Глава 42
Дея проснулась от ярких лучей солнца играющих на её лице. Открыла глаза, разглядывая комнату в серых и голубых тонах. Стенные часы показывают 11:15. Она зевает, поворачивает голову на бок. Рядом с ней поверх одеяла спит Фрейд. Солнце, ласкающее его лицо, мужчину, похоже, не беспокоит. Сон его крепок и безмятежен.
Она, старается не шуметь, вылезает из-под одеяла, спускает ноги на пол. Не обнаружив телефон, на цыпочках покидает спальню. Двинулась к ванной, припоминая, что именно там оставила одежду, а значит и телефон. Прокравшись по коридору, Дея потянулась к ручке двери, желая попасть в ванную комнату, когда дверь распахнулась, и перед ней возник полуголый мужчина крепкого сложения, мышечной массе которого мог позавидовать даже Геркулес. От неожиданности Дея взвизгнула, отпрянула от незнакомца, потянула майку Фрейда вниз, желая прикрыть едва ли не колени.
— Простите, я Вас напугал, — улыбнулся Геркулес, обнажая белоснежные ровные зубы. Его оценивающий взгляд пробежался по Дее, начиная с макушки и кончая пятками, задержался на груди, видневшейся в натянутом вороте майки и стройных ножках. Он поправил резинку боксеров (единственного предмета одежды), протянул Дее руку со словами: — Юрий Прудников. Хозяин квартиры.
Из спальни донёсся шум — Фрейд вскочил с кровати. Распахнулась дверь и с встревоженным криком: «Дея? Дея! Что с тобой?», — в коридоре возник помятый ото сна Фрейд.
Дея мгновенно прижалась к нему, продолжала натягивать майку на коленки. Не сводила глаз с Прудникова, цепляясь пальцами свободной руки (второй держала майку) за Фрейда, выдавила:
— Я с ним.
— Я догадался, — засмеялся Прудников. — Доброе утро, Илюша. Что ночью было не до сна, отсыпаетесь барин? — продолжал веселиться он.
— Доброе, — отозвался Фрейд, нахмурив брови.
Дея покраснела, сильней прижалась к Фрейду.
— Я так понимаю, Вы шли в ванную? Я видел там оставленные Вами вещи, — ухмыльнулся Прудников. — Не смею больше задерживать юная леди. — Он отступил, пропуская внутрь Дею.
Дея оторвалась от Фрейда, скользнула в ванную. Закрылась изнутри.
На полу лежали её джинсы, блузка, носки. Возвышалось над кучкой вещей нижнее бельё.
— Боже, — скривилась Дея, хлопнула себя по лбу. Ладонь сползла, прикрывая смущённые глаза. Прудников, этот огромный мужик видел её трусики и, конечно же, реши, что они с Фрейдом всю ночь занимались… — Господи! — простонала она. Дея включила воду.
— Кофе будешь? — спросил Прудников вошедшего вслед за ним в кухню Фрейда.
— Можно, — отозвался Фрейд. Он сел на стул, откинулся на спинку, потёр лицо руками.
— Это, конечно не моё дело, но, сколько ей лет? — спросил Прудников, наливая Фрейду кофе из турки.
— Пятнадцать. Через два месяца будет шестнадцать, — ответил Фрейд. Конечно, он догадывался, о чём думает Юра, практически видел картинки, возникающие в его похотливой голове, но не торопился объясняться. Его занимали мысли более важных проблем. Он думал о Дее и их совместном будущем. Есть ли оно у них вообще? И неужели он серьёзно намерен ждать её совершеннолетия? Два года совместного проживания и воздержания? Секс немаловажная составляющая брака и вряд ли их неподкреплённая физической близостью платоническая любовь протянет хотя бы год. Они не могут быть друзьями, надеясь в будущем стать любовниками. Это какой-то бред! Либо они становятся полноценной парой, либо разрывают любые отношения. Чёрт! Но не это ли он проделывал месяц назад? Не он ли игнорировал её? И что из этого вышло? С её исчезновением из его жизни мир перестаёт иметь значение. Жизнь становиться не просто безразличной и скучной, она, в сущности, просто не нужна…
— …Фрейд! — помахал рукой перед лицом Фрейда Прудников. — Ты здесь?
— Да, — отозвался Фрейд, вырываясь из потока мыслей. Он отхлебнул кофе из стоящей перед ним чашки.
— Я говорю, не боишься, что тебя посадят за неё? — повторил вопрос Прудников.
— Нет. — «А лучше бы посадили. Тогда я был бы от неё далеко и не боролся с желанием обладать ею».
— Слушай, Фрейд, — Прудников присел рядом с ним, подался вперёд, заговорил тише: — А как она вообще? Ну, в постели. У неё наверно там всё узко…
— Заткнись! — вскочил со стула Фрейд. — Юрка заткнись, пока я тебе не врезал! — выплюнул Фрейд, сжал кулаки, стиснул зубы. Если бы подобное произнёс кто-то другой, этот кто-то лежал бы уже на полу ничком с разбитой рожей.
