19 глава
Данил
Музыка стихает. Недовольно поднимаю глаза от телефона, на котором не ловит сеть, а значит, я не могу посмотреть домашние камеры. Бесит. Хочу знать, чем занимается моя «головная боль».
— Ты, ты и ты, — показываю на девчонок, стоящих на сцене. — Остальные — свободны.
Агрессивные запахи женских духов смешиваются с дымом, а от стробоскопа, отражающегося в блестящих стрип-костюмах, рябит в глазах.
В желудке плещется голый вискарь. Мое хорошее настроение скребется на уровне плинтуса. Где мой ужин, блять? Неужели так сложно сообразить закуску?
— Дальше по трое запускай, — говорю администратору и прикрываю глаза, спускаясь по спинке дивана ниже.
— Ваш заказ, — официант ставит передо мной тарелку с нарезкой и канапе.
Конечно, так себе ужин, но что поделать, кухню здесь ещё до конца не доделали. Надеюсь, что к открытию успеют.
Нужно заканчивать с самостоятельным набором персонала и драть всех ещё жёстче. Кому не понравится — на выход.
В зале включается продолжение композиции, но я не спешу реагировать на новых девушек. Мне достаточно пары взглядов, чтобы оценить потенциал каждой, а вот еда ждать не может.
— Дань… — как-то сдавленно, то ли смеясь, то ли опасаясь, меня окликает Валерий и трогает за плечо.
— Чего? — Недовольно хмурясь, поворачиваюсь к нему и дожевываю огурец.
— Ты туда посмотри, — кивает головой в строну сцены. Я, нехотя, поднимаю глаза. Что я там не видел?
Еда застревает в горле. Мое сознание начинает сужаться до одного человека. До неё.
Как в первый раз, когда увидел Юлю после наркоза. На пару секунд растеряно зависаю, чувствуя в голове ураган.
Моя женщина. Вьётся возле шеста. Неумело танцуя, но зато эффектно раздеваясь. На губах вызывающая улыбка. Глаза горят. Волосы взлетают в такт битам. Бретелька платья скользит по плечу. За ней — вторая.
Единственное, что оправдывает сейчас Юлино поведение, это то, что смотрит она только на меня. В глаза. Сука! Как вообще она здесь оказалась?
Злость сменяется ревностью, а потом меня накрывает такой нехилой волной возбуждения, что мышцы сводит, а член упирается в ширинку. Но оторвать взгляд и остановить то, что вижу, я почему-то не могу.
Наблюдать за тем, как строптивая женщина прогибается — это маньячное удовольствие. Как далеко она сможет зайти?
— Стоп музыка!
Валера решает вопрос за меня. Ещё пара парней из охраны удивленно присвистывают.
Это слишком, моя девочка… Я молча беру со стола ствол, встаю, одним резким движением переворачиваю стол в сторону, освобождая себе дорогу, и подхожу к краю сцены.
— На колени, — говорю жестко и показываю направление движения к себе рукой, в которой зажат пистолет. Он не заряжен. Но никто об этом не знает.
Девочки в шоке оседают кто-то на сцену, кто-то на пол. Охрана вскакивает с диванов. По залу прокатывается ропот.
— Вышли все! — слышу за спиной грозное. Не зря я плачу Валере.
Народ резво утекает, перешёптываясь.
Юля стоит, вжавшись спиной в пилон, кусает губы и практически не дышит. Ее взгляд блуждает от моего лица к оружию. Показательные воспитательные меры — наше все. Прости, малышка.
— Даня? — Предупреждающее окликает меня Валера.
— Все в порядке! — Отзываюсь, чувствуя, что от адреналина даже протрезвел.
Дверь хлопает. Теперь мы одни.
— На колени я сказал, — повторяю Юле, но чтобы не пугать ее больше, кладу ствол на край сцены. — Я жду тебя.
Она достаёт что-то из лифа платья и зажимает это между губами. Медленно опускается в догги и ползёт ко мне по сцене гибкой кошечкой.
Ее грудь в этой позе без поддержки бретелей выглядит нереально пошло. Меня макает в горячие фантазии, а яйца начинают пульсировать.
Я протягиваю руку к Юлиному лицу. Беру пальцами за подбородок и заставляю посмотреть в глаза.
— Посмотрела, как я работаю? — Прищуриваюсь.
Она кивает в ответ.
