двадцать девять
Операцию назначили на раннее утро следующего дня. Алиса уже положили в палату. Дима и Лена рядом, Аля и Эмиль уехали совсем недавно. Карпова уже выпила седативные препараты, которые должны были успокоить и снизить ее тревогу перед операцией, и чувствует, что начинает засыпать. Масленников сидит с правой стороны от больничной койки, мягко поглаживая тыльную сторону ее ладони. Ребята так и не сообщили о результатах чемпионата.
На самом же деле, Макс написал Диме и узнал о заключении врача. Когда Масленников написал про операцию, они решили, что лишний раз вызывать всплеск сильных эмоций не стоит, а потому они сообщат ей о результатах уже после операции.
Карпова медленно моргает, а после поворачивает голову к мужчине. Он улыбается. Лена сейчас разговаривает с хирургом в коридоре.
— Дим, езжай домой, пожалуйста, — она говорит тихо и заторможено. — Не надо сидеть здесь всю ночь.
— Алиса, прекрати говорить ерунду, пожалуйста, — ласково отвечает, не сводя с нее глаз. — Как я сейчас от тебя уеду?
— Господи, ну я же не при смерти. Всего лишь пластика связок.
— Ну, и что? — Масленников берет ее руку в свою, прижимая к губам. — Я все равно за тебя волнуюсь.
Она лишь улыбается.
Лена возвращается в палату спустя десять минут, Алиса уже спит. Женщина тихонько садится на стул с другой стороны, протягивает руку и аккуратно убирает одну фиолетовую косичку с лица девушки. Смотрит на нее и понимает, что эта девочка не просто «дочь мужа». Это ее дочь. Пусть не кровная, не родная, но дочь. Лена любит ее всем сердцем, привыкла к ней, знает, кажется, ее как облупленную. Они подруги, семья. Даже после смерти отца Алисы, они не отстранились, а стали, кажется, еще ближе. Созваниваются каждый вечер, или же девушка приезжает в гости, проводят вместе время, гуляют. Нельзя назвать их отношения «мачеха-падчерица». Совсем нет.
— Сколько стоит операция? — тихо спрашивает Дима, заставляя женщину поднять на него глаза.
— Бесплатная. Юра, — он не сразу понимает, что Лена говорит про врача, — хороший друг отца Алисы. Не берет с нас денег, как не крути. Мы и тогда не платили, уже после операции отблагодарили, так сказать.
— Как? Коньяк и конфеты, или деньгами? — Масленников спрашивает серьезно.
— Вообще лучше в виде какого-то презента. Мы дарили дорогой коньяк... — Лена замолкает, а после вдруг смотрит на него с толикой испуга. — Дима, не надо. Я сама отблагодарю врача.
— Елена Владимировна, Ваша дочь не чужой для меня человек, — женщина в ответ смотрит на него с теплой улыбкой, — я люблю ее. И бутылка дорогого коньяка уж точно не проблема, поверьте мне.
— Хорошо, — она кивает, переводя взгляд на спящую девушку.
— А... что было в прошлый раз после операции? Почему Алиса так напряглась, когда услышала про общий наркоз?
— Обычно от наркоза отходят в течение двух часов после операции. Бывают случаи и дольше. Она не проснулась спустя два часа, три, пять... — Лена говорит, а у него мурашки невольно бегут по коже. Видно, что и сама женщина не любит это вспоминать. — Проснулась спустя шесть с половиной часов. Осложнения были. Пульс упал, давление снизилось. Мы очень испугались тогда. Операция сама по себе была сложная. Но, слава Богу, вывели ее... Я не забуду эти шесть часов никогда, — Лена невротически усмехается, — в какой-то момент они готовы были увозить ее в реанимацию.
— И с чем это было связано?
— Не знаю. Быть может, во время операции что-то пошло не так, может им пришлось увеличить дозу... Не сказали. Но, насколько мне известно, анестезиолог сменился.
Последняя фраза как-то обнадеживает. Быть может, этот врач подойдет к этому более ответственно, и ничего подобного не случится.
***
— Максим Александрович, — с нервной улыбкой начинает Алиса, когда к ней заходит анестезиолог, — если я не проснусь...
— Алиса Андреевна, отставить нести чушь, — строго произносит врач.
— ...мой призрак будет кошмарить Вас всю жизнь. Поэтому лучше испугайтесь и постарайтесь вывести меня из-под наркоза как можно скорее, — девушка усмехается.
