Добро пожаловать домой!
Прилет Хуа Чэна не то, чтобы был новостью, Се Лянь и Эмин очень ждали этого события, честно! Но как-то так вышло, что после трансляции показа, вечернего созвона, где модель сказал, что все прошло как по маслу, после его видео, над которым ребята смеялись как в последний раз… как-то так вышло что они тоже подхватили это радостное настроение и, ну… немножко подзапустили квартиру. Поэтому, когда Ши написал, что они садятся в самолет и через двенадцать часов будут в родном Китае, ребят накрыла легкая паника, потому что по квартире будто Мамай прошел. А с учетом того, что сообщение от Ши пришло глубокой ночью, когда парни уже спали, утро, как говорится, началось не с кофе.
Се Лянь и Эмин судорожно носились по квартире, пытаясь привести ее в божеский вид. Пока мальчик поливал цветы, о которых благополучно забыли, тихо молясь, чтобы подвявшие листочки вернули себе прежнюю упругость за оставшиеся пару часов, менеджер воевал с посудомоечной машиной, выносил мусор. Гостиную ребята восстанавливали уже вместе, точнее… они буквально собирали ее по частям, после чего, для завершения образа, даже постирали вещи и, с чистой совесть, загрузились в машину, на всех парах отправляясь в аэропорт, встречать своих героев.
Они успели как раз вовремя, стоило им зайти в зону ожидания, как уже через несколько минут туда вышли и их друзья. Эмин тут же побежал к брату, Се Лянь же старался вести себя более сдержанно, хоть Ши все равно его затискал и еще раз пожаловался на то, что над ним совершенно бесчеловечно издевались, разумеется опуская детали о том, как потом сам Цинсюань издевался над кошельками своих мучителей.
Долго в аэропорту задерживаться никто не стал, долгий перелет сказался на моделях и Ши Цинсюане, поэтому все погрузились по своим машинам: кто в феррари, кто в такси, - и отправились по домам.
Разумеется, под испытующим взглядом брата, Хуа Чэн сознался, что привез кучу «барахла», но сознаваться что именно он привез не стал, выдерживая интригу, из-за чего половина дороги прошла в бесконечных предположениях Эмина о том, что же привез старший Хуа. Се Лянь даже поражался детской фантазии, пытаясь представить, как бы его подопечных попытался запихнуть в свой чемодан все то, что перечислял мальчик. Остальная же часть дороги прошла в обсуждении поездки в Милан и в рассказах менеджера и мальчика о том, как они провели время. Модель шутил, что надеется застать квартиру в целости и сохранности, а Се Лянь с Эмином тихо и слегка нервно посмеивались, говоря, что она, разумеется, в полном порядке и что вообще с ней могло случиться за неделю?
Оказавшись, наконец, дома, Хуа Чэн оставил чемодан в прихожей и пошел мыть руки, прежде чем они всей компанией отправятся на кухню и попьют чай с тортом, который прикупил менеджер по случаю возвращения его модели, но сделав пару шагов по направлению в ванную, остановился на месте, всматриваясь вглубь квартиры. Что-то было не так… воздух пах свежестью, но в нем витал едва уловимый аромат химической атаки, будто кто-то залил все поверхности концентрированным средством «Морозная свежесть» за пять минут до их прихода. Будто тут поспешно замывали следы преступления.
Се Лянь и Эмин застыли как школьники у доски, которым вот-вот зададут вопрос, ответа на который они не знали. Их попытки выглядеть расслабленно были настолько неестественными, что вызывали подозрения сами по себе.
Хуа Чэн, не говоря ни слова, прошел в гостиную.
Много времени, чтобы найти следы того самого преступления не понадобилось. Стоило модели подойти к большому серому ковру у дивана, как он тут же заметил небольшое бледно-розовое пятно на ворсе. Не оборачиваясь, он сказал:
- Ну-ка идите сюда, - повернувшись и заметив, что парни не особо торопятся, он притворно ласково улыбнулся и поманил их пальцем, приговаривая. – Идите, идите, не бойтесь.