— Очень плохо, Юля, — я сжимаю пальцы, — Я сказал тебе идти спать, а ты подставляешь неравнодушных к тебе мальчиков. Что вечером, что сейчас…
Она распахивает глаза и мотает головой.
— Что там у тебя? — представляю ладонь.
Моя девочка, послушно касаясь нежными губками, оставляет в моей руке кольцо.
— И? — Грозно веду бровью.
— Хочу быть твоей женой… — говорит срывающимся шёпотом. — Только твоей. Не злись, пожалуйста… Я поставила свою подпись там…
Я веду по ее губам большим пальцем, стирая слова, и чуть проникаю в рот.
— Мне нужна послушная жена, — прихватываю ее за шею и тяну на себя, — А ты ведёшь себя плохо. Очень плохо, Юля. — Приближаю наши губы, оставляя миллиметры. — Тебя придётся воспитывать.
Ее глаза захлопываются.
— Да… — слетает на мои губы ее горячее частое дыхание.
— Наказывать…
— Я понимаю…
Чувствую пальцами ее зашкаливающий пульс. Юля нервно переступает с ладошки на ладошку и тяжело сглатывает.
Срываясь, я ненадолго припадаю к ее рту, вкручивая язык, между губ. И в тот момент, когда начинаю чувствовать робкий ответ, отстраняюсь.
— Спускайся. — Забираю пистолет и отхожу от края сцены. — Хочу посмотреть на свою послушную жену.
Юлия
От вспышки возбуждения ощущаю себя, будто пьяной. Мои колени мягкие, сердце колотится с оттяжкой, в голове — гул.
Осторожно переставляя ноги, спускаюсь по ступенькам.
— Ближе подойди…
Властный тон мужа запускает по телу мурашки и лёгкие электрические разряды.
В свете цветных стробоскопов, в своём чуть небрежном костюме, сидя на чёрном кожаном диване, Даня выглядит, как коронованный дьявол. Прохлада и сила. Агрессивность и нетерпение.
Голова кружится от коктейля ощущений. И я понимаю, что его влияние на меня — это что-то не очень здоровое и адекватное, но ничего не могу с собой поделать. Да и зачем? Если нам в этом сладко и крышесносно горячо.
Я сдалась и покорилась.
— Платье сними, — отдаёт мне следующее распоряжение, а сам вальяжно скидывает пиджак и удобнее устраивается на диване, чуть съезжая вниз.
Я маньячно слежу за его пальцами, которые расстегивают верхние пуговицы рубашки, и безумно хочу в эти руки. Чтобы они трогали, сжимали, терзали… Так, как умеют только они! Ах! Голодное тело начинает гореть, платье — мешать.
Поворачиваюсь к Дане спиной и дергаю замок вниз. Глубоко дышу, чувствуя, как его тяжёлый взгляд скользит вслед за тканью вниз.
— Повернись… — раздается хриплое, — и подойди.
Это «подойди» бьет прицельным вниз моего живота. Бёдра сводит, я чувствую, что трусики намокают.
Щеки пылают от пошлости нашей игры.
Я останавливаюсь между Даниных ног и, повинуясь порыву, «стекаю» перед ним на колени.
Ему нравится так, я понимаю это по слегка циничной, но одобрительной улыбке на его губах.
Мои руки скользят по его бёдрам вверх. Ширинка натягивается прямо на глазах, и я осторожно покусываю зубками напряжённый член прямо через ткань штанов. Вкусно.
Данины пальцы ложатся на мои губы. Размазывают помаду и, поигрывая с языком подушечками, глубоко трахают рот.
Я ощущаю это так, будто это совсем не рот, и тихо постанываю, сжимая бёдра.
Мне почему-то нравится, когда Милохин ведёт себя со мной слегка небрежно, а в некоторых моментах, когда я по неопытности пасую, берет силой.
Даня отстраняет меня от себя, резко перехватив за волосы на затылке. Сам расстёгивает ремень и ширинку свободной рукой.
Мой рот неконтролируемо наполняется слюнной от предвкушения.
Горячая головка упирается в губы, и, прикрыв глаза от удовольствия, я беру член глубоко в горло, подчиняясь тому темпу, который нравится Дане. Мужской запах щекочет нос и обостряет ощущения.
— Моя послушная девочка… — он гортанно стонет, а мне нравится быть источником его удовольствия.
