль от толпы. В наушниках, с телефоном в руках. Я подошёл почти бесшумно, но она сразу почувствовала моё присутствие.
— Хорошая игра, — тихо сказала она, снимая один наушник.
— Спасибо, — я чуть улыбнулся. — Рад, что ты пришла.
— Я обещала, — пожала плечами. — Ты же знаешь: если я говорю, что буду — значит, буду.
На секунду повисла тишина. Потом она добавила:
— Ты будто играл не только за команду. Было... что-то личное в этом.
Я кивнул.
— Ты права. Было.
Она посмотрела на меня, выжидающе, но не давила. И в этот момент я понял: я не могу уехать, не сказав.
— Алана... Я уезжаю завтра. Мы вернёмся в Барселону. И я не знаю, когда мы снова увидимся. Может, через месяц. Может, через год. Или никогда.
— Пау...
— Но я не хочу этого "никогда". Я не хочу снова быть тем, кто гадает, кто просто надеется. Я хочу знать, что между нами... что ты тоже не хочешь терять это.
Она сделала шаг ближе.
— Я не хочу. Никогда и не хотела.
И в этот момент весь шум вокруг пропал. Были только мы. Париж затих. Стадион замер. И я, впервые за долгое время, почувствовал себя абсолютно живым.
Она улыбнулась.
— Уезжай. Сделай, что должен. А потом... увидимся. Там, где начнётся что-то новое.
Я кивнул.
— Обязательно.
И когда я уходил, она стояла там же. Но в этот раз — уже не как часть прошлого. А как обещание будущего.
*** Алана
Будучи парижанкой, я, наверное, должна была болеть за ПСЖ. Но нет — моё сердце было с Барселоной. Не только из-за Пау... Хотя, кого я обманываю? Конечно, из-за него. И ещё — из-за моего внутреннего ребёнка, который с самого детства мечтал оказаться на стадионе в Барселоне, крича, срывая голос, растворяясь в этом шуме и эмоциях.
Я сидела рядом с девочками, и, честно говоря, пыталась не выдать своего волнения. ПСЖ давили. Давили жёстко. Но наши ребята держались, и держались классно. А Пау... Пау играл, как всегда, без остатка. Всё, что у него было — каждый рывок, каждый пас, каждая секунда — он отдавал команде. Настоящий защитник. Настоящий.
В какой-то момент он случайно поймал мой взгляд. И я... я не поняла, как слегка улыбнулась. Глупо. Как школьница. Но он... он тоже улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Но этого было достаточно, чтобы моё сердце сделало сальто.
Матч закончился победой Барселоны. Я стояла поодаль на трибунах, вставив наушники, пока ждала девочек — они ушли к своим друзьям. Музыка в телефоне глушила всё вокруг, но внутри меня кипел ураган.
И вдруг — чьё-то присутствие рядом. Я подняла взгляд. Пау.
— Хорошая игра, Пау, — выдавила я, снимая один наушник.
— Спасибо, — тихо ответил он. — Рад, что ты пришла.
— Я обещала, — пожала плечами, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ты же знаешь: если я говорю, что буду — значит, буду.
На секунду между нами повисла тишина. Ветер слегка трепал мой шарф, стадион начинал постепенно пустеть, но я всё ещё чувствовала, как напряжение висит в воздухе.
— Ты будто играл не только за команду, — добавила я, не глядя на него прямо. — Было... что-то личное в этом.
Он кивнул.
— Ты права. Было.
Моё сердце будто на мгновение остановилось. Я смотрела на него, и мне так хотелось понять, услышать больше. Но я не спешила. Пусть скажет, если захочет.
И он сказал.
— Алана... Я уезжаю завтра. Мы возвращаемся в Барселону. И я не знаю, когда мы снова увидимся. Может, через месяц. Может, через год. Или никогда.
Моё имя на его губах прозвучало мягко, почти бережно. Я почувствовала, как внутри сжалось. Нет, я знала, что он уедет. Конечно знала. Но слышать это так — вслух, прямо, от него... было больно.
— Пау... — только и смогла прошептать.
— Но я не хочу этого "никогда", — продолжал он. — Я не хочу снова быть тем, кто гадает, кто просто надеется. Я хочу знать, что между нами... что ты тоже не хочешь терять это.
Я сделала шаг ближе. Больше не могла стоять в стороне. Не сейчас.
— Я не хочу, — тихо сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Никогда и не хотела.
И всё вокруг будто исчезло. Стадион, голоса, музыка в телефоне, даже Париж — любимый город — отступил на второй план. Был только он. Мы. Этот странный момент между концом и началом.
