1
Звонок. Не тороплюсь открывать. Кладу книгу на прозрачный стол и выпиваю остаток сухого вина. Я не представляю, кто мог прийти, но повторного звонка не последовало.
Соизволив, наконец, встать иду к двери. Решаю оставить некую интригу и не заглядываю в экран, который показывает кто решил нас посетить. Живя там, куда люди редко (от слова «никогда») не заглядывают, хочется порадовать себя загадками. Три замка, в каждом три оборота. Головная боль, но он решил сделать так. Не для безопасности конечно, а как очередное правило, которое мне захочется нарушить. Я же, оставшись дома, не выполнила его просьбу, точнее приказ. Закрыла всего лишь один замок, на один оборот. Улыбаюсь, зная, что Кёрц разозлился бы моей вольности. Ночью, он бы показал мне свою злость, во всех красках. Отворяю дверь, по привычке смотря вперёд, ожидая увидеть взрослого человека, но, опешив немного, слегка отступаю назад и опускаю взгляд.
Дитя. Совсем ещё маленькая девочка, предположительно лет от четырёх до пяти. Тёмные, очень длинные волосы слегка растрёпаны, отчего та выглядит дикаркой. Чёрное платьице до колен и белые, слегка испачканные в пыли и траве, гольфы. На ногах чёрные с округлым носком туфельки. В руке держит за лапу плюшевого медведя, замызганное туловище которого валяется на земле. Одноглазый, страшный, в некоторых местах с торчащей обивкой бежевый медведь.
Дьявол.
Мгновения, проведённые мною в полнейшем замешательстве, ненормально растянулись.
Непринуждённо складываю руки на груди, уже зная, что же нужно маленькой гостье.
— Ты моя мама? — голос не звонок, что несвойственно маленькому ребёнку. Серьёзен, и будто отточен.
Ухмыляюсь, всё ещё не отходя в сторону, дабы дать девочке войти. Я знала, рано или поздно это случится. Рано, так рано, я не смогла бы этому как-то воспрепятствовать.
— Мне действительно стоит отвечать на этот вопрос? — я будто насмехаюсь над ней, устраивая некую проверку. Мне нужно знать, что это она, но в глубине сознания я давно уже всё поняла.
— Черт возьми, — непривычно слышать из уст ребёнка ругательства, но я ещё больше улыбаюсь её манере. — Я же твоя копия.
В действительности, будто скопирована. Манера речи, тёмные волосы, аккуратный носик, даже голос. Это всё можно было найти восхитительным, ведь факт того, что девчонка всё переняла у нас, при этом, не наблюдая присутствия в своём окружении. Лишь взгляд отличался. Его взгляд. Его тёмные, будто демонические глаза не пускали блики света через густые реснички, которые словно плотным навесом обрамляли выразительные глазки.
Удивительно, она решилась на столь важный шаг, подобно мне когда-то даже раньше маленькой Табиты. Отхожу немного в сторону, приглашая её внутрь. Она явно чем-то озадачена. Смешно, полагаю у неё слишком много вопросов, но знаю, она не посмеет выложить всё.
Смотрит сначала вправо, затем влево, должно быть ищет место, где я сидела до её прихода. Направляется к столику, волоча медведя, будто он ей и не нужен, забирается на высокий стул, оставляя его на полу. Я поражаюсь её детской неловкостью и нахожу это весьма забавным. У неё есть любимая игрушка. До поры до времени, по мере взросления она найдёт для себя кое-что повеселее. Я же, сначала иду к столику, беру бокал и двигаюсь в сторону кухни, не удосужившись поинтересоваться, голодна ли она, наполняю бокал новой порцией вина. Теперь, мне определённо точно нужно расслабиться. Внешне намного легче показывать отсутствие нервозности, а вот внутри меня всё мечется от страха, незнания дальнейшего расклада карт.
Боюсь вспоминать её имя. Имя, которое дал ей он. А произнести его намного более сложно.
Изящно присаживаюсь на стул, прямо напротив девочки. Возможно, многие назвали бы меня монстром. Я не чувствую ничего видя свою дочь, спустя столько лет. Но действительно, внутри пусто, нет жалости, или нескончаемой печали о совершённом поступке. Мне приятно видеть её такой, какой она стала. Несмотря на условия строжайшего, основанного на страхе, контроля со стороны почтеннейших людей, что подарили мне жизнь, она стала собой. Они не смогли заглушить в ней меня. Как бы странно и абсурдно это не звучало.
Девочка жаждет жизни, которой заслуживает, а заслуживает она, поверьте, многого.
Выпиваю маленький глоток, перекатывая жидкость во рту, и забрасываю ногу на ногу. Приятное тепло распространяется по телу от выпитого алкоголя. Тошнота подкатывает к горлу от горькости терпкого напитка, но я не остановлюсь. Нужно остановить этот смерч внутри головы и тела.
