31. Действуй!
Утром я проснулась одна на кровати Чонгука. Открыв глаза, несколько раз огляделась по сторонам, чтобы убедиться – всё это не сон. Вчерашний вечер был вполне реален, и теперь я принадлежу только Гуку. Губы невольно растянулись в улыбке, даже несмотря на неприятную боль внизу живота. Может быть, вчера я и повела себя слишком легкомысленно, но сейчас ни о чём не жалею. Лучше, чем с Чонгуком, это произойти не могло, и сдерживать себя дальше было бы невыносимо.
Осторожно села на постели и откинула одеяло. На белой простыне ожидаемо обнаружилось несколько присохших бурых пятен, увидев которые я вдруг смутилась. Не хотелось бы, чтобы Гук их увидел. Не долго думая, стащила простынь с кровати и, завернувшись в неё, отправилась в ванную, попутно прихватив со стула футболку и своё нижнее бельё, очевидно сложенные туда Чоном, мысль о чём снова вогнала меня в краску.
Почти через час я повесила кое-как выстиранную простынь на бельевую верёвку, оделась и вышла из ванной, чтобы направиться в кухню.
— Завтрак остыл, Спящая Красавица, — улыбнулся парень, увидев меня. В кухне ощущался отчётливый запах сигаретного дыма, но я решила сделать вид, что не обратила внимания. Не хотелось портить такое утро ссорой.
— Я съем и холодный, очень проголодалась, — ответила, целуя Чонгука во всё ещё колючую щёку. Нужно будет намекнуть, чтобы побрился. Хотела было пойти к стулу напротив, но брюнет вдруг усадил меня к себе на колени, сомкнув пальцы в замок на животе.
— Со временем ты будешь хотеть есть ещё больше, — не без самодовольства произнёс он, пододвигая ко мне тарелку яичницы с жареными сосисками. — Это нормально. Калории будут сжигаться, аппетит усиливаться... — Чонгук усмехнулся, уткнувшись носом мне в шею. Я закусила нижнюю губу, вспоминая его вчерашние прикосновения, жар от каждого из них, что вгоняло в краску и вместе с тем снова распаляло пожар ниже живота. — Ты же понимаешь, что так просто тебе теперь не отделаться? Я же обещал сексуальное рабство.
— А статья за совращение вас не пугает, товарищ педофил? — фыркнула, для удобства держа тарелку одной рукой над столом и отправляя в рот кусочек сосиски.
— У нас же всё по обоюдному согласию, — напомнил он с ухмылкой, крепче обнимая меня за талию. — К тому же, мне безумно нравится тебя совращать. Чувствую себя редким ублюдком, но... хотя бы счастливым.
— Мне тоже нравится, что совращаешь меня именно ты, — призналась, не сдерживая улыбки. Даже слова о совращении сейчас не злили и не пугали. В животе приятно порхали бабочки, объятья Чонгука давали ощущения надёжности и защищённости, и было наплевать на всё, кроме него и чувств к нему, в которых я погрязла окончательно.
— Звучит как призыв к действию, — со смехом проговорил Чонгук, коснувшись губами щеки.
— Так действуй, — неожиданно даже для себя выпалила я, тут же потупив взгляд в тарелку с остатками яичницы. Сама себя пугаю.
— Работаю над этим. — Он потёрся кончиком носа о шею. — Помоешь посуду или мне помыть? Знаешь, вчера вечером я вдруг понял, что очень люблю мыть посуду.
— Я помою, — вызвалась, снова смущаясь от воспоминаний. До сих пор не понимаю, что на меня нашло тогда.
— Как пожелаете, сударыня, — согласился Чонгук, вставая со стула, не разжимая объятий. Он перенёс меня к раковине и поставил на пол, продолжая прижимать к своей груди, зарывшись носом в волосы.
— Вы ограничиваете мою свободу, сударь, — усмехнулась, включая воду. На самом деле мне до одури нравилось такое обращение. Хотелось всегда быть к Чону так близко, словно... склеенными, но врождённое упрямство и недавно проснувшееся свободолюбие желали немного подразнить брюнета.
— Я просто занимаю твоё личное пространство, — хмыкнул он, приподнимая футболку, лаская обнажившийся живот, поднимаясь выше, от чего я невольно прикрыла глаза, расслабляясь, борясь со стоном, норовившим сорваться с губ в ответ на прикосновения. — Останешься сегодня? — шепнул Чонгук на ухо, одной рукой поглаживая грудь, а второй беззастенчиво скользнув в трусики. От неожиданности я вздрогнула, до боли кусая губу, даже не сразу разобрав суть вопроса.
