16 глава
Юлия
— А цветочки? — Оглядывается по сторонам молоденькая медсестра. — Вы хотя бы розочки последние заберите. Жалко.
Букеты в моей палате стоят везде: на окне, на полу, на столе… Даня присылал их каждый день. С записками о том, что он должен мне цветы за все наши несостоявшееся свидания.
— Расставьте их по женским палатам, — веду пальцами по нежным розовым бутонам, но ничего не чувствую кроме волнения перед нашей предстоящей встречей. Остальные чувства будто впали в анабиоз. Возможно, это просто побочный эффект от капельниц гинипрала. — Пусть девочкам настроение поднимают.
— Он вам ещё подарит, — сверкает глазами девушка, плохо скрывая легкую зависть в голосе. — Так круто. Я тоже так хочу.
— Лучше — не надо, — качаю ей в ответ головой.
— Давайте сумку, — смущаясь, подхватывает мои вещи.
Дверь в палату открывается.
— Лиза, спустись, пожалуйста, в приемное, — Руслан подходит к нам с медсестрой и забирает из ее рук мою сумку. — Я сам помогу. — добавляет строго и давяще.
— Хорошо, — девушка пару секунд растеряно хлопает глазами, но подчиняется и уходит.
— Юля… — Руслан ловит меня чуть выше локтя и громко выдыхает воздух. — Тебе необязательно возвращаться к нему. — Его голос срывается. — Я все решу. Он не тронет. Не достанет…
— Я очень тебе благодарна, — кладу ладонь на лацкан белого халата и чувствую пальцами, как колотится сердце. — И я действительно хотела уйти от Дани, но поняла, что не могу. У тебя все будет хорошо в любом случае, а вот у него без нас — вряд ли.
— Звучит совершенно шизануто, — мотает головой Руслан.
— Ну а ты сам разве не также шизануто поступаешь, — снисходительно улыбаюсь.
— Ну пойдём… — он передергивает плечами. — Твой Милохин тачками пациентов во дворе распугивает.
— Да, спасибо…
Вирютин спускается по лестнице быстрым шагом, а я семеню сзади него.
Мы выходим из здания больницы. Я замечаю Даню издалека. Он откидывает сигарету и подаётся в мою сторону.
Застываю, не зная, как себя теперь с ним вести. Он не чужой, ни в коем случае. Просто мне неловко и непривычно после двух недель перерыва. Ощущаю всем телом агрессивные волны, которые посылают друг другу мужчины.
— Едем, Юль? — Данин голос строгий и хриплый, — Домой…
— Да, — стараюсь выдавить улыбку, понимая, что должна разрядить обстановку. Оборачиваюсь на Вирютина. — До свидания, Руслан. Думаю, что скоро встретимся в институте.
— Да… — выдавливает Милохин и тянет ему руку. — Спасибо.
Руслан отвечает на рукопожатие. Я с облегчением выдыхаю.
— Ты хочешь пить? Кушать? Как чувствуешь себя? — ощупывает меня взглядом Даня, когда садимся в машину.
— Все хорошо. Пока не голодна, — отвечаю на вопросы, понимая, что он к чему-то клонит.
— А он? — переводит глаза на мой живот.
— Он тоже хорошо.
— Это хорошо… — Милохин отзывается эхом. — Тогда я бы хотел тебя в одно место отвезти. Прогуляться.
— Я не против, — видя, как ему хочется ко мне прикоснуться, но он не смеет, накрываю его руку, лежащую на сиденье своей.
Его пальцы тут же борзеют и собственнически сминают мои. На этом все. Мы сближаемся, как будто в первый раз.
— Леш, — Даня бьет в спинку водителя ладонью, — Зарули только за кофе куда-нибудь. — Отдаёт распоряжение и тут же спохватывается, оглядываясь на меня. — А тебе можно кофе?
— Можно, — киваю, тронутая заботой. — И булки с котлетами тоже. В умеренном количестве.
Мы паркуемся на небольшой стоянке возле реки и выходим из машины.
— Красиво! — глубоко вдыхаю влажный осенний воздух. Токсикоз почти отступил, и теперь я снова могу различать оттенки запахов и вкусов.
— И где это мы? — чуть поворачиваю голову к Дане и принимаю из его рук кофе.
— Это тот самый санаторий, о котором я тебе рассказывал.
— Ты уже его купил?
— Ну почти, — уклончиво отвечает Милохин и берет меня за руку. — Хочу послушать, что ты мне скажешь.
— О, это большая честь! — Не удерживаюсь я от едкости.
