Дети Греха

Сонный Эш

Сумерки медленно опускались на лес, превращая его в унылую серую массу переплетённых стволов и безликих теней. Закатное солнце с трудом пробивалось сквозь плотные кроны, бросая на землю скупые багровые блики, которые лишь подчёркивали мрачность окружающего пейзажа. Даже костёр, весело потрескивающий и выбрасывающий в сгущающийся мрак россыпи золотых искр, не мог развеять давящее однообразие этого места.

Сонный дьявол удобно устроился на поваленном бревне у самого огня и, размеренно хрустя чипсами, с ленивым интересом присматривал за неугомонной евой. Рэн кружила вокруг аккуратно нарезанных для её магических экспериментов чурбаков — останков той гигантской сосны, которую она снесла на спор.

Вот уже пятый день они обитали в этой лесной глуши, словно пустив корни. Хотя два дня из пяти с редкими перерывами просидели в тесной палатке из-за проливного дождя — играли в карты (стоит запомнить, что с ведьмой в азартные игры лучше не связываться), обсуждали всякую ерунду и отсыпались под монотонный стук капель по тенту.

Но те дождливые дни оказались на удивление приятными. Было действительно уютно дремать в тёплом коконе спальника, пока ева сидела рядом в позе лотоса, сосредоточенно изучая тонкости собственной магии. Шоколадный запах её волос смешивался с ароматами леса, проникавшими в палатку, а её ровное дыхание действовало успокаивающе.

Хотя, конечно, в лесу было относительно тихо, свежо и по-своему живописно — если закрывать глаза на постоянные взрывы, треск древесины и демонический хохот хозяйки. Но смертельно, беспросветно скучно.

Телефон разрядился ещё вчера утром, как и все повербанки к нему. Книг ведьма, разумеется, не взяла — какой смысл читать, когда можно взрывать чурбаки? Только и оставалось спать да следить за магическими развлечениями подопечной. Единственным утешением служило то, что припасы стремительно подходили к концу, значит, ещё день-два, и они наконец вернутся в цивилизацию.

А ещё сервамп раздумывал — стоит ли намекнуть Рэн, что изначально её управление выглядело как обычный плащ? Когти она создала уже сама из теней, подражая его способностям. Они не были элементом покрова.

Как и стоит ли обратить её внимание на тот факт, что ведьма подсознательно уже научилась использовать весьма специфическое оружие. Более того, Сонный дьявол не сомневался — Рэн умудрилась через магию заражения перенять его боевой опыт, сделать его основой собственных навыков. Пусть сейчас ева и забавлялась, рубя несчастную древесину направо и налево, но сервамп отчётливо видел в её пока неловких движениях отголоски собственной техники.

Интересная у неё магия. И такая определённо позволит быстро нарастить силу. А вот оттачивание мастерства — это уже работа на всю жизнь.

В сумеречном свете Рэн, театрально накинув на голову капюшон плаща, с маниакальным смехом направила руки на отдельно стоящий чурбак. С её пальцев сорвались бело-голубые дымные молнии, а ведьма злодейским голосом провозгласила:

— Абсолютная власть!

И зловеще захохотала.

Фыркнув от такого представления, сервамп подпер подбородок кулаком, продолжая наблюдать за развлекающейся хозяйкой.

Да, Император уже не тот. Девичья фигурка, да и голос больно звонкий и бойкий у его тёмного повелителя ситхов.

Занятным было и то, что Рэн творила магию одной волей. Одной верой. Без артефактов. Без заклинаний.

Не колдунья. Ведьма. Маг.

Но подобная магия всё-таки быстро выматывала её. Вот и сейчас — выполнив долг Императора по нанесению художественных ожогов молниями обрубку дерева, Рэн слегка покачнулась, запыхалась и устало проковыляла к нему. С несчастным личиком устроилась рядом и нагло залезла в его пакет с чипсами.

Ну а сейчас начнётся привычный допрос.

— Что я делаю не так? — пробурчала ведьма, деликатно выуживая из упаковки самые крупные ломтики, после чего нахально положила голову на его плечо.

Сервамп рассеянно чуть дёрнул свисающий на его грудь красный локон:

— Предполагаю, что магия подобна мышцам. Чем чаще тренируешься — тем быстрее её накачаешь.

— Хм, — задумчиво протянула ева. — В этом есть смысл.

И тут же, мгновенно позабыв об усталости, выпрямилась и впилась в него пылающим взглядом:

— А ты ведь встречал других магов, да?

Сервамп закатил глаза и, не желая вдаваться в подробности, заметил:

— Лучше сразу перейди к главному вопросу, а не кружи вокруг него.

Надо же — даже слегка смутилась.

— Просто... я вот могу создать свет, — Рэн уставилась на собственные ладони. — Это не так сложно. Я уверена, что мне нужен свет, поэтому просто щёлкаю пальцами. А перед этим вливаю ровно столько магии, сколько хватит на жизнь такого светляка.

Рэн с лёгкостью сбросила покров и слегка поёжилась — алые волосы тут же побелели от утраты тёмной силы. Сервамп лениво потянулся назад, где у входа в палатку лежали одеяла, подхватил плед, и набросил его на еву. Вечером уже начало холодать.

— Спасибо, — благодарно шмыгнула носом Рэн, натягивая плед потеплее, и демонстративно щёлкнула пальцами.

Сперва один раз, потом второй.

— Смотри — если даю немного магии, светляк получается тусклым и быстро гаснет.

