Глава 4. Адриана
Я медленно открываю глаза, щурясь от утреннего солнца, что пробивается сквозь панорамные окна чужой комнаты. Это был не кошмар.
Ночью я так и не посмотрела фильм, потому что сон пришел сразу же, как только я положила голову на мягкое изголовье дивана. Вчерашние события заставили мое тело обмякнуть. Я была истощена, и у меня не было сил, чтобы подняться в комнату, но раз я все же проснулась в мягкой кровати, можно сделать вывод, что Алессио принес меня сюда и уложил, что сбивает с толку.
Я не могу понять его. Он кажется хмурым, довольно угрюмым, заносчивым, но при этом Алессио теплый и понимающий. Он дарит чувство умиротворения. Несмотря на свою холодность, Алессио является олицетворением спокойствия. Его нахождение рядом успокаивает, не вызывает страха или паники. Когда чувство утраты нахлынуло вместе с осознанием всего ужаса произошедшего, он был рядом и не давал утонуть в пучине горя и страха. Это было... странно – чувствовать себя такой умиротворенной рядом с незнакомым мужчиной, но казалось таким правильным. Несмотря на то, что разум кричал, что я не могу доверять ему, и нужно быть бдительной, не подпускать его близко, но что-то внутри призывало довериться ему.
Вспомнив причину сложившихся обстоятельств, мне захотелось зарыться лицом в подушку, свернуться калачиком и прорыдать весь день, но я не позволила себе такую слабость. Я не хотела быть такой, поэтому, не позволив слезам прорваться наружу, я проглотила ком в горле, сделала пару вдохов, чтобы унять давление в груди, и вылезла из кровати. После освежающего душа я пойду вниз и попрошу Алессио отвезти меня домой, чтобы быть с семьей и организовать похороны.
В ванной не было ни намека на вчерашний беспорядок, что я устроила. Мое окровавленное платье исчезло, крови нигде не видно.
Приняв быстро душ, я направилась в гардеробную, в которой кроме черного и серого не было ни намека на яркий цвет. Лишь несколько белых рубашек и футболок висели на вешалках посреди мрака. Одежда была такой же хмурой, как и его хозяин и мое настроение на сегодняшний день, поэтому я захватила очередную черную футболку и надела ее.
Спустившись вниз, я замечаю, как Алессио растянулся на диване и спит, судя по его размеренному дыханию. Его ноги свисают с края, потому что длинное тело просто не умещается на нем. Он лежит на спине, скрестив руки на животе, отчего черная футболка натянулась на его груди и бицепсе, открывая обзор на маленький кусочек татуировки, выглядывающей из-под рукавов.
Отсюда я не могу разглядеть его лицо, повернутое к спинке дивана, но мне интересно, как он выглядит при свете дня, и нахмурены ли его брови, когда он спит. Я делаю несколько тихих шагов, стараясь не разбудить его, и подхожу к нему. Алессио лежит мирно и тихо, не меняя позу. Грудь равномерно то поднимается, то опускается. Я наклоняюсь к нему, пытаясь рассмотреть его лицо. Небольшой шрам на виске рассекает бровь, темные волосы слегка взъерошены, трехдневная щетина обрамляет его челюсти, длинные ресницы могут быть поводом для зависти многих девушек.
Я не заметила, как наклонилась к нему слишком близко, пока его теплое дыхание не касается моей щеки. Его соединенные брови и сжатые скулы делают его хмурым даже во сне. Что ему снится? Бывают ли у него кошмары? Боится ли он вообще чего-либо?
Столько вопросов крутятся в моей голове. Но самый главный – почему этот грозный мужчина вызывает любопытство? Я желаю знать, о чем он думает, какие переживания не дают покоя даже во сне, какие страхи мешают ему спать спокойно.
Раньше я никогда не видела страха в глазах у наших мужчин, но вчера все изменилось. Если мой отец чего-то боялся, значит, все перед чем-то страшатся. Поэтому мне хочется знать, чего боится мужчина, лежащий передо мной?
Я поднимаю руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос Алессио, которая спадает на глаза и мешает ему во сне, но он ловит ее в воздухе. Его глаза распахиваются так быстро, что я вздрагиваю и чуть не падаю на задницу. Не успеваю опомниться, как мое тело оказывается прижатым между кожаным диваном и крупным телом. Алессио нависает надо мной, его ноги расставлены по обе стороны от моих собственных, удерживая меня в клетке. Рукой он держит мои руки в замке над головой, а второй прижимает холодный пистолет к моему виску.