— Береги свой язычок, Юлька, — его ноздри нервно вздрагивают, и я чувствую, как он съедает мои губы глазами.
Прячу улыбку за стаканом с кофе, а сердце начинает приятно трепетать. Поплыла. Ставлю сама себе диагноз.
— Это все территория санатория? — стреляю глазами в небольшую набережную с пляжиками, переводя тему.
— Да, ещё большой парк, старое здание усадьбы, переделанное под жилой корпус и новое строение.
— Масштабно, жалко, что государство не может содержать, — оглядываюсь по сторонам.
— А ты бы смогла управлять всем этим?
— Ну… — делаю глоток кофе. — теоретически это не сложно, а вот на практике — смотря для кого санаторий.
— А для кого проще?
— Тут нет проще, — жму плечами. — Просто дети они всегда здоровее и чище взрослых. Поэтому с ними приятнее работать, но и требуется выше квалификация..
— Понял, — кивает задумчиво.
Держась за руки, идём по влажному песку к кленовой аллее. Разноцветные листья с тихим шорохом падают под ноги.
Мне хочется немного похулиганить, и я загребаю большие кучи листвы ногами, делая салюты.
Кофе приятно согревает ладонь. Неожиданно мне здесь становится так хорошо, и даже почти не напрягают два охранника, которые по пятам следуют за нами.
Милохин ведёт себя, как воспитанный пёс. Хочет меня, облизывается, но без разрешения к миске не подходит. Эта ситуация забавляет. А особенно зная, каким несдержанным зверем он может быть, мне приятно это уважение.
— Юль, как ты смотришь на то, чтобы узнать ещё одну важную часть моей жизни, которую пока еще не знаешь? — Даня говорит абсолютно серьезно и специально не встречается со мной глазами, делая вид, что разглядывает противоположный берег.
— Мне уже страшно, — отвечаю искренне.
— Почему? — Он напрягается ещё сильнее.
— Очень боюсь обнаружить в тебе то, что никак не смогу принять. Это знаешь… Будто ты несколько раз подавился виноградной косточкой, а тебе говорили, что их нет. Ты же больше не захочешь рисковать и есть виноград?
— Это значит, я — виноград? — Хмыкает Даня, а уголки его губ ползут вверх. — Так меня ещё не называли.
— Я тебя внимательно слушаю, — специально замедляю шаг, чтобы оказаться с ним лицо к лицу.
— Все просто и сложно, — разводит руками. — Два дня назад прилетели Василиса с Ярославом и его мама. Она больше пятнадцати лет не была в России. Я хочу попросить тебя поужинать с нами сегодня… — кладёт руки на мою талию и вжимает пальцы.
— Ты уверен, — я растеряно качаю головой. — Что нам нужно играть в эту семейственность? Не понятно, как мы с тобой дальше будем общаться.
— Ты мне не простишь никогда этот договор? — горько ухмыляется. — До рождения ребёнка мы обязательно поженимся. Хочу иметь равные с тобой права. И постарайся это как-то принять, переварить… — заканчивает с нажимом.
— Прощу, — мотаю головой, чувствуя близкие слёзы, и начинаю моргать. — Ты тоже прости меня. За то, что не говорила…
— Вот только давай без нервов. — Даня сгребает меня в крепкие объятия. — А то твой Верютин обещал меня, как невменяемого, в психушке закрыть, если ты ещё раз к ним беременная попадёшь.
— Это тебе Руслан сказал? — От удивления у меня округляются глаза, и моментально просыхают слёзы. Я отстраняюсь.
— Он был убедителен, — кивает.
— Человека поместить на лечение можно либо по собственному желанию, — начинаю хихикать, — либо по суду, а это процесс небыстрый. Господи! — Начинаю смеяться в голос. — Я запомню этот день!
— Прямо оборжаться… — недовольно поджимает губы Милохин, засовывает руки в карманы и пытается меня обогнуть. — Можешь не идти. Я скажу, что ты устала…
— Я пойду. — Отвечаю ему в спину. — Только знать хочу! — добавляю чуть агрессивнее. — Что случилось в тот день с Валей? Это Тимур?
Даня замирает и медленно разворачивается ко мне лицом.
— Нет, Юль. — Отвечает нехотя. — Там все в тот же день ясно было. Она подписывать отказ от сына не стала. Выкрала к больнице всю наркоту и хотела продать местным торчкам, чтобы забрать сына и уехать. А эти придурки товар забрали, а платить не захотели… Сама она виновата…
— Понятно… — закусываю губу, вспоминая красивую девушку. Разве то, что с ней случилось — это справедливо? — А мальчик теперь как? — заканчиваю шёпотом.