Она указала на первый созданный шарик света, который подобно старой лампочке мерцал и потрескивал, а через мгновение погас с тихим шипением.

— Во-о-от. А если влить больше магии — будет ярче и проработает дольше.

Второй светляк действительно продолжал спокойно парить рядом с ними, излучая ровное белое сияние.

— И управлять им несложно. Просто... ну, не знаю, моё желание, что ли? Мысль?

— Воля? — подсказал Сонный дьявол, крутя пальцами браслет из её волос на запястье.

— Да, наверное, воля.

Светляк послушно закружился вокруг них, принялся выписывать в воздухе затейливые восьмёрки.

— То есть это какое-то мысленное управление. Другая странность — я не могу создать светляка, когда активирован покров. Тогда получается какой-то... темняк, — усмехнулась ева, призывая тёмный плащ под пледом, и щёлкнула пальцами.

В воздухе воспарил плотный сгусток тьмы, отбрасывающий зловещие тени во все стороны.

— И честно говоря, от него у меня мурашки по коже, — пробормотала она.

Сервамп протянул руку и раскрытой ладонью обхватил «темняк».

«Тьма, нельзя позволять еве давать имена».

Созданная ею конструкция неприятно холодила пальцы и по ощущениям действительно состояла из концентрированных теней. Сонный дьявол попробовал сжать ладонь — и тут же одёрнул руку. Кожу кольнуло ледяными иглами. Занятно. Уже не его тени из покрова ведьмы, а её заражённая магия.

— Попробуй использовать его как снаряд, — предложил сервамп, массируя пострадавшую ладонь.

Ведьма нахмурилась, изучающе посмотрела на него, а затем впилась взглядом в один из чурбаков. Скорость «темняка» оказалась впечатляющей — словно пуля пролетел и врезался в древесину, прошивая насквозь. Они вместе подошли ближе, рассматривая результат эксперимента.

Казалось, тёмный сгусток буквально прогрыз нутро не самого маленького обрубка дерева, а затем протаранил землю, уйдя на глубину около полуметра. Причём везде прогрызал себе путь. Ева заметно побледнела.

— И вот это во всём, — прошептала Рэн, передёргивая плечами и туже натягивая плед. — Если использую магию под покровом, она получается вот такой вот разрушительной. А если без покрова...

Светляк, до сих пор паривший рядом, белым снарядом влетел в этот же чурбак — и просто растёкся по древесине, впитываясь в неё.

— А без покрова магия словно сливается с окружающими объектами.

Сонный дьявол наклонился к месту, где влился светляк, и осторожно провёл пальцами. Кожу слегка обожгло.

— И твой вопрос? — потёр он пострадавшие пальцы.

— Я не понимаю, — подняла на него растерянные глаза ведьма.

— А если подумать?

Рэн задумчиво прикусила губу, разглядывая изуродованный чурбак.

— Нет, я понимаю — получается, что тени разрушительнее. Но почему светляк просто влился в древесину?

— С тенями всё просто, — спрятал руки в карманы сервамп. — Тени — производное от тьмы, а суть тьмы — поглощение. Тьма всегда голодна.

Рэн перевела взгляд с обрубка дерева на зияющую дыру за ним от тёмного снаряда.

— То есть темняк просто сожрал всё, с чем столкнулся? — прошептала она.

— Как видишь, — Сонный дьявол кивнул на чурбак, — никаких опилок или другого мусора. Края очень ровные.

— А светляк? О! Заражение, да? — до неё дошло. — Моя магия обладает способностью к заражению. Если заражается покровом, заражается тенями, то становится разрушительной. А без покрова моя магия нейтральна, поэтому просто вливается в окружающее пространство, — и хлопнула в ладоши от эмоций.

Рэн тут же принялась ощупывать место попадания светляка в дерево.

— Тепло, — прошептала она с удивлением.

Немного сомневаясь в разумности идеи, Сонный дьявол всё же предложил проверить одну теорию, что пришла ему на ум:

— Если я правильно понял... Создай светляка и направь его в мою ладонь.

Он поднял раскрытую руку.

Ведьма с явным сомнением выполнила просьбу. Светляк белым болидом влетел в его ладонь. Сервамп невольно дёрнулся и даже шикнул от неожиданности.

— Куро!

Ладонь обожгло, и ожог стал стекать по руке. Сонный дьявол инстинктивно дёрнул рукой, пытаясь сбросить чужую магию впитавшуюся в его тело, и направил поток собственной тьмы навстречу, останавливая распространение враждебной энергии.

— Боги! Куро! Зачем ты только попросил?! — Рэн испуганно уставилась на обожжённую кожу его руки. — Тебе нужна кровь?

Она протянула к нему собственную руку.

— Нет, не нужна, — ответил Лень, внимательно изучая повреждение.

Вот почему её добровольно отданная кровь причиняла ему боль. Слишком живая, светлая для тьмы вампира.

«Так что нет, не маг. Ведьма», — мысленно поправил он прежние размышления.

— Ожог, — прошептала Рэн с задумчивостью. — А не поэтому ли тебе больно, когда ты пьёшь мою кровь?

О, они опять на одной волне. Отвечать Сонный дьявол не стал и вслух сказал совсем другое:

— Как видишь, у тебя есть эффективное оружие против вампиров на основе твоей магии. Создавай светлячков вокруг себя — направлять ты, похоже, умеешь. Или используй заражённых светляков — тогда это будет ещё более грозное оружие.

