3 глава
Юлия
Кондиционер в кабинете Милохина работает на полную мощность, но мне душно. Незаметно от всех вытираю потные ладони об джинсы.
— Юля, ну что с тобой? — Даня приобнимает меня сзади за плечи, а я не мигая таращусь на коробочки с украшениями, которые достаёт из большого бархатного саквояжа ювелир.
Старичка явно сильно нервирует то, что я молчу и не проявляю интереса ни к чему, из представленного на столе.
— Юлия, обратите внимание на изумруды, — он подвигает ко мне зелёную коробочку ближе. В ней серьги и кольцо, — Они идеально подойдут к вашим глазам.
— Даня… — я в панике оглядываюсь.
— Что? — его брови удивленно взлетают вверх.
— Это же очень дорого, — шепчу одними губами.
— Конечно дорого, — непонимающе качает головой мой мужчина, — А иначе какой смысл в этих побрякушках?
— Простите, пожалуйста, — оглядываясь, прошу ювелира, — Даня, мы можем поговорить вдвоём?
— Конечно… Выбирай побыстрее, и поговорим.
— Прямо сейчас, — я мотаю головой.
— Нет! — неожиданно резко рявкает Милохин и отворачивает меня от себя к столу, — Ираклий Карлович, кажется моей даме ничего не нравится, — его голос тяжелеет и приобретает давящий оттенок, — Может быть, вы принесли нам не самые лучшие из ваших работ?
Даня выходит из-за моей спины и огибает стол. Берет в руки ту самую коробочку с изумрудами.
— Действительно простовато, — небрежно откидывает ее на место.
«Они прекрасны!» — Хочется закричать мне, но я в только в полном шоке таращусь на ювелира, с ужасом замечая, как у старичка вздувается и начинает пульсировать на шее вена. Лоб покрывается испариной, а щеки идут красными пятнами. Господи! Да его же сейчас инфаркт хватит!
Что происходит? Я пытаюсь поймать Данин взгляд, чтобы найти в нем какой-то ответ. Моя голова начинает идти кругом. Картинка происходящего не складывается в пазл.
— Как же так… — мельтешит Ираклий Карлович, — Здесь все самое лучшее. Высшей пробы! — спешно вскрывает оставшиеся коробочки, — А вот! Вот, Юлия, это колье посмотрите. Платина, белое золото и бриллианты. Главный камень композиции приобретён на аукционе в Женеве…
— Мне нравится! — хрипло вскрикиваю я, перебивая старичка, и, кажется, мы с ним синхронно выдыхаем, — Да, очень нравится. Остальные можно убирать, — захлопываю пару крышечек и отдергиваю от них руки, как от кипятка.
— Прекрасно, — кивает Даня и поддевает пальцами украшение, рассматривая, — Выставьте нам счёт, Ираклий Карлович. Благодарю вас.
— Конечно, Данил Вячеславович! — старичок ловко начинает собирает чемодан, — У вашей дамы прекрасный вкус, — добавляет елейно и только что не кланяется, — Всего хорошего, — кивает мне и, подхватывая свой плащ, спешит к выходу.
Как это понимать? В моей голове панически звенит, и, кажется, я забываю, как дышать, когда Даня подходит ко мне сзади и кладёт на ключицы холодный металл украшения.
— Действительно хороший вкус… — хмыкает и проводит пальцами по шее.
За ювелиром захлопывается дверь, а я резко подлетаю с кресла, разворачиваясь к Дане лицом.
— Мне ничего не нужно! — расстёгиваю цепочку и скидываю на стол бриллианты.
— Выброси… — равнодушно пожимает он плечами и отходит в сторону.
— Как? — меня накрывает праведным гневом, — Как ты посмел так со мной?
— А как я с тобой? — холодно и ровно отзывается Даня, складывая руки на груди.
— Этот ювелир… — я задыхаюсь, и, повышая голос, прикладываю ладони к пылающим щекам, — Он же подумал, что я сплю с тобой за деньги!
— Мне догнать его? — Милохин опасно прищуривается.
— Кого? — переспрашиваю, теряя нить логики.
— Ираклий Карловича, — ухмыляется Даня, — Чтобы рассказать ему о том, что он не прав, и ты спишь со мной по любви, а я это очень ценю…
— Да пошёл ты к черту! — выплёвываю, глядя в глаза мужчине.
Меня топит чувством обиды, и я очень жалею, что не могу дотянуться и смазать по Даниной циничной физиономии.
Уши глушит пульсом. Горло сводит спазмом, но я держусь из последних сил, чтобы не разрыдаться. В панике шарю глазами по кабинету в поисках куртки и сумочки…
— А ну села! — гаркает Даня. Ловит меня за плечо и, как котёнка, закидывает в кресло, нависая сверху, — Даже не думай, — угрожающе понижает тон и уворачивается от моей летящей ладони, — Я, кажется, предупреждал тебя, что не переношу, когда на меня повышают голос!