— Пошли покажу.
— В смысле покажу? — переспрашиваю.
— В прямом, — Даня пожимает плечами. — Я предложил Тимуру в качестве примирения вложиться в этот санаторий поровну. В основном корпусе будут обитать спецы психологической адаптации, массажи, ванны, ну все, что обычно нужно. А во втором корпусе смены детей после длительного лечения. Сегодня начали работать спецы, а первая смена заедет, когда ремонт доделают.
Мы сворачиваем с главной аллеи парка на боковую дорожку, огибаем административную пристройку, и нам становится видна большая круглая беседка.
— Близко не подходи, не мешай, — предупреждает Даня, — меня уже раз отругали, — хмыкает. — Сейчас психологи работают с приемными детьми и родителями.
Пол беседки застелен искусственным газонным покрытием. На нем рядками стоят разноцветные кресла-груши. Людей немного. Всего четыре семьи. Две полные — мама, папа и ребёнок. И ещё две парами. Мама — девочка и отец с сыном. Дети увлечённо скармливают различные продукты взрослым, у которых завязаны глаза.
— В чем только польза не пойму, — Милохин с сомнением следит за происходящим в беседке.
— Вот смотри, — я с улыбкой наблюдаю, как осмелевшие дети скармливают взрослым лук и хохочат. — Это очень многогранное упражнение. Во-первых учит доверию и ответственности в обе стороны. Во-вторых позволяет «неприятно удивлять» друг друга. А в-третьих — это просто весело. Ну посмотри, им же правда здорово!
Неожиданно мужчина, тот что один с мальчиком, сдёргивает с лица повязку. Я узнаю в нем Тимура.
Первой реакцией в панике дёргаюсь и оборачиваюсь на Даню, ища защиты, но потом вижу, что Зорин ловит своего маленького напарника по упражнению в охапку и пытается в ответ накормить бананом, завалив на кресло.
— Мне это не кажется? — На всякий случай переспрашиваю Милохина.
— Нет. — Даня мотает головой. — Я и сам в шоке, честно говоря, — делает паузу, — Юль…
— Что? — снова на него оборачиваюсь.
— Давай попробуем нормально. Пожалуйста, — добавляет хриплым тоном, — Я купил новый дом. Он твой и ребёнка, и будет им всегда. Если ничего не выйдет, я отпущу, и вы будете в отличных условиях, просто я вернусь в дом отца. Охрана, счета останутся.
— Лично я уже пробую, — смущенно втыкаюсь носом в его широкую грудь и делаю глубокий вдох. — Только не обижай меня больше.
— Я согласен на любые последствия, если накосячу.
Он говорит так искренне и жарко, что я почему-то верю.
— Поехали домой, Дань, — я отстраняюсь, — Хочу немного полежать, а потом привести себя в порядок. Может ты и с моей мамой захочешь познакомиться? — Хитро подмигиваю.
— Я хочу, — отвечает на полном серьезе. — Говорил с ней.
— И? — Почему-то я даже не удивляюсь.
— Она обещала следующие выходные!
***
Пальцы Ярослава рисуют узоры по животу Василисы. Нежно. Трепетно. Его руки точно знают, что там под кожей главная ценность.
С усилием отвожу глаза и тут же сталкиваюсь взглядом с Даней.
— Юль… — едва слышно двигаются его губы. Он заметил, как я смотрела, и мне становится неловко.
— Ну вот, — мягко смеётся мама Ярослава, глядя на сына. — Так что тебе очень повезло, что ты в детстве не болел и вообще никаких хлопот мне не доставлял. Я по их до сих пор не могу. Слушаю — красиво говорят и ничего не понимаю. На английском с горем пополам объясняюсь.
Садовые качели мерно раскачиваются подо мной, и я глубже кутаюсь в плед, прихлебывая из чашки чай. Хорошо. В траве стрекочут кузнечики и ярко горят фонари.
На мгновение мне кажется, что мы действительно самая обыкновенная большая семья. Но…
— Это тебе совершенно не мешает навариваться на жадных итальянцах, — отвечает Ярослав. — Я бы никогда не подумал, что плитку для ванны можно продавать по такой драконовской цене.
— Да, ручная керамика неожиданно стала трендом. Заказы расписаны на год вперёд. — Валерия запахивает на груди палантин, — Ну молодёжь, можете дальше полуночничать, а я больше не могу. Возраст знаете ли.