— Но твоя рука...

Сосредоточившись, сервамп направил резервы тьмы к травме. Под облегчённый вздох евы кожа начала медленно восстанавливаться.

— А ведь визг банши... Ну, тогда, на улице, — заговорила ведьма, не отрывая взгляда от заживающей руки, — тоже ведь ударил именно по вампирам. Люди не пострадали, хотя мы слабее вас.

— Хочешь попробовать визг под покровом? — сервамп скосил на неё прищуренный взгляд.

— Нет! — тут же замотала головой Рэн. — Уже достаточно того, что я тебя ранила. Моя магия вообще не должна тебя задевать! Должен быть способ сделать так, чтобы этого не происходило!

Ведьма мрачно уставилась на безмятежно парящий в её ладони новый светляк.

Сонный дьявол на это лишь тихо хмыкнул.

— И не хмыкай, — сердито глянула она на него. — Я обязательно его найду. Ведь тебе не больно, когда я делаю так.

Закрыв глаза, ведьма мучительно хмурила брови. И так продолжалось больше минуты. Сервамп уже собирался сострить, когда ощутил, как сама атмосфера рядом с евой изменилась. Казалось, вокруг неё сформировалось тепло и... уют. Он сам поймал себя на том, как расслабляется, а изнутри по их узам в него вливалось потоком согревающее тепло. Сердечное, человеческое тепло. Его кошачья суть так и вовсе чуть ли не мурлыкать начала. Это было действительно приятное ощущение, как будто он под защитой дома, где обогреют и накормят, где в глазах хозяйки он не оружие, а...

— Ну вот, поплыл, — тихо засмеялась ведьма, привлекая его внимание. — Мурлыкать будешь?

Сонный дьявол слегка тряхнул головой, понимая, что завис. Фыркнув на её вопрос, он потёр лицо ладонью, пытаясь стряхнуть с себя дурман её тепла. Что и говорить — мир вдруг стал чётче, ярче. Надвигающиеся сумерки больше не казались унылой серостью: закатные лучи солнца прорезали чащу между искривлёнными соснами, превращая обычные тени в игру медных и золотых оттенков. Где-то стрекотали цикады, вторя негромкому шелесту ветра в кронах.

Даже этот мрачноватый овраг с древним кругом валунов теперь не выглядел таким уж неприветливым, а будил что-то вроде нотки ностальгии. Ведь здесь случались неплохие разговоры у костра, совместная готовка под открытым небом и делёжка котелка на двоих — кастрюлю-то ведьма взяла, даже чашки прихватила с ложками, а вот про тарелки благополучно забыла. Тихие ночи в одном спальном мешке с успокаивающим сопением рядом. Забавные пикировки, споры и настойчивые попытки ведьмы выпросить у него рассказы о прошлых временах, о его способностях или хотя бы ответ на очередную глупость.

Да и сама Рэн, рассеянно перебирающая пальцами свои белые распущенные волосы, в этом мягком свете уже не походила на юную девчонку. Сонный дьявол видел перед собой молодую женщину, которая совсем скоро расцветёт окончательно. А её тёплый взгляд и мягкая улыбка наверняка окажутся пострашнее теневых когтей на её руках.

«О, это опасно» — промелькнула трезвая мысль.

Сервамп опасался доверить еве свои силы, чтобы она не обратила их против него. Но оказывается, у ведьмы имелось куда более грозное оружие, которому даже его тьма не хотела сопротивляться, млея от разлившегося покоя.

— Куро, ещё немного и я подумаю, что ты пьян, — весело проговорила ведьма, собрав косу из волос. — Вернись уже на землю, я минут пять, как не использую магию.

Может и так, но её тепло всё ещё бурлило в нём.

— Как видишь, моя магия всё-таки не всегда ранит тебя, — продолжала она, утягивая его за руку и усаживая к костру. — Я бы сказала, что ты и вовсе пьянеешь от неё.

Очень верное замечание. Впрочем, почему он должен изгонять из себя чувство, благодаря которому ему так спокойно. Чуть покачнувшись, сервамп слез с бревна, положил голову на колени ведьмы, выпрямил ноги и уставился на пламя огня.

Интересно, может, именно поэтому и в палатке ему спалось так хорошо, когда она изучала свою магию. Тренировалась, как говорится, на кошках. Вернее, на одном глупом коте.

Ведьма только вздохнула, а её пальчики взялись перебирать его волосы.

— Вообще, я спрашивала про магов, потому что... ну, светляк я могу представить снарядом, — вернулась к теме Рэн. — Молнии... Палпатин прекрасно демонстрирует, как ими пользоваться. Огонь... ладно, игры в помощь, огненный снаряд тоже понятен. Но какие ещё могут быть проявления магии?

— Здесь я тебе не советчик, — шепнул сервамп.

— Но если ты встречал магов, то наверняка видел, как они используют свои способности?

Сонный дьявол слегка поморщился и скрестил руки на груди. Теперь уже ведьма чуть изогнулась назад и покровом подтянула к себе ещё одно одеяло, которое и накинула на него.

— Ку?

— Я не помощник в этом вопросе, Рэн, — посмотрел он на неё. — Пусть я и встречал магов, все они скорее были колдунами, просто взявшими себе такое громкое именование.

— А в чём разница?

— Рэн, я не специалист в магии.

— Но, Ку, мне нужно понять! — добавила она в голос умоляющих ноток.

