part thirty-four
Brittney Elizabeth Wheels
В моей душе все обрушилось, когда Макс ушел. В его глазах мы с Остином были хоть и противоречивой, но парой. Это было и смешно, и грустно, одновременно. Потому что то, что было между нами - сплошной чертов абьюз.
— что это, блять, было? — вспыхнул Ник.
— то, что тебя, блять, не касается. — со схожей интонацией произнесла я, вызывая у ублюдка ещё большее бешенство.
Мне нравилось играть на его нервах, и так же сильно мне нравилась мысль о том, чтобы задушить его.
— ты говорила ему что-то о нас? — спросил голубоглазый.
— я не трачу свое драгоценное время на то, чтобы говорить о тебе, Остин. Прикуси язык.
— ты сегодня дерзкая, я вижу. — мерзкая ладонь парня поползла вниз по моей ноге. Я сморщилась, ударяя его по руке так сильно, как только могла. — что-то не так?
— никогда больше не тяни ко мне свои противные руки, Остин. Ты отвратителен, я найду способ обернуть все против тебя. — процедила я, поднимаясь. К моему горлу подобралась тошнота, я удерживала ее как могла. — ты не выберешься из своего собственного позора.
— о, я буду ждать этого с нетерпением. Но, имей ввиду, пока ты пытаешься обыграть меня, я уже рою тебе яму. — он отдернул мою руку, — и, пока ты все ещё не нашла выхода, идиотка. Играй на публику. Ты – моя девушка. Не позволяй своему сумасшедшему характеру портить мою репутацию.
Его ехидные глаза пугали меня, но не так сильно, намного больше они злили. Хотелось обрушить стены этого дома ему на голову. Хотелось заставить его страдать. Но что я могла предпринять против его угроз? Даже если они и были ложными, то все равно действовали и давили на меня. Эта чертовски злило, потому что давным давно, я запретила себе выражать эмоции, с помощью которых меня можно было поймать на крючок. Но сейчас я ощущала себя беззащитной, до дрожи в коленках и боли в костях.
Когда я выбралась из его жёсткой хватки, ощутила то, насколько мне не хватало воздуха. Мою шею будто сжали, закрывая доступ к кислороду. Сердце участило свой удар, оно выпрыгивало из мое груди. Было страшно, что кто-то увидит вспышку моей панической атаки. Обернувшись вокруг, я вдруг вспомнила все самое отвратительное, что происходило в моем прошлом. Я должна была избегать подобных ситуаций, как с Остином, потому что они заставляли меня нервничать. Мне нельзя было испытывать резких подъёмов эмоций, поскольку я стремилась к реабилитации, а это сбивало и лишь ухудшало все, что я имела на данный момент.
Я должна была убираться отсюда.
Райли не было поблизости, но в этом вовсе не было ее проступка. Она не была в долгу следить за мной. Я не ребенок, который нуждается в опекуне. Макс ушел черт знает куда. Он думал, что Ник - тот в ком я нуждалась, несмотря на собственное отвращение, но он не знал, что этот парень - и есть то, чего мне стоит избегать.
Я метнулась к уборной, сталкиваясь к неизвестным парнем. Воздуха становилось все меньше. Комната была занята, я поняла это, когда услышала внушительные стоны, доносящиеся из кабинок.
Моя голова закружилась.
Забивая на все происходящее, я обратила внимание на лестницу наверх. Балкон. Я плюнула на тот факт, что он был на самом верху, почти у крыши, и даже на то, что я с предостережением относилась к высоте. Я просто жаждала воздуха. Свежего, способного вернуть меня к чувствам. Пробираясь сквозь очередные компании, я поднялась наверх. Усаживаясь на плитку, я вдохнула полной грудью, тяжело откашливаясь.
Я так мечтала, чтобы это закончилось.
Мне просто хотелось жить, как нормальный человек. Иметь способность общаться и весело проводить время. Чувствовать заботу и научиться доверять. Любить и не бояться своих гребанных чувств.
Достав из кармана свои родные Marlboro, я зажала сигарету между зубами, закуривая. Мне хотелось бросить, но что могло успокоить меня больше, чем это? Когда простой никотин попадал в мои лёгкие, я начинала ощущать свою жизнь невесомой. Такой, какой она в самом деле являлась - бессмысленной. И я была согласна на это больше, чем на то, чтобы искать в ней свой обречённый смысл. Не было проблем в том, чтобы отречься от роли человека, который пытается жить. Я могла бы просто дожить свой остаток дней, потому что не выдержала бы и недели в таком темпе.
Что я могла потерять? Что у меня было? Что я могла бы предложить?
Никчёмно.