Рассматриваю гладкий бокал в своей руке, после чего обращаю всё своё внимание к ней. Она ждала этого.
— Что происходит? — на выдохе спрашивает она столь гнетущий её вопрос. Улыбаюсь когда вижу, как она насупилась, сморщив маленький нос.
— Родители тебя ругали? — кажется, вопрос не в тему, но если читать меж строк вы всё поймёте, так же, как поняла и она.
— Постоянно, — смотрит в сторону и хмурится ещё сильней, должно быть, вспоминая как её ругали. — Говорили не выражаться. Да они будто боялись меня в моменты, когда я произносила подобные слова. — Смеюсь, немного наклоняя голову назад. Моя девочка.
— Меня не ругали, — всё ещё смеясь, говорю я.
— Наверное, поэтому сейчас они отчитывают меня. — Кладёт маленькие ладошки на стол и сцепляет их между собой. — Где мой отец?
Я ждала этого вопроса.
— Понятия не имею, — он скоро вернётся, я знаю. Хочу, чтобы посмотрел на неё. Ставлю бокал и сцепляю руки на груди. — Сегодня здесь, завтра там. Полагаю тебе интересно, что сейчас происходит, ведь так?
Слышим, как проворачивается ключ. Ровно один раз. Меня ждёт наказание. Обе поворачиваем головы в сторону звука. За стеной, где прихожая, слышу его шаги.
— Что я тебе говорил по поводу замка? — улыбаюсь, зная, что сейчас он вешает куртку, он зол. — Ты же знаешь сладкая, что тебя теперь ждёт?
Шаги становятся громче по мере его приближения к кухне. Девочка продолжает неотрывно смотреть в сторону, когда я отворачиваюсь и вновь отпиваю некоторое количество алой жидкости. На лице самодовольная улыбка, уже жду сегодняшней ночи. Тишина. Тот момент, которого никто из нас не ожидал узреть.
Он увидел её.
Разрушаю хрупкую, как хрусталь, но столь затянувшуюся тишину, звонко поставив бокал на стол. Девочка слегка дёрнулась, обращая свой потерянный взгляд на меня, в вопросе «Он ли это?». Кёрц подходит, забирая мой бокал, и без раздумий выпивает остаток, после чего вальяжно садится на обитый кожей диван позади меня.
— С какой целью нас посетила столь прекрасная гостья? — игрив, и подобно мне, словно издевается над девочкой. Одного поля ягоды, но нам неподвластно сломать её.
— Правда ли то, что ты наркоманка? — вопросы, вопросы и ещё тысячу раз вопросы. Она не ответила на вопрос Кёрца, понимая, что четкого адресата не было. Умница.
— Меня можно таковой назвать? — игра началась.
— Решение рожать меня в передозе было далеко не лучшим, — серьёзна настолько, что мне хочется рассмеяться прямо в её миловидное личико.
— Тем не менее, таков был мой выбор, ближе к делу красотка. — Её не интересуют формальности, есть лишь один вопрос, беспокоящий ребёнка вечность.
— Почему вы отдали меня им? — щурит глаза, поглядывая то на меня, то чуть выше моей головы. Чувствую тепло его ладоней на своих плечах. Подойдя, таким образом, он загнал девчонку, словно мышку в угол. Но у неё есть стержень, нам не провести этого ребёнка, ведь мы её породили.
— Я скажу правду, правду — которой достаточно редко одаривала кого-либо в жизни. — Цепляюсь рукой за его руку, слегка поглаживая большим пальцем грубую ладонь. — Ты не была нам нужна. Безусловно, я знала, настанет тот день, когда ты найдёшь нас, выбрав путь, которым последовала я когда-то. Всё же, отдавая тебя в руки тех людей, я надеялась, что может ты выберешь другую дорогу. Теперь же вижу, иначе быть не могло. Ты моя копия.
— Наша копия.
Готова заурчать от звучания его голоса.
— Верно, наша копия, — поправляю себя и продолжаю глупо улыбаться. — Поэтому, сладость, сейчас ты здесь.
— Н-но... — заикается, но я не даю ей продолжить несвязную речь. Это лишь потратит время этого вечера.
— Давай на чистоту, если тебе нужна иллюзия о существующих любящих родителях, я искусно совру, — решаю окончательно надавить на неё. — Но очевидно оно тебе не надо, ты умна, умна до чертиков, и явно была рождена не для этого мира. Да, несмотря на ненадобность, не было прерывания беременности, но это ничего не значит. Сейчас, если твой отец конечно не против, — я быстро взглянула на него, чтобы понять эмоции парня. Он рассматривал девчонку, не моргая, так завороженно... Кёрц излучал торжественность и восхищение своим телом, но только я могла это почувствовать. Она его не знает, поэтому видит лишь только малозначительную улыбку. Скорее снисходительную усмешку. — Думаю, ты могла бы остаться. У меня в твоём возрасте не было такой возможности, у тебя есть. Выбирай, а после...