Никто и никогда не приставлял ко мне оружие.
Страх проникает в мое тело, ощущения тяжести и опасности сковывают. Я не могу двигаться под давлением его массивного тела. Алессио смотрит на меня холодными, дикими и практически черными глазами, которые бегают по моему лицу.
Я говорила, что рядом с ним чувствую себя в безопасности? Забудьте.
Алессио непредсказуем, его спокойная сторона может ввести вас в заблуждение. Он кажется тихим бризом, но в реальности он – ураган, который сметет все на своем пути.
Мы оба тяжело дышим, пока холодный металл приставлен к моему виску. Алессио приходит в себя первый.
— Что ты, черт возьми, делаешь? – его голос дрожит от злости. – Я, блять, мог тебя убить.
— Я... я просто...
Не могла найти слов, чтобы ответить ему и оправдать свое решение. Это было безумно глупо – красться к спящему убийце. Я как будто забыла, что несмотря на порывы его доброты, если это можно так назвать, Алессио один из членов мафии. Отец не мог просто так доверить меня ему, если бы не был уверен в способности Алессио защитить меня, а значит, мужчина был достаточно подготовленным. Опасным.
— Просто что? Смотрела на меня, пока я спал? – мужчина не убирает пистолет от виска и не спешит встать с меня. Его глаза наполнены яростью, но сочетание темного сапфира и серого завораживает. Грозовые тучи посреди синего неба во время шторма.
– Я мог убить тебя. О чем ты, блять, думала, когда кралась к солдату мафии? – Алессио продолжает злиться, пока я стараюсь привести свое бешеное сердцебиение в норму.
Господи, он сломает челюсть, если будет так сильно ее сжимать.
— Прости, я не думала, что ты так отреагируешь, ясно? – я попыталась оттолкнуть его от себя.
Его реакция преувеличена. Чего он ждал? Что я нападу на него?
— Ты всегда спишь с оружием под подушкой?
Глаза Алессио опустились к моим губам и задержались на них лишь на несколько секунд, но он поспешно снова посмотрел мне в глаза, прежде чем ответить:
— Это моя работа.
Он оттолкнулся и слез с меня также быстро, как и оказался на мне. Казалось, его массивное тело не способно так двигаться, но он был резким и быстрым.
Алессио положил пистолет на стеклянный письменный стол перед собой и опустил голову на руки, опирающиеся на колени. Его длинные пальцы начали тянуть волосы на голове. Он напряжен, как и его плечи.
Сев рядом с ним, я поправила одежду на себе и привела дыхание в порядок.
— Мне нужно домой. Отвези меня обратно.
Он никак не отреагировал на мои слова, скорее всего, приняв их за приказ, поэтому я решаю поменять тактику:
— Пожалуйста, Алессио.
Это срабатывает, потому что его плечи слегка расслабляются.
— Я должна быть рядом с Люцио и помочь в организации похорон.
— Такого приказа не было.
— Плевать на приказы! – я привлекла его внимание, заставив обернуться на мою вспышку гнева, однако он удивлен, но не более того. – Моя семья нуждается во мне! Я не могу сидеть тут, будто ничего не случилось, пока они пытаются справиться со всем этим в одиночку! Люцио... он совсем один сейчас. Он тоже потерял маму, поэтому просто отвези меня к нему...
Мой голос сорвался, рыдания готовы вновь вырваться наружу. Я никогда не разговаривала ни с кем на повышенных тонах и не кричала на людей, обычно солдаты отца всегда исполняли мои приказы, но не этот мужчина. Кажется, ему все равно, кто я такая. Он смотрит на меня, как на ребенка, чьи слова не имеют веса.
— Такого приказа не было, – вновь повторяет Алессио, вызывая во мне ярость.
Я толкаю его со всей силы, бью кулаком в плечо, но он не дергается, словно прирос к дивану, как кирпичная стена.
— Перестань.
Я игнорирую его и продолжила наносить удар за ударом, пока он не берет мои руки в свои и не прижимает их к своей груди, таким образом удерживая меня. Алессио полностью разворачивается ко мне лицом и садится напротив.