Се Лянь и Эмин, прижавшись друг к другу как пингвинчики на льдине, медленно подошли ближе не рискуя поднять взгляд на хозяина квартиры, который уже указал пальцем в направлении найденного безобразия и спросил:
- Это что?
- Где? – наигранно невинно спросил Эмин, делая вид, что внимательно рассматривает ковер, будто видит его в первый раз в жизни.
- Вот, - указывая пальцем прямо на пятно, повторил Хуа, сверля парней взглядом.
- Что? – продолжая косить под дурачка, ответил мальчик, пока менеджер, прикрыв глаза, вспоминал, какому Богу можно молиться в данной ситуации.
- Пятно, - с натянутой улыбкой проговорил Хуа. – Откуда?
Мальчик уже начал оправдываться, говоря, что это пятно всегда здесь было, что брат просто не помнит, потому что всегда его видел и привык, а сейчас вот уехал, и оно снова бросилось в глаза, но Хуа Чэн его не слушал, прожигая взглядом своего менеджера, который виновато смотрел на него, периодически отводя взгляд в сторону, будто искал поддержки в мебели вокруг. Вот только Хуа Чэн прекрасно знал на кого давить, поэтому вскоре Се Лянь, который не умеет и не любит врать, не выдержал и, зажмурившись, выпалил:
- Мы ели на ковре!
- Лянь-гэ! – возмущенно проговорил мальчик, поворачиваясь к нему с таким лицом, будто Се Лянь выдал план расположения войск вражескому генералу.
- Все правильно Эмин, нужно говорить правду, - скрестив руки на груди, ответил Хуа Чэн. – Нужно помнить, что чистосердечное признание смягчает наказание, - затем взгляд модели упал на стеклянный столик рядом с диваном, на котором виднелись четкие разводы. - А со столом что?
- Ничего, - тут же ответил мальчик, но Се Лянь, который уже понял, что от его подопечного им ничего не скрыть, низко склонив голову, проговорил:
- Мы пролили на него сок… а оттуда он как раз и попал на ковер…
- Но мы тут же все вытерли! – выпалил Эмин, пытаясь оправдаться.
- Именно, что вытерли, а не отмыли, - заключил Хуа, после чего пошел на кухню.
Помещение сверкало. Столешницы были пусты, раковина сияла. Слишком сияла. Парень открыл шкафчик, где хранились тарелки. Полки были полупусты. Он открыл следующий, с кружками. Та же картина.
- Любопытно, - произнес Хуа Чэн, поворачиваясь к паре, стоявшей в дверном проеме, как на суде. – У нас внезапная нехватка посуды. Куда же она подевалась? – не дожидаясь ответа, парень подошел к посудомоечной машине и нажал на кнопку. Дверца с тихим щелчком открылась. Внутри, аккуратными рядами стояли все недостающие тарелки, чашки и вилки. Машина была чистой, цикл окончен. – Ага… Значит просто не успели разгрузить. Заняты были? Чем? Срочной уборкой всей квартиры за три часа до моего приезда?
Эмин состроил щенячьи глазки, строя из себя саму невинность, а Се Лянь покраснел как рак. Боже, как неловко. Ему очень хотелось провалиться свозь землю, жаль только соседи снизу не оценят, если в их потолке образуется дыра.
Хуа Чэн тем временем вернулся в гостиную, отодвигая шторы и изучая растения на подоконнике, которые выглядели, ну, мягко говоря… вяло.
- Эмин… почему цветы выглядят так, будто пережили Афган?
- Не знаю, - приглушенно ответил тот, не решаясь подходить ближе и используя менеджера, как щит. – Может солнце было слишком интенсивным… Но я их поливал, честно!
- Ты их топил! – указывая на поддон у одного из горшков, который был заполнен водой так, что еще чуть-чуть, и она выльется через край, возразил Хуа. Повернув голову и увидев горшок с орхидеей, которая выглядела так, будто вот-вот скажет «помогите!», парень глубоко вздохнул, и, мягко, но таким тоном, что ребята непроизвольно съежились, спросил. – Эмин… что я говорил про орхидею?
- Что с ней нужно быть… осторожнее? – еще больше прячась за менеджера, который пытался вытолкнуть его из-за своей спины, чтобы не попасть под огонь, ответил мальчик.
