9
Утром я чувствовала себя ещё более ужасно, чем это было вчера. В желудке подсасывало от голода, голова раскалывалась, живот побаливал, что для меня было более важно, чем всё остальное. Спускаюсь вниз и иду в кухню, где уже сидел Кёрц. На самом деле, я была очень рада, что он ещё не уехал. Хотелось проводить. Но я успела только разглядеть его силуэт, как в глазах тут же стало мутнеть.
И будто земля ушла из-под ног. Вокруг всё вскружилось, точно зимняя метель.
— Таби!
Последнее, что мне довелось услышать.
Проснулась я... мягко, что ли. Я не почувствовала боли, только какое-то тепло и спокойствие.
От третьего лица
Она лежала вся бледная, только розовые губы выделялись на всём умиротворенном спящем личике.
Вот она кое-как разлепила веки. Девушка не была в отключке всё это время, возможно сама она не знала, но время от времени она просыпалась, говорила что-то, даже отвечала на вопросы, пусть и совсем бессвязно.
Заметив Кёрца, она улыбнулась, ощущая тепло его руки, сжимающей её маленькую ладошку. Левая рука девушки лежала выпрямленной, так как капельница мешала хоть как-то взаимодействовать.
— Наигрались? — слова выходили, словно в замедленной съемке, она ещё не смогла оправиться.
— Да, — он сжал её ладонь сильнее, — наигрались, сладкая.
И игра была в том, что она не показывала ему своего реального состояния. А он и не замечал её. Она просто как призрак ходила по дому последнюю неделю и только ночью играла для него какую-то роль.
— Засыпай, — целует её лоб, но не уходит. Ждёт, когда уснёт.
Табита кивает и послушно прикрывает глаза.
Через некоторое время он всё-таки нехотя отпустил её горячую ручку и вышел из палаты.
— Ещё полчаса и можешь её забирать, — Элис злится.
С Кёрцем скандалить бесполезно, она это знала, но и сдерживаться ей было весьма трудно. Она ущипнула свою переносицу, но, поняв, что всё-таки не может удержаться дернула головой и выставила указательный палец вперёд.
— Объясни мне, наконец, неужели это так трудно?! Я многого прошу? Просто следить за ней. Следить за питанием, за здоровьем, это так сложно?! Или ты только трахать её и можешь? Кёрц, история повторяется, ты перестаёшь видеть в ней человека. Опомнись!
Он бесстрастно глядел на вспыхнувшую как сухая трава в поле девушку.
— Я видел, что она не ест.
— Видеть — это одно, но что-то делать, это уже другое.
Он устало опустил голову и взъерошил волосы.
— Элис, у неё сильная тошнота, она только ночью съела пару огурцов.
— Послушай, ты уже не маленький мальчик. Перевалило за тридцать, как-никак. Заставляй её есть. Сегодня для ребёнка ничего не изменилось, но уже завтра это может повлечь за собой определенные последствия.
Он позволял отчитывать себя только потому, что на самом деле был виноват, ну или просто слишком устал.
— Держи, — из заднего кармана джинсов девушка достала сложенный листочек в клетку. Кёрц развернул его и быстро пробежался взглядом по названиям. — Это витамины. Каждый день в одно и то же время до приёма пищи.
Возвращается в палату, где Табиту уже освободили от всех этих проводов. Будить её не было смысла, да и не хотел он тревожить девочку.
Дверь ему придержала Элис и, напоследок кивнув ему, скрылась во все той же больнице.
Смешанные чувства терзали его. Он просто не понимал, почему упускает всё, что с ней происходит. Девочка будто бы нарочно доводит себя до такого состояния, чтобы в очередной раз указать на то, что за ней нужно следить постоянно, чтобы не натворила чего-то из подобного жанра. Укрывает её пледом, который уже давно оставил на заднем сиденье, ведь она постоянно мёрзнет.
Табита
Чувствую невесомость, когда медленно открываю глаза. Противный сладкий привкус во рту от такого сна заставляет поморщиться. В поле моего зрения попадает окно. Ещё день, только сегодняшний, или уже нет?
— Что? — отчаянно хлопаю глазами. Его запах, его одежда, его руки, крепко сжимающие мое тело, которые становится словно невесомым в его руках.
Незаметно он, также молча, преодолел коридор и толкнул дверь нашей спальни. Мужчина аккуратно, будто я из тончайшего хрусталя, положил меня на кровать. Совсем не хотелось отцепляться от его шеи, но руки словно ватные.
— Как самочувствие? — он опирается руками об кровать, как бы нависая надо мной.
— Полежи со мной, — тяну к нему руки, а он усмехается.
— Обязательно Таби, но сначала ты должна поесть, — наклоняется и оставляет легкий поцелуй на губах.
Морщусь и беру его руку, переплетая наши пальцы.
— Я не хочу, не нужно, просто ложись со мной, — упрашиваю его, одновременно поглаживая большую холодную ладонь.
— Нет, уже бесполезно это делать, — его взгляд посерьезнел. Он меня раскусил, я поняла, что афера не удалась в этот раз.
Недолго думая, перехватывает мою ладонь, целует её и быстро уходит, закрыв дверь.