— Все будет хорошо. Проснешься, не переживай. — Он с улыбкой кивает.
Алисе становится чуточку спокойнее.
Девушку увозят в операционную. Дима и Лена остаются напряженно ждать в коридоре. Спустя полчаса к ним присоединяются Эмиль и Аля. Остальные ребята не стали приезжать, чтобы не создавать толпу, обещали приехать, когда девушка отойдет от наркоза и будет хорошо себя чувствовать.
Аля сидит на диванчике с Леной и о чем-то беседует, видимо, стараясь отвлечь женщину от тревожных мыслей. Эмиль стоит, прислонившись к стене, а Масленников нервно маячит туда-сюда перед ним, как тигр в клетке. Не может успокоиться — нервничает. А если что-то пойдет не так? А если наркоз вновь подействует не так или будут осложнения? Он не знает, сколько по времени делается такая операция, но чем дольше хирург находится в операционной, тем сильнее он нервничает. В очередной раз проводив его глазами, Иманов понимает, что у него начинает кружиться голова.
— Успокойся, — тихо произносит, кладя руку другу на плечо и останавливая.
— Отстань, — бросает Дима, вновь начиная расхаживать туда-сюда. Эмиль не решается вновь его останавливать.
— Диман, все будет хорошо. К тому же, ты сам сказал, анестезиолог сменился. Не переживай ты так...
— О, прекрасный совет! — язвит Масленников, все же останавливаясь. — Представь, что там Аля. Можешь не переживать?
— Ладно, понял, сказал глупость, — Эмиль поднимает руки в капитуляции.
Проходит час. Из операционной никто так и не выходит. Кажется, они успевают обсудить уже абсолютно все, чтобы как-то отвлечься, но ничего не помогает. А тишина коридора лишь нагнетает нервозности. Масленников едва ли сдерживает свой порыв ворваться в операционную и все выяснить. А если что-то все-таки пошло не так?
Проходит еще сорок минут, и дверь операционной вдруг открывается. Юрий Германович вышел, давая какие-то наставления медсестре. Все вскакивают со своих мест и подлетают к нему.
— Ну, что? Все хорошо?
— Все хорошо, не волнуйтесь. Операция прошла успешно. Теперь будем восстанавливаться. У нее впереди еще курс лечебной физкультуры. Все хорошо, — он вновь кивает, улыбаясь.— Ее переведут в палату, будем ждать, когда проснется. Убедительная просьба, не мешать работе анестезиолога. Максимум два человека в палате, помимо врача. Не стоит создавать толпу и волновать ее после пробуждения.
— Хорошо, — все, как один, кивают.
Хирург уходит по направлению к своему кабинету. Облегченный коллективный выдох такой громкий, что, кажется, разносится по всему коридору.
***
Алиса открывает глаза, наблюдая перед собой белое размытое пятно. Слышит какой-то шум на фоне, чьи-то тихие переговоры, но не может разобрать слов. Медленно моргает несколько раз, пытаясь согнать пелену. А после осознает, что белое пятно перед ней — халат анестезиолога. Хмурится, слыша тихие разговоры врача с медсестрой.
— Как спалось? — с улыбкой спрашивает анестезиолог.
— Прекрасно.
— Ты уже знаешь стандартную процедуру...
— Карпова Алиса Андреевна, двадцать два года, родилась и живу в Москве, учусь на психолога, — начинает медленно перечислять девушка.
Ключевые вопросы по типу «как Вас зовут?», «сколько Вам лет?», «где вы живете?» анестезиолог задает обязательно, когда пациент приходит в себя, чтобы понять ясность сознания.
— Сессию, кстати, закрыла! — она поднимает вверх указательный палец.
Максим Александрович только улыбается.
— Очень хорошо. Знаю, может хотеться спать, но постарайся продержаться хотя бы пару часов. Потом поспишь.
— Хорошо.
Врач и медсестра выходят, но последняя же обещает вскоре вернуться. Алиса поворачивает голову вправо, встречаясь со взглядом любимых голубых глаз. Дима улыбается, а после мягко берет ее ладошку в свои руки. Она замечает и Лену, сидящую рядом.
— Итак, какой бред я несла на этот раз? — Карпова усмехается. — Давайте, давайте. Можете начинать хохотать.