Вот уж точно... ведьма. Заставила расслабиться, погрузила в тепло и негу, а теперь допрашивает. И ведь не отстанет же. Когда он уже начнёт не обманываться её демонстративной простотой.

— Как я понимаю, — тем не менее заговорил сервамп, вновь переводя взгляд на огонь, — колдуны используют заклинания и артефакты. А маги создают собственные заклинания с нуля, в своих головах. Даже не заклинания, а мысленный образ того, что им нужно, как и способ этого достичь. Своей волей. Своей верой в успех. Как делаешь ты — щёлкаешь пальцем и желаешь света. Колдунам же требуются артефакты, и у каждого свой набор заклинаний.

— Колечко для защиты, браслетик для атаки, а чтобы активировать — нужна магическая считалочка? — усмехнулась ведьма.

— Что-то вроде того.

Сонный дьявол посмотрел на свою руку. Ожога не было. Но он всё ещё ощущался. Это не был свет. В прошлом, если в него попадало заклинание света, то это выжигало рану до праха. И восстановление было крайне сложное. Подчинённые вампиры так и вовсе сгорали свечками.

Занятно. Не значило ли это, что у него ещё жива душа, поэтому и магия ведьмы согревала изнутри по узам. А вот плоть его фантомная, иллюзорная, создана из теней, в которых нет жизни. Нежизнь — антипод жизни.

Сервамп сжал кулак, опустил руку и глянул на обрубок дерева, впитавший светляка. Он совсем не удивится, если через время его древесина прорастёт корнями и даст жизнь новой сосне.

А пока, пожалуй, стоило дать ведьме пищу для ума, иначе она закидает его другими вопросами о магах и колдунах, о которых он совсем не хотел думать.

— Кроме магов, есть ещё и ведьмы.

Взгляд Рэн тут же остановился на нём.

— Я встречал их лишь пару раз — они довольно скрытные. Мы никогда не конфликтовали. Они даже раны залечивали мои и помогали уйти от... врагов. Ведьмы тоже используют магию как маги, волей и верой. Но, насколько я понял, у них есть ещё покровитель, благодаря которому у них весьма специфическая магия.

— И кто этот покровитель? — прошептала Рэн.

— Жизнь, — пожал плечами Сонный дьявол и фыркнул, видя растерянное выражение лица евы. — Я не ведьма, чтобы знать, к кому они взывают и молятся. И молятся ли вообще. Просто они всегда говорили, что служат жизни. А по моим наблюдениям, они творят магию одной только волей.

И среди них всегда было тепло.

— Тогда почему ты назвал меня ведьмой?

Если бы он сам знал точный ответ. Интуиция, не иначе.

— Потому что людские сказки превратили хранительниц жизни в тех, кто не прочь сварить суп из неугодного. А ты бедного котика сперва собралась на солнце выставить, потом ещё и книжкой приложила, — проныл сервамп, скосив взгляд на неё.

Рэн странно смотрела на него в ответ, явно поняв, что он уклонился от прямого ответа, а затем перевела взгляд на пляшущие языки костра.

— Где бы найти настоящих ведьм, раз уж даже осколок отозвался, — рассеянно пробормотала она.

«Да вот сидит тут одна и усыпляюще перебирает мои волосы».

* * *

Какой бес меня дёрнул идти в лес тренироваться? Почему я не послушала Куро и не осталась в городе со всеми удобствами цивилизации?

— Ай-ай-ай! — жмурясь от боли, жалобно пискнула я.

Резкая стреляющая боль пронзила лодыжку, когда Куро вправил вывих и принялся туго перевязывать травму медицинским бинтом.

— В следующий раз думать будешь, — без капли сочувствия заявил вампир, продолжая методично наматывать повязку. — Догадалась же носиться по лесу, где на каждом шагу корни торчат. Да ещё и после вчерашнего ливня, когда всё скользкое как каток. Терпи.

— Терплю, — шмыгнула носом я, стараясь не дёргаться от его не слишком деликатных манипуляций.

Конечно, сама дура, прекрасно это понимаю. Но почему-то с утра показалось отличной идеей заняться бегом по пересечённой местности. Покров делал тело таким лёгким, ускорял движения, дарил ощущение почти полёта. Так хотелось двигаться, мчаться между деревьями, проверить новые возможности...

А потом случился предательский корень под ногой, живописный полёт птичкой, жёсткое знакомство с землёй. Результат — разбитые колени и ладони, но главное — вывихнутая лодыжка, которая теперь ныла и пульсировала.

— Так и знал, что этим всё закончится, — невесело прокомментировал Куро, когда нашёл мою распластавшуюся на корнях тушку. — Теперь понимаю, что ты действительно взяла мало бинтов.

Перевязав ногу, он без церемоний поднял меня на руки и донёс до нашего импровизированного лагеря. Хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Усадив меня возле ключа, чтобы я промыла ссадины и оттёрла засохшую грязь, кот тут же заявил:

— Имей в виду — в носильщики я не нанимался. Так что тащиться домой будешь на своих двоих. Пусть это станет тебе наукой.

Думала ещё денёк-другой задержаться в лесу, но раз так вышло, пришлось сворачивать лагерь и медленно плестись по лесу. Боль немного притупилась после перевязки, но всё равно — как ни хотелось ускориться, приходилось идти осторожно и неторопливо, проверяя каждый шаг.