— Я... ммм... ох... Чонгук... — простонала, запрокидывая голову, подставляя шею губам парня, которые тут же припали к ней, жадно целуя. Меня бросало в жар от каждого уверенного касания. Щёки пылали, губы выдавали только молящие стоны, в голове не осталось ни одной разумной мысли, только безудержное желание снова слиться с Чоном, став одним целым.
— Так что? — не без издёвки спросил Чонгук, двумя пальцами оттягивая сосок, грубо массируя его, пальцы второй руки вытворяли со мной не менее потрясающие вещи, что ещё больше затмевало без того воспалённый разум.
— Ммм... — с губ сорвалось лишь невнятное мычание, тело дрожало, и я схватилась одной рукой за край раковины, чтобы устоять на ногах, хоть Чонгук вряд ли позволил бы мне упасть.
— Это «да»? — поинтересовался парень, не прекращая мучительно сладкой пытки.
— Чонгук... — выдохнула, опять не справившись с собственными чувствами. Низ живота уже едва не сводило знакомой судорогой, из-за чего тело совсем перестало меня слушаться, подаваясь навстречу умелым пальцам.
Не говоря больше не слова, Чон убрал руки, повернул меня к себе, снимая футболку и накрывая губы жадным поцелуем. Подхватив меня под ягодицы, усадил на уже не раз «осёдланную» кухонную тумбу. Я обняла его за шею, притягивая ближе, впуская в рот горячий язык, сплетаясь с ним, свободной рукой лаская грудь брюнета, легко проводя по ней ноготками, вырывая из его горла негромкий рык.
Он отстранился, чтобы расстегнуть джинсы и спустить их вниз вместе с нижним бельём. Пока он это делал, я снова в смущении разглядывала плитку, понимая, что веду себя немного глупо. Это мой мужчина, и я должна наслаждаться каждым участком его тела, но всё ещё не могу пересилить робость и посмотреть туда. К счастью, Чонгук не заставляет.
— Будет больно – кусайся, — ухмыльнулся парень, становясь меж моими коленями и отодвигая в сторону трусики.
Я неосознанно напряглась, приготовившись к новой боли, но не пыталась сжаться, наоборот максимально расслабилась, обхватив Чона за плечи. На этот раз он вошел резче, заставляя меня негромко вскрикнуть от пронзившей боли. Не такой сильной, как в первый раз, но всё же ощутимой.
— Прости, маленькая, — шепнул Чон мне на ухо, опаляя кожу горячим дыханием. — Ты ещё слишком узкая, потерпи, сейчас будет хорошо.
Молча притянула его к себе, впившись в губы, не целуя, а почти кусая, чтобы хоть как-то отвлечься от болевых ощущений. С не меньшей страстью и грубостью отвечая на поцелуй, Чонгук начал двигаться, удерживая меня за бёдра. Постепенно боль сменял уже знакомый пожар, за которым хотелось идти, выгибаясь навстречу каждому новому толчку, которые становились всё жестче и резче, но теперь отзывались во мне удовольствием и безумным желанием. Сегодня всё ощущалось уже немного иначе. Более ярко, с большей самоотдачей, уже без страха и застенчивости, что я чувствовала вчера.
Чонгук толкнулся в меня ещё раз, и я, глухо простонав в его губы, обмякла в руках, словно тряпичная кукла. Парень прервал поцелуй и, сделав последний толчок, покинул моё тело, излившись на бедро белесым семенем.
— Давно мечтал сделать это здесь, — нарушил тишину Чон спустя некоторое время. Он взял кухонное полотенце и осторожно провёл по внутренней стороне моего бедра, после выбросив его на пол и снова обнимая меня. — Надо будет повторить.
— Обязательно, — устало кивнула, чувствуя спиной холодную стену, к которой привалилась. — Но не сегодня. Мама и так что-то подозревает.
— Думаю, ей есть о чём беспокоиться, — хохотнул парень, нежно целуя моё плечо. — Ладно, так уж и быть, завтра после занятий. И это не обсуждается.
— Слушаюсь, учитель, — засмеялась, неожиданно подумав, что в этой ситуации фраза звучит весьма двусмысленно. — Кстати, мы в школу не опоздали? — запоздало спохватилась, садясь на тумбе.
— Ко второму успеем, — уверил Чонгук, чмокнув в висок. — Но, согласись, первый того стоил.
Спасибо, что дочитали данную главу. Люблю каждого ❤️