- Я говорил не поливать ее! – прикрыв ненадолго глаза и сделав пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, модель продолжил. – Скажите честно… мне есть смысл выходить на балкон?
Се Лянь и Эмин переглянулись, после чего плотно зажмурились и опустили головы. Балкон… Они про него забыли… Начисто… Там сейчас, наверное, сантиметровый слой пыли, а с учетом жары, которая стояла последние дни, еще и вымершие, как вид, несчастные растения, которые Хуа Чэн лелеял с особым трепетом, потому что это был какой-то редкий сорт роз, которые он заказывал из-за границы.
- Брат, - запинаясь, начал мальчик. – На балконе… там, ну… там все не так плохо…
- Не надо! – парень поднял руку, останавливая его. – Молчи! Ничего не говори! Я хочу еще пару минут побыть в сладком неведении!
И в этот момент, из глубины квартиры, как финальный аккорд, прозвучал сигнал стиральной машины, возвещающей о том, что она закончила свою работу. Хуа Чэн медленно, как в фильме ужасов, повернулся на звук, смотря куда-то сквозь стены, будто уже видел, что там творится.
- Мне уже даже интересно, - делая шаг в сторону постирочной, проговорил он. В голосе модели прослеживались истеричные нотки. – Что еще за «сюрприз» вы мне подготовили?
Подойдя к постирочной и бросив последний взгляд на парней, которые старались слиться со стенами, Хуа Чэн открыл дверь, заходя внутрь, а ребята, съежившись, пошли следом в филиал ада, потому что если все остальное, как знал Эмин, было цветочками, то сейчас пойдут ягодки. Они, так сказать, на чужой территории.
Первое, что бросилось в глаза Хуа Чэну, это то, что огонек на сушилке мигал, оповещая, что из нее нужно забрать сухие вещи. Нажав на кнопку чтобы дверь открылась, модель заглянул внутрь, чувствуя, как ему становится плохо от одного вида, а ведь это явно только верхушка айсберга. Барабан был набит битком. Там были темные джинсы, белые футболки, махровые полотенца и шелковые наволочки. Хуа Чэн истерично усмехнулся, доставая из барабана когда-то белую футболку, но сейчас уже нежно-розовою, покрытую синими пятнами. Он демонстративно ее развернул, увлеченно рассматривая и приговаривая:
- Боже мой, какая красота… - переведя взгляд на парней, которые выглядывали из-за косяка двери, он продолжил. – Я даже знаю, кто занимался стиркой, да Эмин? – откладывая несчастную вещь в рядом стоящий таз, он тихо добавил. – Я так понимаю, они все вместе стирались?
- Ну… это чтобы быстрее… было, - тихо ответил мальчик, тут же переходя на другую сторону и вставая рядом с менеджером.
Хуа Чэн тем временем продолжал разбирать барабан, пока резко не застыл, вытаскивая наружу что-то бесформенное, и покрытое катушками. Сглотнув, он спросил:
- Это что… мои любимые брюки?
- О… О-они немножко полиняли, - пробормотал Эмин, сильнее прячась за спину Се Ляня и поглядывая на брата с опаской.
- Фига себе немножко! – воскликнул Хуа Чэн, демонстративно встряхивая свои брюки. – Они были цвета антрацита*! А это что?
*(цвет антрацит – глубокий темно-серый оттенок с небольшим коричневатым или черным подтоном)
Парень с ужасом смотрел на брюки, которые будто выцвели и приобрели какой-то отвратительный фиолетовый подтон, а на одной из штанин было белесое пятно, будто их стирали каким-то очень агрессивным средством еще и при высокой температуре. Хотя, судя по состоянию ткани, их не стирали, а жевали. Продолжая рассматривать этот ужас, модель спросил:
- Ты хотя бы пробовал смотреть на бирки на вещах? Их же нужно стирать при тридцати градусах… - Хуа Чэн явно говорил это больше для себя, сокрушаясь своей потере. Такое уже не восстановить. Сделав глубокий вдох, парень стал комкать брюки во что-то напоминающее шар, параллельно приговаривая. – Эмин, скажи мне, а моя рубашка от «Chanel», та которая из ограниченной коллекции, с вышивкой ручной работы… она тоже стала соучастником этой… мокрухи? – с последним словом, он с силой швырнул бывшие брюки в таз к остальным испорченным вещам.