— Илюх! Да ты чо! Я ж просто спросил, — опешил Прудников, глядя на покрасневшее от гнева лицо Фрейда, раздувающиеся ноздри.
— Никогда больше…ни одного слова в её адрес… — пыхтел Фрейд. Глаза его налились кровью. Пальцы, сжимавшие кулаки побелели от напряжения.
— Илья, да успокойся ты, — заговорил Прудников. Он осторожно поднялся со стула, медленно, будто имея дело с неизвестным диким животным, протянул руку, осторожно положил её на плечо Фрейда, и когда убедился, что конечности его ничего не угрожает, начал похлопывать, дабы успокоить приятеля. — Я же не знал, что у тебя с этой девочкой всё серьёзно. Я не хотел обидеть ни тебя, ни её. Блин, ну ты тоже меня пойми. Какая у меня должна быть реакция? Я с утра в свой квартире вижу почти голую малолетку. Ещё и из твоей постели. И это при том, что ты отказал тогда той, ну помнишь…
— Помню, — бросил Фрейд, чувствуя, как волна нахлынувшего гнева начинает отступать.
— …Вот я и подумал, что ты после развода во все тяжкие. Потянуло на нимфеток, как у Набокова…
— Я не спал с ней, — сдался Фрейд. Он убрал Юркину руку с плеча. — Я люблю её, но не могу,…не могу…перейти черту. Чувствую себя мерзавцем. — Признался он, глядя на ползущую вниз челюсть Прудникова.
— То есть, — силясь поднять отпавшую челюсть, произнёс Прудников, — Она ложится с тобой в постель, прости, пожалуйста, без трусов, а ты даже не…Всё! Всё! Тема закрыта! — поднял вверх руки Прудников, заметив вновь наливающееся гневом лицо Фрейда. — Илюха, я больше ни слова ни пол слова. Твоя девочка, твоя любовь, твои проблемы…
— Спасибо.
—…Я по-прежнему хорошо к тебе отношусь, и ты по-прежнему можешь жить у меня сколько захочешь. Можешь даже приводить сюда совершеннолетних девок, только Фрейд, дружище не води ЕЁ сюда больше. Сам понимаешь, сейчас такое время, она малолетка, а мы с тобой два взрослых мужика и все в одной квартире. Я рад, что ты не боишься сесть, а я вот опасаюсь. Будет обидно загреметь за решётку только потому, что был свидетелем. Ты же знаешь наше правосудие, если дело до суда дойдёт, припишут и групповуху. Им там для отчётности, а расхлёбывай я.
— Да, без проблем братишка, — кончиками губ улыбнулся Фрейд, глядя в сконфуженное лицо Прудникова.
— Ты без обид? — спросил Прудников.
— Конечно. Какие обиды? — Фрейд протянул Прудникову руку, которую тот охотно пожал. На душе остался неприятный осадок.
— Фрейд, — позвала возникшая в дверном проёме кухни Дея.
Прудников встретившись с ней взглядом, отвёл глаза.
Фрейд обернулся. Губы его растянулись в улыбке. Он подошёл к ней, пробежался подушечками пальцев по бархатной щёчке. Она выглядела встревоженной.
— Я домой, — зашептала она. — Камиль звонил. Мне попадёт. — Губы её задрожали.
— За что? — не понял Фрейд.
— За то, что дома не ночевала, — прошептала Дея. Она закусила нижнюю губу. Глаза её увлажнились.
— Я провожу тебя. Провожу до дома. Поговорю с ним…
— Нет! — крикнула Дея, так что подпрыгнул даже Прудников. Она вся задрожала. — Я вызвала такси. Я поеду одна.
— Ладно. Вряд ли он обрадуется моему визиту, — сказал Фрейд. «Даже если поверит, что между нами ничего не было». — Ты позвони, когда доедешь. И когда всё прояснится. Хорошо?
Дея кивнула.
Он быстро поцеловал её.
Она надела кроссовки, взяла с вешалки куртку и сумочку, покинула квартиру.
Дома Камиль устроил настоящий скандал. Подарил Дее две тяжёлые оплеухи, оттаскал за волосы. Свои действия он сопровождал отборной бранью пятнающей честь девушки. «Малолетняя потоскушка», из уст Алёны в сравнении с руганью брата, казалась комплиментом. Когда у Камиля закончились синонимы и ассоциативные выражения «падшей женщины», он, крепко держа сестру за мягкие густые, но уже порядком потрёпанные им же волосы, зашвырнул её в спальню, вынес приговор: «Месяц домашнего ареста»!
Дея написала Фрейду о заключении в стенах квартиры сроком на 30 календарных дней. Подробности наказания опустила. После чего ворвавшийся в комнату Камиль отобрал у Деи телефон.