— Ой, перестаньте, — отмахивается от свекрови ладошкой Вася и запихивает в рот кусок шарлотки. — Всем бы так выглядеть, как вы. Не могу остановиться, — тянет беспомощно и кладёт себе на тарелку ещё вишневого пирога.
— Ладно, ладно, — женщина встаёт со своего места, — я еду, наверно, уже в дом заберу, чтобы не портилась. Юленька, помоги, мне отнести чашки.
— Конечно. — Я каким-то шестым чувством понимаю, что со мной хотят поговорить, и с готовностью подхватываю посуду. Вася провожает еду тяжёлым вздохом.
Отношу свою ношу на кухню и осторожно сгружаю в раковину.
— Ты на Даню не обижайся, — раздаётся голос Валерии за моей спиной.
Я оборачиваюсь.
— Они ж не умеют по-человечески. Всему учить надо. — Женщина проходит и ставит тарелки возле посудомоечной машины. — Не испытывают глубоких привязанностей в большинстве случаев, но если им что-то «запало», то это навсегда. Я очень переживала, что Данила вырастет копией Славы, но Бог отвёл.
— Я никогда не встречала его отца, — пожимаю плечами.
— Тебе очень повезло, — качает головой Валерия. — Мне кажется, что Дане просто нужно откуда то «считать» новую норму поведения. Может быть вам походить вместе на курсы родителей? В Италии они очень популярны. Дай ему время и не сравнивай с Ярославом.
— О! — Я начинаю краснеть, — Это так было заметно?
— Да, — Валерия чуть опускает голову.
— Я подумаю, спасибо, — смущенно отворачиваюсь к раковине, делая вид, что составляю тарелки в посудомойку.
— Иди уже к мужчине своему, — улыбаясь, тормозит мои действия женщина. — Он тут места себе не находил, пока ты в больнице была. Всех подчинённых затерроризировал.
Я возвращаюсь в сад и нахожу в беседке только Милохина, который что-то увлечённо изучает в огромном количестве цифр на телефоне.
— А где ребята?
Я опускаюсь в кресло напротив него.
— Васе стало плохо. По всей видимости, переела, — ухмыляется Даня.
— Понятно… — я улыбаюсь ему в ответ.
Мы зависаем в неловком молчании. Потому что вечер закончился. И дома придётся как-то решать вопрос совместного сна. Дальнейшей жизни.
Я не уверена, что готова. Мне немного страшно от того, что Даня может настоять на интимной стороне, но ещё страшнее, если покажет себя равнодушным.
— Ну тогда поехали? — он поднимается на ноги. — День был длинный.
— Да, поехали. — Киваю ему в ответ.
Дом Ярослава с нашим разделяют несколько улиц и небольшая лесопосадка.
Отмечаю про себя, что в ней будет очень удобно гулять с коляской. Вдоль дороги уютно горят фонари.
— Ты так ничего и не сказала, — Даня помогает мне выйти из машины. — Как тебе мой выбор?
— Мне нравится, — отвечаю честно. — Особенно то, что из кухни можно через окна прямо на террасу выйти. Будет удобно малыша в коляске на сон поставить и какие-то дела делать.
Мы заходим в дом и останавливаемся напротив лестницы.
— Ещё спасибо за то, что весь мой шкаф перевёз из квартиры, — говорю чуть смущаясь, — А то живот растёт, и многие вещи оказались малы.
— Давай купим тебе новые, — Данины глаза скользят от моего лица к животу вниз. — Я видел, как ты на Ярослава с Васей смотрела… — его голос проседает. — Я не даю тебе чего-то? Ты скажи, как нужно…
— Валерия предложила нам с тобой походить на подготовку ребёнку и родам, — выдаю и замираю в ожидании реакции. Мне очень важно услышать правильный ответ.
— Не могу сказать, что в восторге от этой идеи, — Даня с сомнением хмурится. — Но готов на пару раз. Особенно если в это как-то поможет нашим отношениям, я согласен.
— Спасибо, — я целую его в щеку и сразу отстраняюсь, — ну тогда спокойной ночи.
— Спокойной ночи… — отзывается, стиснув зубы. — Ещё поработаю, а ты отдыхай.
Даня уходит в сторону кабинета, не дожидаясь, пока я поднимусь в спальню.
Я стою и смотрю ему в след, чувствуя себя самой одинокой женщиной на свете. Но вот почему? Почему ты, Милохин, такая бесчувственная сволочь? Ну кому вот сейчас стало лучше от твоей сдержанности?