part twenty-three
Любовь.
Любовь, любовь.
Полное дерьмо.
Возможно, я бы сделала другие выводы, если бы ощутила что-то подобное. Но меня никогда не любили.
Никогда.
Родители считали, что любовь нужно заслужить. Я процитирую: «чтобы тебя любили, Бриттни, ты должна быть больше, чем просто человеком. От тебя нет толку, ты просто существуешь. А поэтому, ты никогда не ощутить то, что ощущает твой брат.» Слова матери, потому что отец не звал меня первым именем.
Я возненавидела это, но приняла близко к сердцу. Даже записала в дневник с фразами. Но мне не хотелось пытаться заслужить чьи-то чувства.
Я всегда утверждала, что не нуждаюсь во внимании, но, наверное, таким образом, я пыталась внушить это самой себе. Мне хотелось заботы, но я ее не заслуживала.
Всегда, когда кто-то проявлял даже самые маленькие знаки внимания по отношению ко мне, я настораживалась. Мне казалось, что люди пытались вытянуть из этого выгоду.
* * *
Мой стол был пуст, потому что я была заядлым интровертом, вовсе не по причине одиночества. Наверное.
Мне хотелось переварить начало этого дня. Гребанное утро, взбесившее меня до зуда в фалангах пальцев. Я не должна была злиться на такую бредню, эта девушка не заслуживала моей злости и даже голоса. Я должна была быть спокойнее.
Что-то в сердце трепетало, когда я на минуту позволяла себе думать, что Макс действительно сказал ту фразу, которая мне послышалась.
«Я правда влюблен в тебя, как идиот». Вероятно, он бредил от недосыпа. Вэйкер не был способен на такие фразы. Он был чёрствым, но лучше, чем я. Потому что он разделял ту грань, между адекватностью и пересечением границ. Он мыслил здраво, но, все же, оставался слишком умным типом.
Райли говорила мне несколько фактов о нем. Потому что они с Джеем — ее парнем — были лучшими друзьями с детства. Наверное, Уокер был единственным человеком, которому Вэйкер доверял.
То, что Вэйкер так часто ходил за мной, было не удивительным, полагаю. Я девушка, а для таких, как он, это источник удовольствия и удовлетворения. Мне бы хотелось верить в его нежность и вестись на эту приманку, но падать будет больно, а я этого не хотела.
Потому что он бы не словил.
В конце концов, он бы не вынес меня и мою душевную болезнь. Я бы быстро ему наскучала.
На самом деле, я слишком много размышляла о всякой ерунде. Мне стоило торопиться, поскольку время часового ланча заканчивалось, оставалось около десяти минут, а я все ещё сидела с блокнотом, листая учебник. Мой карамельный кофе был уже холодным, и я попротивилась его допивать.
Аппетит пропадал, когда я была в смятении.
— Бриттни! — заносчивый голос постиг меня, когда уже поднялась, шагая в сторону кабинета. — привет, я искал тебя сегодня.
Зачем, черт возьми.
— привет, Ник. — я сдержанно улыбнулась, но покосилась, когда блондин потянул руки в мою сторону. — кхм.. не стоит.
— не любишь объятия?
Не переношу прикосновения. Кто давал ему права пытаться коснуться меня?
— что-то вроде того. — мне всё ещё хотелось пытаться быть вежливой хоть с кем-нибудь на этой земле. — ладно, так зачем ты меня искал? — резко перевела я тему.
Ник улыбнулся, озаряя меня белой сверкающей улыбкой. Но это не та улыбка, которую я любила.
— точно! — вспоминает он, — в пятницу у меня матч, черт, я так волнуюсь. — он изображает негодование, — я готовился к нему в течении нескольких месяцев. Наша команда обязана одержать победу, но все зависит от того, как мы...
Бла, бла, бла.
Снова этот детский лепет, не вызывающий у меня никакого интереса. Мне жаль, что я такая стерва, но мне просто нудно это слушать.
— это здорово, Ник. Думаю, у вас все получится. — желаю удачи. Какая же я лицемерная тварь.
— спасибо, это мило, что ты переживаешь. — он улыбнулся уголком губ. Это что, было смущение? Вэйкер никогда не смущался.. Стоп, какого черта. Причем здесь он? — я бы хотел, чтобы ты пришла на мой мач, Бриттни. Это будет очень важно для меня.
Что, черт тебя побери? Я? На матч Остина? Незнакомого мне человека?
— Остин.. — я прокашлялась, — Ник, я не думаю, что у меня выйдет. Я построила себе плотный график, и навряд ли найду на это время. — я тараторю, потому что хочу остаться дома, мать вашу. — извини, мне жаль.
— ну Бриттни, мы же друзья, в конце концов.
Что? Друзья?
От этого щенячьего взгляда меня выворачивало. Зачем пытаться со мною дружить? Как мой образ может вызывать у лучезарного человека расположение или интерес?
— черт, — я тихо выругалась. Просто хочу быть нормальным человеком. — ладно, во сколько твой мач, Ник?
— я напишу тебе точное время в течение недели, Бриттни. Спасибо, мне невероятно приятно, что ты будешь в качестве зрителя побуждать меня к победе. — он касается моей ладони, сдерживая ее, чтобы я не отдернула. — у тебя доброе сердце.
Оно ледяное.
— не благодари меня, Ник. — хмыкаю я, вытягивая свою руку. — до встречи.
— пока!
Я разворачиваюсь на пятках, уходя прочь. Я, блять, полная идиотка.
Дело даже не в том, что мне не интересен этот вид спорта. Я не хочу появляться в общественных местах, с кем-то пересекаться. Тем более, когда дело касается Остина. Мне все равно на него, его матч, проигрыш или победу. Я не должна была соглашаться туда идти.
Теряя ориентацию в пространстве, я останавливаюсь у стенки, массируя виски пальцами. Я определенно чувствовала что-то не то. Чье-то присутствие.
И, когда моя голова, чудным образом поворачивается правее. Я встречаю взгляд.
Темный, пугающий. Выражающий озлобленность и угрозу.
Вэйкер смотрел в мои глаза так, будто хотел кого-то убить.
Но он бы вряд ли ударил бы меня.
Max Derk Vayker
Я не привык проигрывать в чем-то, поэтому, не услышав ответа на свое а-ля признание, вскипел.
Мне хотелось разрушить стены школы, обрушив их на голову Ника, пытающегося отобрать у меня Уилз.
Я не считаю нужным обозначать людей, как принадлежность, но когда это относится к Уилз, миссия становится невыполнимой. Да, это неправильно, но, все же, она моя. Не в том животном смысле и контексте, который используют идиоты, называя девушек собственностями. Уилз не вещь, но я все равно не позволю никому препятствовать мне и тому, что нам предстоит.
Потому что я, черт возьми, одержим ею.
И если она затеяла эту игру с Остином, ей придется признать, что она проиграла.