Я выдержала короткую паузу, задумчиво прикусив губу.
— После твой папочка скажет, что думает. — Выделив это двуликое словечко, я ощутила, как рука Кёрца дрогнула на моём плече. Полагаю уже на тот момент я прекрасно знала, что он скажет, ответит, решит.
— Нет, — она мотнула головой и сощурила черненькие глаза, уже не смотря на меня. Девочка поднялась со стула, четко зная чего хочет. Лили смотрит на него, а её угольные туфельки слегка цокают об паркет. — Я не скажу ничего, — мне пришлось извернуться на этом чертовом стуле, лишь бы продолжить наблюдать это шоу. Малышка указала своим маленьким пальчиком на Кёрца, а я видела, как он преклонил голову, ведь ребёнок был достаточно низким. Она смотрела так серьезно, осознанно и ни капли юмора или шутки. — Я хочу уступить тебе, скажи ты, будь первым.
Готова была захлопать в ладоши от этого спектакля! Захватывающе, феерично, просто чудесно! Я в восторге, но жуть как хочу увидеть продолжение.
Кёрц, уверена, в шоке.
— Ты хочешь знать? Уступаешь мне? — девочка кивнула, но от того, что мужчина не торопился отвечать, выдерживая на ней свой тяжелый взгляд, она мельком оглянула меня. Я заметила этот испуг, который она вскоре спрятала в свой омут. — Так вот запомни, малышка, — Кёрц присел перед ней на корточки, чтобы хоть как-то соответствовать в росте. — Никогда, никому не уступай, а иначе я засомневаюсь, что ты моя дочь.
— Табита, — обратился он ко мне, резко поднимаясь и уходя в сторону лестницы. — Покажи нашей дочери её комнату, но не задерживайся. Я не люблю ждать.
***
Поначалу мне казалось, что это шутка. Разумеется, я совершенно не против, но сам факт того, что теперь мы отчетливо походили на полноценную нормальную семью просто нещадно бьёт голову, а мозг работает без устали от замкнутого круга, который основан на непонимании.
Её комната — самая необычная в этом доме. Она находится на втором этаже, ровно посередине крыла. Если смотреть с улицы, вам покажется, что это маленькая, вполне гармоничная и уместная пристройка к общей конструкции.
Окно, обтянутое лозой вдоль и поперёк всё же позволяло что-то разглядывать сквозь стекло.
Это не гостевая комната, а именно та, которая не было предназначена для чего-то определенного.
Прямо напротив двери окно, маленький диванчик может позволить часами наблюдать за лесом и трепещущими верхушками не имеющих своего конца деревьев в высоте. Зловеще, темно, необычно.
— Если ты захочешь, можно будет убрать с окна лозу, — обращаюсь к девчонке, чьё внимание сразу же привлекло узорчатое ветками окно. На моих сложённых меж собою руках футболка из моего гардероба, которая должна послужить Лили пригодной вещью для сна.
Странно и то, что её взгляд не привлекла кровать. В отличие от нашей комнаты, здесь она была ближе к стандартной, но такая же двухместная. По правую сторону вдоль стены стоит стол. Без шкафчиков, полок, без всего. Лишь только серебряный подсвечник поблёскивает в лунном свете, а капельки подтаявшего на свечках воска придают аристократичности и старости. Дальше стола расположен комод. В мягком покрытии ковролина приятно утопают ступни ног.
— Нет. — Девочка резко развернулась, отвлекаясь от рассматривания природных узоров на затянутом окне, и взглянула на меня взглядом полным какого-то странного испуга. Будто я сморозила нечто глупое и несуразное. — Оставьте это на окне.
Я успокаивающе улыбнулась ей, не понимая такой реакции лишь только на предложение. Я ведь не знаю её предпочтений, поэтому могла предположить, что она захочет свободно смотреть на внешнее пространство.
— Хорошо.
Я прошла к кровати, под серым пушистым пледом которой пряталось белое постельное. Аккуратно положив бордовую футболку на подушку и вспомнив про то, что мне сказал Кёрц, перед тем как удалился в комнату, решила поторопиться.
— Ванная комната прямо напротив, — я надавила на крученую золотую ручку двери, приоткрывая её. — И да, — повернула голову, смотря на Лили, которая не особо была увлечена скудным, но при этом особенным, не обжитым интерьером, — не думаю, что сегодня ночью тебе стоит приходить в наше крыло. Если возникнут вопросы, то прибереги их до завтрашнего утра.
Ей не стоит видеть как папа, наказывает маму.
— Я поняла тебя.
Лили спокойно кивнула и на этой ноте мы распрощались.