— Ну, сначала ты испугалась, что не чувствуешь ног, но потом решила, что так даже лучше, — Масленников начинает посмеиваться. — Вдруг заявила, что хочешь быть змеей, потому что кушать, сидеть, ходить и жить лежа — это круто. Потом вдруг заявила, что у тебя дома кот один, и его срочно надо покормить. Затем вдруг испугалась, что кот может съесть Сплинтера, и тогда черепашки-ниндзя останутся сиротами.
— Какой кошмар, — Алиса тихо смеется.
— А в конце тебе очень захотелось овсяного печенья, но ты его не нашла и очень расстроилась.
— Ну, в конце я уже явно адекватная была, — девушка машет рукой. — Сколько времени прошло после операции?
Она смотрит на Лену.
— Два с половиной часа. Максим Александрович молодец. Все прошло замечательно.
***
Днем ее навестили Эмиль и Аля. Принесли букет цветов, овсяное печенье и пару книг. Долго смеялись с рассказов о всей этой ерунде, что несла Алиса. Вечером, предварительно списавшись с Димой, к ней зашли ребята из команды.
Дверь в палату открывается, и сначала показывается голова Макса, после букет белых роз, а затем и остальные ребята. Все широко улыбаются, аккуратно обнимают ее, интересуясь ее самочувствием. Дима с улыбкой наблюдает. Юрий Германович просто смирился с тем, что в ее палате всегда будут люди, а потому уже не удивляется, заходя и видя там, помимо Алисы, еще человек пять.
— Ну, не томите же, — умоляет Карпова, глядя на Машу, Макса и Глеба. — Какое место?
— Ни какого, — спокойно отвечает Макс.
Алиса глупо моргает. Кажется, ее сейчас сразит инфаркт. Дима только улыбается, потому что прекрасно знает, что это ложь.
— Мы забрали гран-при! — восклицает Маша.
— Тьфу ты, Господи... — Алиса шумно выдыхает, хватаясь за сердце и откидываясь спиной на подушку. — Дурни, у меня чуть сердце не остановилось...
Ребята смеются. Карпова качает головой, а после вновь смотрит на них, ожидая подробного рассказа.
— Так что, дорогая, он твой. — Макс достает из пакета, который она только сейчас замечает, золотой кубок и протягивает ей.
— Мой? Может быть, наш? — она вскидывает брови.
— Нет. Твой. Наша победа — твоя заслуга. Если бы не ты, ничего бы этого не было. Мы лишь подали заявку, все остальное — твои труды. Камон, мать, ты травму получила, а все равно вывела нас победе! Да тебе медаль за самоотверженность!
Алиса посмеивается, забирая кубок. С таким блеском в глазах смотрит на него, понимая, что все не зря. Масленников глядит на нее, улыбаясь, и чувствует, что готов буквально взорваться от переполняющей его гордости.
— А баттлы были? — она отставляет кубок на тумбочку рядом с букетами.
— Были, — Макс кивает и садится на стул, как остальные. — Ксюша почти дошла до финала, но потом ее уделал парень с Калининграда. Он, кстати, и победил.
Они еще долго разговаривают, обсуждают другие выступления, показывают ей запись их танца. К вечеру в ее палате остается только Дима. Лена уехала домой, потому что Алиса буквально ее выгнала — они все это время сидели с ней, нормально не спали и не ели. Когда Лена уехала, Карпова принялась выгонять Масленникова, но сделать это не так-то просто.
— Дим, — с нажимом произносит, строго глядя на него.
— Не пытайся, у тебя не получится, — он усмехается. Девушка тяжело вздыхает.
— В кого ты такой вредный, а?
— В тебя, — Дима хитро улыбается.
Карпова качает головой. Поднимает руку, поправляет его волосы, а после ласково гладит по щеке. Он перехватывает ее руку, целуя ладошку.
— Я уже хочу домой, — горько усмехается.
— Пройдешь курс лечебной физкультуры, и я заберу тебя домой.
— Две недели, — хнычет с максимально страдальческим видом.
— Постарайся уснуть.
— Только, если ты поедешь домой.
— Алиса...
— Ну, я хотя бы попыталась, — она строит грустную моську.
— Чудо маленькое. — Он улыбается. — Спи. Завтра придут ребята.
Девушка прикрывает глаза, отворачивая от него голову. Дима продолжает сидеть, глядя на нее с легкой улыбкой. Теперь он уверен, что с ней все хорошо.