Покинули лесную глушь только после обеда. Добрались до ближайшего населённого пункта и, дождавшись рейсового автобуса, задремали в нём, прислонившись друг к другу плечами. Кот даже сопровождал меня в человеческом обличье и молча тащил тяжёлые сумки. Потом была пересадка на поезд, сонная дрёма под стук колёс, и наконец мы вышли в пригороде Токио.

— А мы разве не домой едем? — Куро озадаченно оглядел незнакомую станцию, с которой я решительно потянула его к выходу.

— Пока ещё нет, — поморщилась я, осторожно наступая на больную ногу. — Хочу кое-куда заглянуть. Тебе понравится, обещаю.

Пару месяцев назад мне на улице всучили рекламный буклет, который недавно попался на глаза при очередной уборке комнаты. В красочной брошюрке расхваливался небольшой семейный отель с горячими источниками — за вполне приемлемую цену можно было снять уютный номер с питанием.

А главное — там были настоящие природные горячие источники. После недели в палатке расслабиться в горячей минеральной водичке хотелось до дрожи в коленках.

Мы неторопливо брели по тихой улочке спального района, а я пыталась вспомнить карту из того буклета. Близкий отдых манил, как оазис в пустыне. Думаю, коту тоже будет приятно понежиться в целебной водичке — своего рода компенсация за его «поражение» в пари и скуку в лесу.

Хотя сейчас мне кажется, что Куро специально спровоцировал меня тем спором. Чтобы я выложилась полностью и наконец освоила хотя бы азы управления силой. Потому что это действительно стало прорывом — в последующие дни я просто оттачивала то, чему научилась в момент нежелания проиграть. Ну и разбиралась в тонкостях магии, конечно.

Внезапно резкий порыв ветра ударил нас с такой силой, что меня едва не снесло. Куро моментально встал передо мной заслоном и крепко прижал к себе, помогая устоять на ногах. Чёрные хвосты его куртки впились в асфальт, привязались к фонарю, служа дополнительным якорем.

Ураганный ветер с воем пронёсся по улице. Деревья с треском склонились почти до земли, осыпая нас ворохом сломанных веток и рваных листьев. Со стороны частных домиков донёсся звон разбитого стекла — видимо, ветер разнёс чьи-то окна.

Протерев слезящиеся от попавшей пыли глаза, я замерла и недоверчиво протёрла их снова. На фоне вечернего неба, окрашенного в багрово-фиолетовые тона, ввысь устремлялся плотный столб светящейся белёсой дымки. Словно гигантский смерч, сотканный из призрачного света.

На улицы повыскакивали встревоженные жители, оказавшиеся дома в момент урагана. Но их внимание привлекли только поломанные деревья и мусор — на загадочное небесное явление никто даже не взглянул. Это было более чем странно. Светящийся поток был настолько ярким и необычным... Неужели они его не видят?

Не отрывая завороженного взгляда от этого непонятного, но захватывающего зрелища, я прошептала:

— Куро, мне ведь не кажется?

Кот разжал объятия и мрачно процедил сквозь зубы:

— Давай сделаем вид, что ничего не заметили. И что нас тут вообще не было. Мы просто мимо проходили.

От его подтверждения я даже облегчённо вздохнула. Значит, не схожу с ума — он тоже это видит. Но тут же содрогнулась от нехорошего предчувствия.

На фоне взволнованных разговоров местных жителей явственно слышался отдалённый до боли знакомый хохот. Тот самый, от которого по спине пробегали ледяные иглы. И доносился он со стороны загадочного светового смерча.

— Цубаки, — непроизвольно выдохнула я, и кулаки сжались сами собой.

Меня одолела мучительная нерешительность. Стоит ли вмешиваться? Может, Куро прав, и лучше притвориться, что мы ничего не видели? Но... идти туда или нет?

Я до крови прикусила губу. У Куро спрашивать бесполезно — его ответ предсказуем как восход солнца. Но просто сбежать — тоже не вариант. А вдруг кому-то там нужна помощь? Вдруг это Махиру попал в беду? Да и необходимо понять, что представлял собой этот смерч — опасен ли он, да и откуда взялся!

«Я попросту не прощу себя, если сбегу», — признала я мысленно.

Прихрамывая на травмированную ногу, я решительно ускорила шаг в сторону загадочного явления. Позади донеслось тоскливое ворчание Куро, но я его проигнорировала.

Всего один квартал — и перед глазами предстали искорёженные распахнутые ворота той самой гостиницы с горячими источниками, которую я собиралась посетить. На небольшой площади перед зданием бушевало настоящее торнадо, несущее в себе всё ту же призрачную белую взвесь. Вблизи она оказалась похожа на пушистые хлопья, медленно кружащие в воздушных потоках.

Сбившись с шага от завораживающего и пугающего зрелища, я прищурилась, прикрылась руками от порывистого ветра и осторожно прошла через взломанные ворота на территорию отеля.

Не успела сделать ещё шаг, как напряжённо всматривающийся в белёсый хаос Куро схватил меня за шкирку и резко оттащил за свою спину, к брошенным на асфальт тяжёлым сумкам.

Выглянув из-за его плеча, я наконец смогла разглядеть центр урагана. Словно в самом оке бури стоял знакомо хохочущий восьмой сервамп. В его руках пылала зловещим алым светом чёрная катана, а у ног лежал неподвижный ребёнок в чёрном костюмчике-тройке. И именно из этого малыша непонятные светящиеся частицы вырывались сплошным потоком, закручиваясь в бушующий вихрь.

— Вот засада, — с нескрываемой злостью процедил кот, оценивая ситуацию.