Мальчик, побелев, еле заметно кивнул, не решаясь поднять глаза. Хуа Чэн шумно и глубоко вдохнул, сжимая кулаки и стараясь взять себя в руки, после чего, пытаясь звучать спокойно, сказал:
- Эмин… если ты не хочешь, чтобы жители этого элитного многоэтажного дома услышали мой отборнейший трехэтажный мат… скажи, что ты пошутил, - заметив, что брат отрицательно покачал головой, парень почти жалобно сказал. – Ну пожалуйста…
- Я… я ее постирал, - заметив, что у Хуа Чэна начали играть желваки, мальчик тут же добавил. – Но отдельно! Посмотри в стиралке!
Хуа Чэн, медленно повернулся и открыл стиральную машину, заглядывая в барабан. Он с минуту простоял неподвижно, после чего поджал губы и засунул руку внутрь, доставая не белю рубашку с серебряной вышивкой, а… розовую с местами порванной вышивкой. Демонстративно разворачивая ткань в руках, чтобы Эмин видел результат, модель, ели сдерживаясь, спросил:
- И при каком же режиме она стиралась, что тоже полиняла?
Пока Се Лянь уже мысленно думал, во сколько его семье обойдутся его похороны, мальчик ответил:
- П-при деликатном… - Хуа Чэна тут же сильнее сжал рубашку, так, что ткань натянулась и казалось, сейчас треснет, а сам он, как рыба, еле заметно открывал и закрывал рот. Эмин прищурился, будто кот, в которого сейчас брызнут водой, и спросил. – Чего ты молчишь?
- Я тоже перешел на деликатный режим, - сквозь зубы проговорил парень. – Чтобы не обматерить тебя сейчас, - прикрыв глаза, он снова посмотрел на брата, указывая на него пальцем. – Нет ну ладно он, но ты то чего?! – под конец фразы он повернулся к стиралке, пару раз стукнув открытой ладонью по ее корпусу. – У тебя же интеллект есть, согласно техническому паспорту!
Парни переглянулись между собой, после чего Эмин рискнул подойти к модели, осторожно, будто разминируя бомбу, касаясь его предплечья и тихо проговаривая:
- Ну не расстраивайся так… это же всего лишь вещи…
- Да, Хуа Чэн, спокойно, это просто вещи, - как мантру повторил Хуа. – Просто вещи… очень сука дорогие… - сквозь зубы добавил он.
- Ну… может это на счастье, как с посудой? – снова попробовал младший.
- На чужом горе, Эмин, счастья не построишь.
- Да брось ты, никто же не умер, - поглаживая брата по плечу, продолжил мальчик. – Скажи же, Лянь-гэ.
- Да, - подтвердил менеджер, видя, что его подопечный полностью разбит, и тоже рискнул подойти чуть ближе.
- Еще бы вы мне тут трип положили к моему приезду… - закрывая лицо рукой, проговорил парень, после чего тихо, почти отчаянно добавил. – Я, когда уезжал, просил вас всего о двух вещах: поливать цветы и кормить рыбок. Все! Неужели это так сложно? – но не получив ответа, Хуа Чэн убрал от лица руку и посмотрел на парней, которые застыли как статуи и, кажется, даже не дышали. – Подождите… - начал он. – Вы же кормили рыбок… как я просил?
- Чэн-гэ… - начал мальчик, медленно отходя на шаг назад и приподнимая руки. – Ты лучше присядь…
Но Хуа Чэн не стал дослушивать, тут же выходя из постирочной и направляясь куда-то вглубь квартиры. Эмин молча закусил губу, а Се Лянь, переведя на него взгляд, тихо спросил:
- У вас есть рыбки? – да как же он надеялся, что ослышался.
- Ну теперь уже видимо были…
- Они были… - менеджер молча указал в сторону балкона, который они неделю не открывали. Эмин на это только драматично медленно кивнул.