Я стыдилась того факта, что струсила перед многими вещами. Например перед своими же чувствами к Максу. Я могла бы, если бы захотела и попыталась. Если бы я приложила усилия, то возможно сейчас было бы проще. Вэйкер не сердился, если бы знал, что на самом деле творится между мной и Остином. Шатен свернул бы его чертову голову, не дал меня в обиду. Но я боялась ввязать его в свое дерьмо. Я была трусом.
Моя голова снова пошла ходуном, и я зажмурилась, чтобы не видеть вращающиеся в моих глазах далёкие огоньки и крыши высокоэтажек. Гул машин, которые ездили снизу, стал громче. Я слышала смех из комнат подо мной, и это сдавило мою голову.
Я прижалась ладонями к ушам, чтобы избежать эти звуки. Наверное, со стороны это выглядело жутко, но на момент панической атаки я не придавала этому всякого значения.
— Бриттни? — я слышала голос, но не имела способность откликнуться на него. — хэй, детка, в чем дело?
Теплые руки Макса легли на мои, спуская их с ушей. Он посмотрел в мот глаза, и я прочитала в его взгляде волнение и непонимание происхождящего.
— Макс.. — я заикалась, делая жадные глотки воздуха, — я не могу дышать.
— все хорошо. Посмотри мне в глаза. — я снова окунулась в его напряженный взгляд. — сделай вдох ртом, Бритт. — это был почти приказ, но такой мягкий, что я повиновалась. — а затем медленно выдыхай носом. Ну же.
Он погладил мои коленки, снова повторяя слова, которые говорил раньше. После того, как я выполнила действия около четырех раз, мое дыхание постепенно стабилизировалось. Мой лоб вспотел от того, что чувствовала несколькими минутами назад, Вэйкер протер его рукавом своего свитшота, перебирая мои волосы. Это действительно очень успокаивало.
Через минуту нашего молчания, когда мое дыхание было нормировано, я закрыла глаза, опуская голову на плече Макса. Мне было все равно на правильность этого поступка. Я просто хотела умиротворение, которое получала только рядом с ним.
— как ты сейчас себя чувствуешь? — спросил шатен. Его карамельные глаза блуждали по моему лицу.
— лучше. Спасибо. — кивнула я, желая провалится пол землю за такую слабость перед ним.
Вэйкер рассеянно покачал головой. Перебирая мои пальцы, массируя каждый, он отвлекал меня. Это действительно было приятно, но я понимала, к чему он вел.
— ты ведь понимаешь, что нам нужно поговорить об этом, малышка Уилз? — он снова аккуратно провел по моей руке, — я вижу, что что-то тебя тревожит, но я не могу знать что именно, Бриттни. Я хочу помочь, хорошо? Я давно следил за твоими страхами, я заметил, что вызывает у тебя тревогу и беспокойство, но мне нужно знать причину этого. — он поцеловал мою ладонь. — что тебя так запутало, детка? Почему ты боишься людных мест, и из-за чего у тебя панические атаки?
Я не могла поверить. Он замечал это и переживал? Я никогда не чувствовала себя нужной кому-то, будучи привыкшей, что никто не видит мои «наклонности». Я говорила об этом только со своим психологом и психиатром, недавно смогла открыться Райли, но как я могу открыть свой шкаф со скелетами Максу? Как он воспримет это, посчитает ли глупостью мои слова? Хоть физически мы и не были близки, но я чувствовала эту связь. Я ощущала привязанность, я.. доверяла ему? Наверное нет, определено не полностью, но этого пока было достаточно.
— Макс, я..
— я не хочу тебя заставлять, но я тот человек, который переживает. Даже если между нами нет ничего того, чего бы я так желал, я волнуюсь. — он провел ладонью вниз по моей ноге, успокаивая меня очередным мягким жестом. — что тебя так ранило?
Я выдохнула, окунаясь в тот тёмный омут – прошлое. Это то, что всегда меня беспокоило. И сейчас я собиралась выплеснуть это на человека, которого любила. И, скорее всего, планировала отпугнуть его своим дерьмом.
Я выдохнула, утыкаясь взглядом в пустоту. Я не могла смотреть в глаза человека в такие минуты.
— ты никогда не задумывался, почему я живу одна в большом штате будучи несовершеннолетней? Без родителей, братьев или сестер.
— я думал об этом, но решил, что на то есть свои причины.
— есть, и их уйму, — я втянула воздух носом, — мои родители никогда не воспринимали меня, я была черным пятном в их жизни, поэтому они решили, что хорошим решением будет до смерти меня избивать. — прокашливаясь, я продолжила, пытаясь расслабиться и перестать тревожиться. — отец бил меня с момента моего осознанного возраста – в районе десяти лет, я предполагаю. Некоторые отрывки моей жизни настолько перемешались, что я перестаю давать отчёт тому, сколько мне лет было в тот момент. Но все остальное я помню слишком отчётливо. Особенно количество крови вокруг меня. Отец был умен: он бил туда, где шрамы почти не оставались или были незаметны. Однако в сравнении с тем, какие ранения это оставило на моём психическом здоровье, мое физическое состояние не имеет значения.