Обводя взглядом площадь, я увидела, как медленно распадались на прах тела вампиров — их останки вливались в дикие потоки ветра, питая торнадо. В разрывах светящейся взвеси мелькнула фигура светловолосого парня, который беспомощно трепыхался, связанный тонкими нитями, словно мотылёк в паутине.

— Какой сюрприз! Старший братец пожаловал, а ведь говорил, тебе это неинтересно! — сквозь гул ветра донёсся голос заметившего нас Цубаки.

— Куро! — позвав кота, я нервно протянула запястье к его лицу.

И невольно вздрогнула, когда его пальцы сжались на запястье, а острые вампирские клыки пропороли кожу предплечья.

— Кажется, он здесь не один, — поспешно проговорила я, прижимая кровоточащие ранки к груди. — Справа какой-то парень, связанный нитями — я помогу ему.

— Ты пришёл очень вовремя, братец! — с нездоровым предвкушением заговорил безумный сервамп. — Я как раз приношу первую жертву Учителю.

Невидимые потоки ветра мгновенно пропороли направленные на Куро струны, но тут же рассеялись, не успев поймать кота в свои сети. Мой сервамп стремительным рывком сорвался с места, направляясь прямо к Цубаки. Его тёмные когти перехватили лезвие чёрного клинка прямо над телом ребёнка.

— Да что ты творишь?! — яростно рыкнул кот, удерживая смертоносную катану.

— О, всего лишь исполняю священную волю Учителя! — безумно расхохотался Уныние.

Подавив растущие опасения за Куро, я отвела взгляд от сцепившихся сервампов и поспешила к увиденному мной пленнику. Пара быстрых щелчков — и темняки закружились вокруг меня защитным роем. Ах, стоит запомнить: активные узы тоже заражают магию. Покров привычно лёг на тело, капюшон сам опустился на голову, а на руках материализовались острые когти.

Цепь магических уз, ведущая к Куро, выдавала моё местоположение любому, кто умел видеть такие вещи, но деваться было некуда.

Я осторожно продвигалась к пленнику, постоянно оглядываясь по сторонам. Проклятье, если бы хоть что-то было видно в этой танцующей белизне! Да ещё и оглушительный шум от ураганного ветра!

Сквозь гул внезапно прорезался резкий свист струн. Я инстинктивно дёрнулась, увидев нити, прошившие светлые потоки, но увернуться полностью не успела. Струны обвили правую ногу, и я с болезненным вскриком опрокинулась на каменистую землю.

Извернувшись, ударила когтями по опутавшим ногу нитям, разрезая их, и тут же перекатилась в сторону, спасаясь от следующей атаки.

Ясно — смысла прятаться нет. Меня прекрасно видно сквозь этот хаос.

С болезненным стоном и непечатными ругательствами вскочила на ноги. Но невидимый противник не давал толком продвинуться вперёд. То руку, то ногу, то всё тело оплетали коварные нити. Благо, удавалось их тут же разрезать когтями или порвать темняками, которые от этого словно силы набирались.

А заранее разглядеть нити я не могла из-за всепоглощающей белизны вокруг!

Но... зато слышала!

Свист! Каждую атаку сопровождал характерный свист струн, который даже оглушительный гул не мог заглушить полностью.

Зрение расфокусировалось. Я полностью переключилась на слух. Чему помогали тренировки в лесу, когда я училась концентрироваться на потоках магии, отсекая всё остальное восприятие. Сейчас было чуть иначе, но принцип тот же.

Свист слева! Хвост плаща рубанул воздух, но с лёгким опозданием — струна всё же охватила руку, прежде чем была разрезана. Во второй раз тоже чуть не попалась, не успела среагировать. Но я поняла алгоритм — нужно было предугадывать момент атаки по звуку.

Свист позади — взмах хвоста... и удовлетворяющий хруст разрезанных струн!

Получилось! Только радость чуть не стала роковой ошибкой — я потеряла концентрацию, и меня едва не связали целиком. Пришлось спешно возвращаться в состояние полного слухового сосредоточения.

Медленно, шаг за шагом, я прихрамывала в сторону связанного парня. Почти не смотрела вперёд, только вслушивалась в какофонию звуков, отсеивая грохот боя Куро с Цубаки, искала предательский свист атакующих струн.

Когти резали те нити, что успевали лечь на кожу, а хвосты били вслепую по свисту — в воздух, где струна ещё только проходила. Поддавшись порыву, я отправила темняки в разные стороны вдоль струн — пусть сожрут нити и дойдут до того, кто атакует.

Хотя враг заметно ослабил натиск — видимо, понял, что я нашла способ противодействия. И это откровенно напрягало. Мало ли какие козыри припрятаны у него в запасе. Хотя, возможно, темняки добрались.

Сквозь редеющие потоки белой взвеси я уже отчётливо видела висящего на струнах блондина, похожего на муху в паутине гигантского паука.

— Кто ты? — на меня смотрел синие человеческие глаза.

Только я всё ещё вслушивалась в гул, вот и отвлекаться на ответ не стала. От взмаха моих когтей парень дёрнулся, словно испугался, что я его сейчас прикончу, но, освободившись, свалился на землю.

— Ты кто? — повторил он и неожиданно схватил меня за руки с такой силой, что я не могла даже пошевелиться.

— Отпусти! Я не враг тебе, — прошипела я сквозь зубы.