Держа за волосы, муж отстраняет меня, давая перевести дыхание и размазывает головкой члена слюну по моим губам, обводя их по контуру.
Дергает меня на себя вверх, и наши губы сталкиваются в поцелуе. Глубоком, несдержанном, до привкуса крови.
Под мой тихий вскрик, Даня подхватывает меня под бёдра и помогает сесть на себя сверху. Кружево трусиков легко рвётся в его руках, обжигая нежную кожу отдачей.
— Скажи, что с тобой нельзя делать? — иступлено шепчет, оттягивая чашечки лифа вниз. Обхватывает грудь ртом и всасывает.
— А-а-ах…. - не могу сдержать стон и, теряя себя, впиваюсь ногтями в его плечи. В затылке становится холодно и щекотно. Пальцы на ногах поджимаются. — Все можно… Все, что захочешь, — говорю на выдохе и прижимаю его голову к своей груди, желая, что бы ласки не прекращались.
Нас трясёт. Я пытаюсь расстегивать пуговицы его рубашки, но в итоге просто срываю их и прижимаюсь болезненно-возбужденными сосками к мужской груди, постанывая в голос. Так хорошо…
Его руки то сминают мою попу, то стреляют по ней резинками подтяжек. Каждый раз это так неожиданно остро, что я почти кончаю от перепада ощущений.
— Сядь на него… — Даня нетерпеливо вжимается в меня снизу и скользит между губок, задевая клитор.
Оставляет на шее несколько жадных поцелуев и прикусывает мочку уха.
Я всхлипываю от его напора и, приподняв бёдра, сама направляю в себя его член. Медленно…
Замираю, смакуя растягивающие, заполняющие и немного болезненные ощущения.
Чувствую своим входом его горячую большую головку, каждый перепад вен, и медленно скольжу вверх, а потом вниз.
— Малышка! — Даня с утробным рыком бьется затылком об спинку дивана и давит на мои бёдра, насаживая на себя глубже. — Я хочу трахаться… Нахер нежности! Не могу больше…
Его резкий толчок отзывается коротким замыканием внизу живота и отключает голову.
Милохин выгибает меня так, как нужно ему, фиксируя мои руки за спиной. Но разве я могу ему сопротивляться?
Я — его пластилин. Его жена. Наши бёдра несдержанно движутся навстречу друг другу. Мы постанываем друг другу в рот от избытка ощущений.
— Ещё! — Выпрашиваю между глубокими подачами.
Зверея от моих просьб, Милохин впечатывается лицом в мою шею и разгоняется.
Безумие нарастает, по телу начинают разбегаться сладкие судороги. Даня вколачивается, не жалея. По его затуманенным глазам видно, что он тоже уже почти «улетел».
— Я чуть-чуть, — он утыкается в мое ушко губами, — Тебе понравится, я обещаю. Просто расслабься.
Мое возбуждение уже давно перешагнуло грань стыда, поэтому я делаю, как говорит муж, расслабляюсь и разрешаю ему сначала немножко поиграться и порастягивать мою заднюю дырочку, а потом войти пальцем.
От ощущения распирающей наполненности я моментально улетаю. И уже сжимая Данин член мышцами, чувствую, как он увеличивается во мне и кончает следом.
Ещё несколько секунд мы просто дышим друг другу в рот и скользим поцелуями по губам.
— Тебе нравится, муж? — ехидно интересуюсь срывающимся от поверхностного дыхания голосом.
— Вполне, — он хитро улыбается, — Остальное перевоспитаем.
— Но тогда это буду уже не я, — задумчиво качаю головой.
— Ты права, — он хмыкает. — Любовь — она такая. Некоторые вещи надо терпеть.
— Не нужно меня терпеть, — я мотаю головой, — лучше тоже люби.
— А я и люблю, — он вздыхает, — Так, что самому аж страшно.
Где-то в глубине зала раздается грохот, и мы с Даней синхронно вздрагиваем на звук.
Я холодею от понимания того, что нас с Даней мог кто-то видеть, как мы занимались любовью.
— Дань, — сглатываю, — Нас могли увидеть… — чувствую, как щеки начинает заливать краской.
— Ну и ладно, — он помогает мне слезть с него и устроиться рядом на плече, — Ты с мужем. А муж может взять жену, когда ему угодно и где угодно. Привыкай. Я не шучу.
— Хм-м, — торможу в себе смущение. — Я, наверно, согласна.