- …Как думаешь, он сильно расстроится? – помолчав пару секунд, спросил мальчик, но потом оба парня вздрогнули, когда по всей квартире прокатился громогласный крик:
- ТВОЮ МАТЬ!!!
- В ванную!!! Быстро!!! – тут же крикнул мальчик, хватая Се Ляня за руку.
Эмин рванул за собой ошеломленного менеджера. Они понеслись по коридору, как ураган, влетели в большую ванную комнату, и Эмин захлопнул дверь, щелкнув замком. Мальчик прислонился к двери спиной, тяжело дыша и смотря на Се Ляня, который стоял, облокотившись об раковину. Лянь уже хотел что-то спросить, но вздрогнул снова, когда услышал громкий хлопок: судя по всему, Хуа Чэн с силой закрыл дверь на балкон и сейчас шел к ним, невнятно бормоча какие-то ругательства. Похоже, «деликатный режим» закончился.
В ванной царила давящая тишина, разбавляемая шумным дыхание мальчика и громким сердцебиением менеджера. Они прислушивались к каждому звуку снаружи. Шаги Хуа Чэна затихли. Парни переглянулись в полумраке, освещенном только подсветкой на зеркале. Возможно, буря миновала?..
И вдруг – тихий, почти вежливый, стук в дверь. Эмин вздрогнул и отшатнулся от нее, отбегая к Се Ляню.
- Мальчики, - раздался голос модели. Он звучал подчеркнуто спокойно, сладко до неестественности. – Вы планируете там заночевать? Или мы можем цивилизованно обсудить ситуацию с моим аквариумом, который теперь больше похож на мавзолей?
Эмин, набравшись смелости, крикнул в щель:
- Мы не выйдем, пока ты не успокоишься! Пока не пообещаешь, что не применишь физическую силу!
- Физическую силу? – голос Хуа Чэна дрогнул от притворной обиды. – Я? Я же перешел в деликатный режим, помнишь? Мы просто поговорим… по-семейному.
- Нет! – уперся мальчик. – Я знаю твои «семейные» разговоры! Они заканчиваются тем, что я месяц мою посуду, хотя у нас есть посудомойка!
Наступила пауза. Было слышно, как Хуа Чэн тяжело вздыхает по ту сторону двери.
- Что ж… - произнес он, изображая сожаление. – Тогда у меня не остается выбора. Если вы не хотите выходить добровольно… я сниму дверь с петель.
Эмин и Се Лянь снова переглянулись. В глазах первого читался ужас, в глазах второго – сомнение. Менеджер покачал головой и прошептал:
- Он блефует.
Но тут они услышали, как шаги Хуа Чэна удаляются в сторону прихожей, а затем до них донеслись звуки возни из шкафа. Сердце мальчика упало в пятки, и он яростно зашептал:
- Он не блефует! У нас там есть дрель! Настоящая!
Через минуту шаги вернулись к двери. Голос Хуа Чэна прозвучал твердо и не терпел возражений:
- Я считаю до трех, джентльмены. На «три» я начинаю демонтаж. Один… - Эмин зажмурился, Се Лянь сглотнул. – Два…
Тишина. И вдруг – яростное, громкое жужжание электрической дрели! Звук был оглушительным, он буквально вибрировал в костях. Казалось, стальное сверло вот-вот войдет в дерево.
- Ладно! Мы выходим! – в панике воскликнул мальчик, открывая замок.
Дверь распахнулась. Парни высыпали в коридор, готовые ко встрече с разъяренным тираном с мощным инструментом в руках, но то, что они увидели, заставило их замереть на месте. Хуа Чэн стоял перед ними, опершись о косяк. В его руке не было никакой дрели, он держал свой телефон, прислоненный к косяку, из динамика которого и доносилось это отвратительное жужжание, а из-за расположения телефона, вибрация звука, выкрученного на максимум, отдавалась в дереве. На его лице играла язвительная ухмылка.
- Что, испугались? – мягко спросил он, выключая телефон и убирая его в карман.
Эмин, облегченно выдохнув, тут же надулся:
- Ты нас обманул! Это нечестно!