И застонала в полный голос, когда плотные струны стянули моё тело. Руки, отпущенные парнем, оказались намертво прижаты к груди. А противник ещё и подвесил меня в воздухе. Ассоциация с пауками нравилась мне всё меньше — от неё внутри зарождалась нервная дрожь...

Хвосты покрова по моей воле подлезли под охватившие тело струны и методично стали разрезать их. От моей растущей злости плащ ещё ярче вспыхнул бело-голубыми искрами. Такому раздражению жалкие нити противостоять не могли. Удалось и щёлкнуть пальцами, вызывая прожорливые темняки, ринувшиеся вдоль натянутых нитей.

Пока два хвоста отбивали попытки ещё сильнее оплести меня струнами, остальные рвали на части эти проклятые путы. Освободившись, я в очередной раз срезала когтями нити вокруг парня.

Ах да, кажется, он что-то говорил. Покачав головой, вырвалась из боевого транса.

— Что?

— Я говорю: извини. Ты ева, верно? — он указал на мой браслет и цепь уз, которая стала отчётливее видна в редеющем тумане.

Ветер постепенно стихал.

— Ева, ева, — проворчала я, беспокойно оглядываясь по сторонам.

Больше всего меня волновала белёсая дымка в центре площади, куда вела моя цепь. Она так сильно дёргалась и вибрировала, что я даже боялась представить, что там творилось. Оставалось только молиться всем богам, чтобы с Куро было всё в порядке.

Как ни хотелось броситься ему на помощь, но оставлять без защиты безоружного человека я не могла. Тем более когда рядом притаился вампир, управляющий струнами.

Кстати, за последнюю минуту атак больше не было — и это серьёзно напрягало. Если память не подводит, Сакуя упоминал о какой-то марионеточнице. Скорее, паучихе. Отогири, кажется? Одна из старших подчинённых Цубаки. Достаточно сильная, чтобы создать проблемы.

Но что делать дальше?

Пока я тонула в сомнениях и растущих опасениях, парень подхватил с земли какую-то чёрную коробку... Нет, чёрный гроб — что за?! — и под моим ошарашенным взглядом решительно направился в самый центр бушующей стихии.

— Ты куда?! — изумлённо бросилась я за ним и схватила за локоть. — Там идёт бой! Тебя могут убить!

— Там Хью, — обратил на меня взволнованный взгляд парень.

— Кто?

— Сервамп Гордыни. Мой партнёр.

Ева. Ева Гордыни.

Я медленно разжала пальцы на его локте. Не мне было его удерживать, когда сама рвалась к своему напарнику и смертельно за него переживала.

— Тогда идём вместе, — решительно кивнула я. — Мой сервамп тоже там.

Передёрнув плечами от нехорошего предчувствия, я первой бросилась к центру утихающей бури, туда, куда вела лежащая на взрытом асфальте цепь уз — идеальный ориентир в этом хаосе.

Стоило выскочить из белёсых воздушных потоков, как уши заложило от истерического смеха Цубаки. Сердце ухнуло куда-то в пятки, а я словно приросла к асфальту.

В паре шагов от меня, рядом с хохочущим Унынием, стоял на коленях Куро. Тонкие струны связывали его руки и ноги, захлестнулись петлёй на шее, заставляя кота сипло хватать воздух. Несколько чёрных клинков прошили тело насквозь. Из зияющих ран, пропитывая ткань куртки, медленно сочилась тёмная кровь. Она стекала по одежде и скапливалась под его ногами в вязкую багровую лужу.

Рядом с Цубаки стояла коротко стриженная блондинка в белоснежном мини-платье с окровавленным боком. От её тонких пальцев тянулись почти невидимые струны прямо к Куро. Мне захотелось вцепиться в свои волосы за глупость! Вот где пропала Отогири! Что же я так проморгала эту гадину! Надо было сразу идти искать кукловода!

Но сейчас я не смела даже пошевелиться. У горла Куро опасно застыл очередной чёрный меч, ведомый рукой Уныния. Лезвие то опускалось к жетону с именем на груди кота, то снова поднималось, оставляя свежие порезы на бледной коже.

— ...О нет, старший братец, — блаженно улыбался Цубаки, словно наслаждаясь моментом, — сегодня я тебя не убью. Это было бы слишком просто, слишком милосердно. Да и Учитель желает иного.

Его голос звучал почти мечтательно:

— Но я заставлю тебя познать истинное отчаяние и боль, когда один за другим будут умирать наши братья. И особенно — когда я собственноручно прикончу твою драгоценную еву.

Цубаки воодушевлённо вздохнул и продолжил:

— Да... Они все умрут от моих рук. Ты увидишь крах мира, который знал. Но самое главное — всё это произойдёт из-за тебя. Все смерти только из-за тебя. Ты, старший братец, и есть причина гибели всего.

На последних словах в его голосе зазвучала такая первозданная ненависть, что по телу прошёл ледяной озноб. Что бы ни говорил Цубаки о планах и отсрочках, но он хотел убить Куро. Здесь. Сейчас. Именно в эту секунду.

Рядом со мной внезапно выскочил ева Гордыни и бросился к неподвижно лежащей в стороне летучей мыши. Но его появление привлекло к нам внимание.

Я поёжилась, чувствуя, как холодный пот стекает по спине, а ноги словно окаменели. Алые глаза Уныния прожигали насквозь. Пусть он всё так же держал катану у горла Куро, но я физически ощущала ледяной металл у собственной шеи. А воздух вокруг снова загустел стылым кладбищенским холодом.