Намного легче было скрывать от него всё это. Боли в животе, тошноту, только минувшей ночью это стало невозможно. Будто бы меня изнутри что-то грызло, я не могла стерпеть. Расслабленно откидываюсь на подушку и понимаю: мне уже не удастся отвертеться. Почувствовав некоторый дискомфорт на сгибе руки, смотрю туда. Значит капельница, очередная.
Я смогла собраться с силами, и пошла в душ. Тело неприятно ломило, вода расслабила меня. Переодеваю его футболку. Кёрц всегда оставлял для меня одну из своих футболок, так как я обожала ходить в его вещах. Он даже шутил, что мне уже не нужна моя одежда. Приятный родной запах, неплохое состояние и уже такое долгожданно отсутствие тошноты точно улучшает мое настроение.
Сажусь на кровать в позу лотоса и поглядываю на книгу, которую оставила на тумбочке. Я хотела бы её дочитать, но в глазах ещё мутно, я не смогу сосредоточиться. Меня опять клонит в сон, но я не хочу засыпать без него. Поднимаюсь с кровати и, слегка пошатываясь на первых шагах, иду вниз. Лестница стала, пожалуй, самым серьезным препятствием.
— Я разрешал тебе вставать? — с грозным видом он поднялся со стула на кухне, пока домоправительница что-то готовила. Пахло вкусно, но мой желудок отвергал даже запах.
— А разве запрещал? — подхожу к нему и просто, без лишних слов, обнимаю. Мне это нужно.
Мне необходимо дышать им.
— Почему ты всё делаешь наоборот? — тяжело выдыхает и обхватывает мое тело, крепко обнимая.
— Мистер Гросновер, обед готов, — спокойный голос Миссис Смит раздался откуда-то позади.
— Отлично, вы свободны.
Скорее всего, она, как и всегда, сдержанно кивнула и пошла в свою комнату. По ощущениям, этой женщины и не существовало в нашем доме. Выходила она, если нужно было отлучиться по своим делам, через запасной выход прямо рядом с её дверью.
На столе уже расставлено всё, что только можно было подать на обед. Суп с фасолью, мясо с каким-то гарниром вроде риса и овощей. Для Кёрца — коньяк, в моём случае вода. От вида всего этого разнообразия живот скрутило. Это был спазм одновременно и голода, и тошноты.
Я неопределенно замычала, поглядывая на Кёрца.
— Давай-давай, не вынуждай меня самому кормить тебя. Из-за стола не выйдешь, — отодвигает мой стул, куда я неохотно сажусь.
— Ты мне прямо как папочка, — недовольно бурчу я, а он усмехается.
— Кто угодно, сути это не меняет, ешь, — садится рядом. Сейчас я даже завидую ему. Он так спокойно ест, ему ничего не мешает, ничего не беспокоит...
С тяжелым вздохом я плюхнула ложку в суп.
— Ну, нет, — качаю головой, — я не съем всё это. Да даже в обычном состоянии столько бы в меня не влезло.
— Торгуешься? Половину и всё, иначе накажу.
Я даже заинтересовалась.
— Как?
— Тебе это точно не понравится, как и прошлый раз, — мурашки побежали по телу от воспоминаний.
Суп оказался довольно вкусным. Желания как такового по-прежнему не было, но я осилила половину первого блюда и второго. Главное, чтобы меня теперь не вырвало всем этим.
Кёрц похвалил меня и, через некоторое время, за которое он успел доесть, мы, наконец, отправились в спальню. Несмотря на то, что я уже принимала душ, мне всё равно захотелось быть с Кёрцем как можно дольше. Сейчас я бегала за ним как маленькая собачонка, не желала существовать без него.
— Не тошнит? — взъерошиваю его волосы и вспениваю шампунь, массируя голову. Он прикрыл глаза от удовольствия, чему я улыбнулась.
— Нет, пока нет.
— Если начнётся, скажи. Только попробуй опять что-то от меня скрывать. Отправлю под наблюдение в больницу и даже посещать тебя не буду вплоть до родов.
Я ошарашено выпучила глаза от его слов. Никогда бы раньше он так не сказал, да и тем более, не поступил бы.
Отступаю назад, обрывая наш контакт, но Кёрц хватает меня за талию, заключая в кольце своих рук.
— Что ты говоришь такое? — шум воды должен был меня успокоить, но я зациклилась только на этом разговоре.
— Ты поняла меня? — грубо берет за подбородок.
— Я сейчас буду плакать. — Отчеканила каждое слово, но на самом конце последнего голос сорвался. Я сказала правду, в горле уже нарастал этот неприятный комок горечи. Он же не сделает так?
— Не нужно плакать, Таби, просто ответь.
— Я поняла.
— Что ты поняла?
— Не скрывать от тебя ничего.
— Можешь поступать правильно только когда с тобой по-плохому, правда? — улыбается и, обнимая меня, выключает воду.
Наконец, то, чего я ждала так долго. Он обнимает меня в постели, он нежно целует мою шею. Он рядом. Я дышу им, я чувствую его.
— Когда ты уезжаешь? — всё ещё помню о его встрече.
— Перенесли на неделю.
— Тебя не будет целую неделю... — насупилась, но при этом только сильнее прижалась к его груди.
— Не ной. Всего неделя.