— Ты меня провоцируешь, — шиплю ему в ответ сквозь зубы, — Смеешь на моих глазах унижать человека, который тебе в дедушки годится. Ты знаешь, что его чуть не хватил инфаркт? Да ты…
— Достаточно, я сказал, — рычит мужчина, а его глаза начинают темнеть, — Юля, не выводи меня. Я могу ударить!
— Я хочу уйти… — всхлипываю и чувствую, как по моим щекам неконтролируемо начинают бежать слёзы, — Я боюсь тебя…
— Мать твою… — в сердцах сплёвывает Даня и опускается передо мной на корточки, — Прости меня, — он берет мою руку в свою и прижимается к пальцам губами, — Прости, моя хорошая…
Я окончательно теряюсь, снова видя перед собой того мужчину, которого люблю, и начинаю рыдать сильнее.
— Я попробую объяснить? — мужчина вглядывается в мои глаза, и я, понимая, что все равно меня никто отпускать не собирается, обречённо киваю.
— Мне нужен был этот небольшой спектакль, чтобы Ираклий Карлович смог с достоинством отдать тот долг, который мне торчит его непутевый сын. Ираклий — старейший ювелир города, настоящий мастер, у него заказывала украшения ещё моя мама.
— Куда она их носила? — я неверяще качаю головой.
— Она их не носила. Просто инвестировала. Ювелирка стоит второй после недвижимости в списке самых удачных инвестиций для женщины.
— Хорошо, — немного успокаиваясь от родного голоса, осторожно вступаю в диалог, — Почему купить должна была именно я?
— Потому что старик — не дурак и подачек не принимает. Он прекрасно понимает, что его работы интересны только женщинам. А если бы ты его не пожалела, то развела б демагогию о порядочности принятия дорогих подарков женщиной и ничего б не выбрала.
— Это правда… — я согласно качаю головой, — Но вышло все так грязно и некрасиво…
— Только в твоей голове, — хмурится Даня и встает, отпуская меня, — Не стоит романтизировать старость. Если бы ты знала весь послужной список Ираклия Карловича, все его махинации, то он бы не казался тебе обиженным интеллигентом. Он — вор, Юля…
— Господи… — я прикрываю рот пальцами, а Даня продолжает.
— … И то, что принимая от меня дорогой подарок, ты должна чувствовать себя шлюхой, придумала тоже только ты. Поверь, мы с ним точно знаем, как выглядит продажная женщина, — он как-то по особенному невесело усмехается, — И последнее… Ты знаешь, почему в тот день я оказался раненым в твоей скорой помощи?
— Почему? — замирая, спрашиваю, потому что раньше он всегда уходил от ответа.
— Потому что одна одарённая девица решила, что недостаточно доверяет своему мужу.
— Вася…? — говорю шёпотом.
— Да, — склоняет голову на бок Даня, — Она получила свой урок, а ты… Сегодня войдёшь в мой дом, — он хмурит брови, — Ляжешь в мою постель. И я бы очень хотел быть уверенным в том, что ты всегда играешь по моим правилам.
Милохин забирает со стола пачку сигарет и направляется к двери.
— Я даю тебе последний шанс подумать, Юлия… — Даня застывает перед дверью и оборачивается, — Колье твоё. Захочешь его продать — тебе хватит лет на пять безбедной жизни, а если не захочешь… — он набирает в лёгкие воздуха, — Считай это предложением.
Данил
Юля сидит, забившись в свой угол сиденья автомобиля, и демонстративно смотрит в окно.
Напряжение между нами трещит, как канистра, наполненная бензином. Одна неожиданная искра — и полыхнёт. Спалит все к чертям.
Меня самого ещё до сих пор потряхивает от того, что продавил девочку. Это было жестоко, но иначе у нас никак не выйдет.
Женщина не должна думать, что может влиять на мужские решения, иначе… Правильно, это уже решает она, и выходит всякое говно из этих решений.
Юле нужно принять меня полностью, без прикрас. Скрыть образ жизни не получится, будет, зараза, вылезать каждый раз неожиданно и из всех щелей.
Поэтому сейчас я принципиально достаю ноутбук и загружаю рабочую почту, хотя больше всего мне хочется притянуть Юлю к себе. Успокоить, приласкать, поиграться с ее смущением.
Кидаю на неё косой взгляд. Просто невероятная девочка. И мне достаточно просто увидеть, как натягивается блузка на ее груди, чтобы кровь отлила от головы и ударила в пах. Помешательство.
Ужин в ресторане проходит под бесячий, вежливо-формальный диалог и стук столовых приборов о посуду.
— Вина? — я пытаюсь применить к девушке самый простой ход, чтобы расслабить, но она отрицательно качает головой.