– Хватит, принцесса. Я не могу отвезти тебя обратно, потому что там сейчас небезопасно. Твой отец приказал защищать тебя, именно это я и делаю.
Господи, он общается со мной как с ребенком, что злит еще больше. Его голос становится чуть мягче, когда он продолжает:
— Похоронами твоей матери уже занимаются. Маркус сообщил, что все под контролем, Люцио в порядке. Он тоже находится под защитой в другом городе. И нет, я не знаю, в каком именно. Так будет лучше для всех на случай, если кого-то из нас поймают. Мы не сможем выдать информацию, и за нами никто не сможет проследить, поэтому никто не знает, что мы в Нью-Йорке.
Погодите, что?
— В Нью-Йорке? – переспрашиваю я.
— Да. Это моя квартира. Мы будем здесь, пока твой отец не разрешит нам вернуться домой, – Алессио медленно опускает мои руки, убедившись, что я больше не собираюсь его калечить.
— Мне нужно поговорить с отцом, – прошу я своего защитника, который не сводит с меня глаз и следит за каждым моим действием. – Пожалуйста.
Я думаю, что он в очередной раз откажет мне, но Алессио встает и идет на кухню. Когда он возвращается с телефоном в руках и протягивает его мне, я вскакиваю с места, спеша набрать номер папы, пока он не передумал.
Потребовался всего один гудок, чтобы голос папы разнесся из динамиков:
— Она в порядке?
Голос папа звучит настороженно, но при этом спокойно. Слишком тихо. В его голосе слышится усталость, но он все еще поддерживает роль собранного и уверенного Капо. Мой отец носит маску для окружающих, как того требует его должность, но я знаю, что под ней он совершенно другой человек. И сейчас этот человек сломлен и разбит.
— Да, папочка, я в порядке, – я проглатываю ком в горле, пытаясь подражать ему и быть сильной, что удается с трудом. На секунду папа замолкает, я слышу только его глубокое дыхание, будто все это время он задерживал дыхание.
— Мне жаль, принцесса. Чертовски жаль.
В этот момент мне не хочется ничего сильнее, чем обнять его. Мой папа – самый стойкий и сильный человек, которого я знаю. Он никогда и никому не показывал свои эмоции, особенно боль или сожаление, но сейчас в его голосе невозможно услышать что-то другое, отчего мое сердце разрывается на части.
— Позволь мне приехать к вам, – взмолилась я. – Пожалуйста.
— Это небезопасно. Ты должна оставаться с Алессио.
— Но как...
— Он защитит тебя, милая. Доверься ему. Когда время придет, ты сможешь вернуться, но пока я не убью каждого ублюдка, который был причастен к убийству твоей матери и Данте, я не успокоюсь, – гнев в его голосе зарождается с каждым обещанием о мести. – В Чикаго начнется война, и я не могу позволить вам с Люцио пострадать. Я обещаю, что скоро вы вернетесь домой. Но пока будь хорошей девочкой. Я люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, папочка.
— До встречи, принцесса.
Я упала на диван и дала волю слезам, закрыв лицо руками. Я думала, что разговор с отцом позволит убедить его вернуться, но он был непреклонен. Папа даже не дал возможности поспорить с ним, а я не осмелилась на это, потому что чувствовала его боль. Ему нужна эта война, и он не откажется от этого, и пока он не сделает все возможное, чтобы наказание коснулось каждого виноватого, не успокоится. И только находясь вдали от нас, папа сможет заняться этим, не волнуясь за нашу с Люцио безопасность. Ему нужна была месть, чтобы достичь покоя и, возможно, прощения.
Алессио садится напротив меня на корточки, чтобы мы были с ним на одном уровне, и убирает мои руки с лица. Его взгляд смягчился, челюсть не напряжена, глаза смотрят на меня с теплотой и жалостью. Мне не хватает объятий, которые могли успокоить меня, но я не смела сделать первый шаг, чтобы прильнуть к нему.
— Никто не причинит тебе вреда. Ты будешь в безопасности, я обещаю.
Я верю ему. У меня не было никаких сомнений в том, что он сдержит свое обещание. Незнакомец, который так странно действует на меня, будет моим щитом на ближайшее время. Я собираюсь довериться ему, как просил папа, поэтому смахиваю слезы тыльной стороной ладони, делаю глубокий вдох и улыбаюсь моему защитнику самой лучшей улыбкой, которую могу сейчас показать.
— Я знаю.