- Нечестно? – Хуа Чэн поднял бровь. – А вас не смущает один нюанс? – он указал пальцем на дверные петли, которые находились… со стороны ванной комнаты. – Чтобы снять эту дверь, мне нужно было стоять там, с вами.
Эмин покраснел до коней волос. Се Лянь потер лицо ладонями, понимая, насколько ловко они попались на элементарную уловку.
В следующее мгновение наигранное спокойствие Хуа Чэна испарилось. Молниеносным движением он схватил их обоих за шкирку, как котят, и потащил в гостиную, приговаривая:
- А ну-ка, пошли, мои дорогие. Пора устроить разбор полетов.
- Ай! Отстань! Мы же вышли! – пищал Эмин, беспомощно болтая ногами.
- Молчать! – рявкнул Хуа Чэн, вытаскивая их на центр гостиной и выпуская. – А теперь – урок по выживанию в собственной квартире! – он встал перед ними, скрестив руки на груди. Его рост еще никогда не казался таким гигантским. - Вы за неделю умудрились уничтожить мой гардероб, устроить геноцид моей ихтиофауны* и довести до клинической смерти мои растения! Вы забыли про балкон, который теперь, я уверен, внесен в реестр экологических катастроф! Вы пытались скрыть следы своих преступлений лихорадочной уборкой, которая только усугубила ситуацию! У вас что ни движение – то акт вандализма! Это даже не удар в спину, я даже не знаю, что это! Я от вас вообще такой низости не ожидал! Что вы можете сказать в свое оправдание?
*(Ихтиофауна – это совокупность рыб какого-либо водоема)
Се Лянь, краснея от стыда и неловкости, первым нашел в себе силы говорить:
- Сань Лан, прости нас, мы виноваты. Мы действительно все запустили. Мы… мы все исправим…
Эмин, потупившись, кивнул:
- Да, Чэн-гэ, прости. Мы больше так не будем.
- Не будете? – парень усмехнулся. – О, я уверен, что не будете. Потому что с этого момента и до конца своих дней вы будете вспоминать сегодняшний день как пример того, к чему приводит бытовая безответственность! – он выдохнул, отпуская остатки гнева, и продолжил. – Итак, слушайте сюда и запоминайте. Вы оба, прямо сейчас, начинаете операцию «Чистый лист». Вы моете этот балкон до стерильного блеска. Вы разбираете посудомоечную машину. Вы чистите этот ковер так, чтобы он стал чище, чем совесть новорожденного! Вы перестираете все белье вручную, под моим присмотром! И чтобы к моему пробуждению завтра утром эта квартира сверкала так, что можно было бы сделать операцию на открытом сердце на любой горизонтальной поверхности! Понятно?
- Так точно! – хором ответили парни, энергично кивая.
- А что касается сувениров из Милана… - модель многозначительно бросил взгляд на свой чемодан в прихожей. – Забудьте. Вы их не увидите, пока я не выйду на пенсию, все ясно?
- Ясно! – снова хором ответили парни.
- Тогда чего вы стоите? Бегом за работу!
Хуа Чэн развернулся и с театральным вздохом направился разбирать чемодан. Се Лянь и Эмин переглянулись и, как по команде, ринулись к балконной двери, понимая, что от их усердия зависит не только чистота, но и их спокойная жизнь, а то кто знает, вдруг и их тушки найдут в каком-нибудь водоеме, плавающими кверху брюшком.
___________________________________
От автора:
Ох, простите, что так долго, просто начался учебный год, новый семест в институте, сложно это все. Я сейчас пытаюсь структурировать свое расписание и время, чтобы успевать писать вам главы.
Что ещё, Хуа Чэн у нас в этой главе ультует, хд. Люблю его такого, не могу! Ну а что вы хотели, он надеялся на лучший результат.
Конечно же все мы понимаем, что это все череда случайностей и на самом деле Эмин и Се Лянь очень ответственные ребята, просто сегодня им не повезло, но не переживайте, на самом деле Хуа Чэн не сердится))) наверное.
Ну а на этом все, берегите себя и своих близких, убирайтесь вовремя, а не в последний момент и до новых встреч))))