— Сок, пожалуйста, — снова утыкается носом в свою тарелку.
Ситуация начинает меня припекать, и я уже даже был бы рад, чтобы Юля в очередной раз вспылила. Но она непробиваема.
— Ты не ответила на мой вопрос, — говорю предупреждающим тоном и внимательно слежу за реакцией девушки.
— Какой? — ее ресницы невинно трепещут, — Про вино я ответила.
— Я о моем предложении, Юлия…
— Что-то не припомню, чтобы мне что-то предлагали, — она хмурит брови и ведёт плечами.
— Я предложил тебе выйти за меня замуж, — понижая голос, рычу, и чувствую, как меня снова начинает топить в бесиве.
Что ж за женщина!
— А! — она иронично склоняет голову на бок, — Ты сказал, что я могу считать… А я не могу.
— Почему?
— Потому что не хочу, — она пожимает плечами.
— Хорошо! — меня взрывает, — Тогда чего ты хочешь?
— Кричать, но ты мне запретил. А ещё запретил мне отдельно жить и работать, — Юля остервенело отпиливает ножом маленький кусочек стейка и кладёт его в рот.
— Хорошо… — я сдаюсь, — Скажи словами, что хочешь крикнуть.
— О-о-о, — ее губы трогает едкая улыбка, — Правда можно?
Я киваю.
— Это — пожалуйста, — набирает в лёгкие побольше воздуха, — Ты — хам и зарвавшийся эгоист. Сексист, мизантроп и тиран. Я отказываюсь стать твоей женой…
— Но ты здесь, — прерываю я ее монолог, и стискиваю в руках столовые приборы, — Почему тогда не ушла, если я так мерзок?
— Влюблённые женщины склонны оправдывать предметы своей благосклонности, — Юля скрещивает руки на груди и откидывается на спинку стула.
— Это можно принимать, как признание в любви?
— Принимай, чего уж, — она поджимает губы, и я чувствую, как мое сердце начинает разгоняться.
Кто кого, блять, сейчас воспитывает?
— Значит, ты представляла предложение руки и сердца иначе, — делаю я вывод, крепко стискивая столовые приборы.
— Представь себе, — она кивает, — У девушек бывают разные глупые фантазии. И в них им в лицо не швыряют несколько миллионов грозные дяденьки.
— Правда? — на этом месте мои брови искренне ползут вверх, — Что-то мой опыт показывает обратное.
— У тебя был какой-то ущербный опыт, — девушка небрежно ведёт бровью, снимает с колен салфетку и с раздражением кладёт ее на стол, — Отвези меня, пожалуйста, домой. Спасибо за вечер. Мне достаточно.
Плохо! Мне тошно от самого себя. И я понимаю, что дом Юля имеет ввиду свой.
— Я подожду в машине, — она встаёт и, не оборачиваясь, направляется к выходу.
Швыряю купюры на стол и догоняю девушку в коридоре.
— Постой, — хватаю ее за руку и вжимаю в себя, — Давай сначала…
Втыкаюсь носом в ее щечку и веду по скуле до ушка. Ну же, моя девочка, прощай меня.
— Люблю тебя, это правда, Юль, — шепчу ей, — Да, я не пушистый заяц, тебе придётся смириться. И у меня хреновые понятия нормы в отношениях, но без тебя я никогда другой не узнаю. И другой женщины в моей жизни не будет…
— Ну ты не перебарщивай, — хмыкает Юля, пытается отстраниться, но я не даю, — О количестве твоих женщин ходят легенды.
— Хм… С чего ты решила? — я ловлю ее взгляд и хмурюсь.
— Да так… — губы Юли трогает грустная улыбка.
— Я никогда никому ничего не обещал, — осторожно поднимаю к своим губам наши руки, сцепленные в замок, и целую ее пальчики, — С тобой хочется первый раз.
— Хорошо, — она судорожно выдыхает и отводит глаза, — Давай выйдем на улицу, пожалуйста. Здесь душно…
В состоянии хрупкого мира мы подходим к машине, и я помогаю Юле забраться в салон.
— Домой? — оборачивается на меня Валерий.
А я перевожу взгляд на девушку.
— Отвечай, — говорю коротко и внешне холодно, — Где твой дом? — но сам едва сдерживаю зверя, который раздирает мою грудь изнутри, пытаясь вырваться и устроить беспредел.
Юля растеряно прикусывает губу, думая или решаясь, мне, собственно, похуй почему она медлит! Меня просто от этого колотит!
А потом эта своенравная девочка даёт мне бешеную дозу эндорфинов… Когда осторожно, как нежная кошка ложится на мое плечо и шепчет:
— Дань, а у тебя в холодильнике есть что-нибудь покушать? А то свой заказ я так и не съела…