Я улыбнулась — с грустью, но и с надеждой.
— Уезжай. Сделай, что должен. А потом... увидимся. Там, где начнётся что-то новое.
Он кивнул, и в его взгляде было что-то, что я никогда не забуду. Он ушёл, не оборачиваясь. А я осталась. Но не как часть его прошлого.
Я осталась как обещание. Обещание будущего. Нашего.
***
Ребята едва успели перевести дух после матча, как уже собирались в аэропорт. Я подъехала, чтобы попрощаться — ну как же иначе? Такие моменты нельзя пропускать.
Сначала я обняла девочек — крепко, по-настоящему. Каждая из нас что-то шептала на ухо, смеялась, делала вид, что всё это обычное «до скорого». Потом обняла остальных ребят, их энергии всегда хватало на целый стадион — даже перед вылетом.
И вот, очередь дошла до Пау.
Мы обнялись... не как друзья, не как просто знакомые. Это было так крепко, будто ни он, ни я не хотели отпускать друг друга. Будто кто-то из нас уезжал надолго. Или навсегда. Хотя мы оба знали — это ненадолго. Просто чувства были сильнее логики.
Я обняла его за спину, прижавшись ближе, а он крепко держал меня за талию, уткнувшись носом в моё плечо. Всё было как в замедленной съёмке. Стадион, шум, аэропорт — всё исчезло.
Если бы ребята, возившиеся с документами, это видели — шуток бы точно было на год вперёд. Но мне было всё равно. Пусть шутят. Главное — он здесь. Пока ещё здесь.
— Ну, пока, ребят, — сказала я, пытаясь улыбнуться. Грусть в голосе была, но не сильная. Скорее тёплая. Такая, что остаётся после чего-то важного.
На самом деле, всё уже было решено. Мы с Педри заранее обо всём договорились. Когда наши взгляды пересеклись, он еле заметно улыбнулся и подмигнул мне. Я, не показывая никому, быстро показала жест рукой — «всё в силе».
Да, мы ещё увидимся. И даже раньше, чем кто-то думает. Но всё равно... немного грустно отпускать их. Даже на короткое время. Потому что с ними как-то особенно хорошо.
Скоро снова будем смеяться, играть, встречать рассветы и вечера, как будто не расставались. Но пока — просто «до скорого».
*** Пау
После матча прошло всего ничего — может, час. Мы уже были в аэропорту, слегка разбитые, в полусонном состоянии, с чемоданами и документами, на автомате отвечая друг другу и пытаясь не забыть хоть что-то важное.
И вдруг я увидел её.
Алана появилась как всегда — неожиданно, но будто так и должно было быть. Спокойная, в своей манере, с лёгкой улыбкой и взглядом, в котором было больше, чем просто «проводить». Она обняла девочек, с каждым перекинулась парой слов. Я наблюдал, как она смеётся, как слегка прикусывает губу, когда слушает кого-то — как будто это был последний раз, когда я мог видеть её такой.
И вот она подошла ко мне.
Мы обнялись. Крепко. По-настоящему. Не как друзья, не как просто «пока». А так, будто... будто отпускать не хотелось. Как будто это было что-то гораздо большее, чем просто прощание в аэропорту. Я обнял её за талию, прижал к себе, уткнулся носом в её плечо — и не хотел отпускать. Ни на секунду.
Она тоже держалась крепко, будто знала, что я не хочу уходить. Будто сама чувствовала то же самое. В этот момент всё исчезло: голоса, объявления в динамиках, даже время, кажется, остановилось.
Если бы кто-то из ребят это увидел — особенно те, кто копался в бумагах, — точно не обошлось бы без шуточек. Но, честно? Мне было всё равно. Пусть говорят. Пусть дразнят. Я стоял здесь — с ней. И всё остальное не имело значения.
— Ну, пока, ребят, — сказала она, и в её голосе я уловил лёгкую грусть. Но не тяжёлую. Скорее, светлую. Будто она что-то знала, а я — нет.
Я не понимал, почему она так спокойно это говорила. Почему в её глазах не было тревоги. Только уверенность. Но я не стал задавать вопросов.
Может, она просто сильнее меня. Может, ей легче отпускать.
Я смотрел, как она отходит, обменивается каким-то мимолётным взглядом с Педри, и снова улыбается. На секунду мне показалось, что в этом было что-то... неслучайное. Но я тут же отогнал мысль.
А потом мы пошли на посадку. Я обернулся всего один раз — она стояла там же. И в этот раз — я не знал, увижу ли её снова. Но очень хотел верить, что да.