— почему он делал это, где была мама? — нахмурившись, спросил Макс. Его глаза потемнели в процессе моего рассказа, я видела, как он закипал злостью и сожалением.
Но мне не хотелось, чтобы меня жалели.
— я не знаю причины, Макс. Мне всегда хотелось знать, что такого я натворила за маленький промежуток жизни, чтобы испортить ее им. Они не говорили со мной об этом, более того, им был противен мой голос, как и мне их. Был лишь Джерами, мой брат. Только он поддерживал меня, пытаясь их остановить, но ему не удавалось видеть все то, что они делали. В основном, в такие моменты Джер был в школе.
— они не трогали его?
— нет, только меня. — я сглотнула, подбираясь к самому тяжкому, — но он умер в свой день рождения. — я всхлипнула, падая лицом в коленки.
Я могла пережить любую тему, я почти переварила все пройденное, но не брата. Никогда.
— вот черт.. — рассеянно прошептал Макс, крепко прижимая меня к себе. Я уткнулась лицом в его твердую грудь, тихо плача.
Это снова была слабость, сейчас я не хотела об этом думать, но завтра я буду сожалеть.
— это не все, — прохрипела я, — у меня биполярное расстройство, я узнала от этом в четырнадцать. Но развивалось она намного раньше. Единственный плюс жизни в том доме, лишь в том, что у меня были деньги в неограниченных количествах. Родители содержали крупную кампанию, и, чтобы я их не беспокоила, засыпали меня купюрами. Я смогла оплатить психолога и врача психиатра. Я чудом не попала в психушку со своей стадией, все действительно очень плохо. — я замерла, — а теперь, зная обо мне всю эту информацию.. Думай сам, нужен ли тебе такой человек, Макс.
Пару секунд Макс размышлял. Это напугало меня, но я была готова к подобному. Он имел право отказаться от меня.
— ты очень сильная, Бриттни. Клянусь, я никогда не встречал людей, которые пережив такое, стараются жить и стремиться к лучшему. Я горжусь тобой, детка. — Вэйкер прижался губами к моим волосам, поглаживая мой позвоночник. — никогда даже не заикайся о том, что я могу подумать отказаться от тебя из-за того, что ты пережила. Наоборот, это заставляет меня ещё больше восхищаться твоей личностью.
Я заплакала ещё сильнее.
— черт возьми, я чувствую себя такой тряпкой, говоря с тобой об этом. Я не хочу плакать и требовать проявления жалость. Прошу, не относись ко мне иначе. Я все тот же человек, просто сейчас ты знаешь обо мне больше, чем раньше.
— никогда, Уилз. Запомни, никогда так не говори. В моих глазах ты все та же сильная личность. — он поцеловал меня в висок, — я буду рядом всегда и несмотря ни на что. Нам необязательно быть парой, чтобы я был готов выслушать тебя или поддержать. Я уважаю твое решение, как бы обидно мне не было от того, что ты выбрала не меня. Тебе, как и любому человеку, нужен тот, кто будет рядом, и я готов сыграть эту роль, детка. Я буду рядом. Всегда.
— черт, Макс, я чувствую себя отвратительно из-за этого.. — я заплакала ещё сильнее.
Мне хотелось спрыгнуть с чертовой крыши, лишь бы не ощущать безысходность, топчущую меня изнутри.
Я чувствовала эту близость между нами, когда горячие руки Макса крепко обнимали меня и успокаивали. Я хотела бы сделать то же, хотела бы провести по его волосам своими ледяными ладонями, но у меня не было сил. Я хотела лишь избавиться от назойливого чувства вины за то, что вывалила все это. Мои чувства не должны были выходить за предел моего четкого контроля. Это было непозволительно.
Мои всхлипы были громкими и чувственными, они будто избавляли меня от излишних мыслей. Макс был мне нужен, слишком сильно. Более того, я даже нуждалась в нем.
Словах, руках, опоре.
— не содерживай свои эмоции, детка. Не передо мной. Плачь, потому что я рядом и хочу забрать твою боль себе.
— я слабая, Макс. Я плачу, как гребанная истеричка. Ты не должен пытаться помочь, это мое дерьмо..
— т-ш-ш, Бритт, — он поцеловал макушку моей головы, — тише, все в порядке. Все хорошо. Ты очень сильная.
Эти слова заживляли лучше, чем любые средства. Его голос давал надежды на то, что все ещё может наладиться. Я хотела забыть все, что было до Макса, и начать с чистого. Лишь бы быть с ним. Я крепко держалась за его руки, чтобы не упасть назад.
Но пол, что был под моими ногами, исчезал. И я падала вниз.