«Он же обещал меня убить» — некстати вспомнились недавние слова вампира.

— Боишься? — оскалился Цубаки, обнажив острые клыки. — Это правильно, кукла. Бойся, дрожи, прячься в свою нору, молись своей жалкой богине и гадай, когда перестанешь быть полезной. Потому что тогда я тебя убью.

Откинув голову назад, он захохотал так, словно произнёс невероятно забавную шутку.

Кулаки сжались до боли, ногти впились в ладони. Не время трусить.

Этот холод вокруг... Всё точно так же, как тогда, когда моя жизнь висела на волоске при спасении ребят. Фокусник в тот вечер мог меня убить в любой момент. Этот кладбищинский холод всегда означал одно — смерть совсем рядом...

Мой взгляд остановился на шее Куро, по которой медленно стекала алая кровь от новых ран, наносимых дрожащим у кожи клинком. Слишком велика была опасность, что Уныние передумает играть. Он вполне мог заявить, что всё сказанное — ложь, а потом одним движением...

Я пока ещё жива, но заочно уже мертва. Против Цубаки я ровным счётом ничего не сделаю. Прав был ева Похоти — я могу только валяться в ногах. Совершенно не моя весовая категория.

Но ответ здесь только один. Как и выбор.

Я мысленно вызвала Книгу за спиной, боясь даже пошевелиться, чтобы не спровоцировать Цубаки на нанесение добивающего удара. Чувствуя, как артефакт материализуется в воздухе, я предельно сосредоточилась, максимально отсекая магию от него: мне не нужны новые раны у Куро.

Но нужна была всего одна секунда:

— «Визг банши» — беззвучно прошептала я команду.

Дикий нечеловеческий крик вырвался из раскрытой Книги и на мгновение заглушил даже хохот Цубаки. Пару секунд — и артефакт захлопнулся от струн, молниеносно обвивших её обложку.

Но этого мига мне хватило.

Два щелчка пальцами. Стремительный бросок. И я отвела меч от шеи Куро. Хвосты покрова срезали сдерживающие его струны как бритвой. Только ладонь пронзила острая боль — клинок Уныния сквозь защиту покрова порезал кожу до кости. Темняки рванули к Отогири, и та поспешно отступила, уворачиваясь от них и разрывая захлестнувшими их нитями.

— Рэн, на-зад, — прохрипел Куро, пытаясь подняться на ноги. — От-ой-ди!

Но отойти я не могла. В ушах оглушительно бился пульс. У горла застыл смертоносный меч. На этот раз настоящий. Я боялась даже моргнуть — казалось, что катана в любую секунду снесёт голову с плеч.

И солгу, если скажу, что не страшно стоять так, когда кожу холодит чёрный клинок, а немигающие глаза вампира пронзают до самой души. Когда смерть дышит в затылок и обнимает за плечи своими костлявыми руками.

Но всё же ещё страшнее было сбежать, отступить и позволить ему оборвать жизнь Куро. Мой кот получил серьёзные ранения — я прекрасно слышала, как он пытается встать, но сил не хватает, как кашляет, восстанавливая дыхание. И мне отойти в сторонку? Когда из-за слов Цубаки в прошлую встречу я чуть его не предала? Когда он сейчас израненный за моей спиной?

Пусть он бессмертен, а я — нет... Я не могла подставить его под удар.

Не отводя глаз от лица удивлённо вскинувшего брови Цубаки, я медленно и глубоко вздохнула, потом выдохнула — привычная дыхательная медитация для успокоения нервов. Только теперь не от раздражения спасалась, а от леденящего ужаса.

И сразу подействовало. Вот она, сила привычки.

Дрожь отступила. Бешеное сердцебиение успокоилось. Ощущение, словно всё внутри покрылось тонкой корочкой льда, заглушив ненужные эмоции.

— Рэн, уйди!.. — закашлялся Куро и слабо схватился за хвосты моего плаща.

Но не мог потянуть, чтобы отбросить меня в сторону — клинок всё ещё покоился у моей шеи, и от резкого движения голова могла слететь.

— Хочешь убить меня? Давай, вперёд, — услышала я свой спокойный голос будто со стороны.

Я осторожно обхватила ладонью чёрный клинок и опустила его острие прямо к сердцу. Глупость, конечно, но это должно было сбить Цубаки. Не кидаюсь на него в атаку, не трясусь от животного страха — сама лезу под катану.

Да и, кажется, ещё нужна ему для каких-то планов. Главное — сосредоточить его внимание на мне, чтобы ненависть при виде старшего брата немного поутихла.

Глаза в глаза.

И совершенно не страшно. Теперь действительно не страшно.

Цубаки удивлённо хмыкнул и медленно покачал головой.

— Как низко ты пал, старший братец — тебя защищает собственная ева. Всё это так... скучно, — с притворной грустью произнёс Уныние.

Меч рассыпался алыми лепестками камелий, которые медленно закружились в белёсом вихре — капли крови в снежной буре.

— Идём, Отогири. Мы здесь даже перевыполнили план. Это только начало, братец Лень. А ты, кукла, жди своего часа.

И он растворился в белёсых потоках всё ещё кружащего вихря.

Бросив на меня взгляд холодных равнодушных глаз, Отогири молча исчезла вслед за своим хозяином.

С ними ушёл и леденящий душу холод.

Облегчение обрушилось на плечи тяжёлой волной. Ледяная отстранённость разбилась на тысячи осколков, и я опасно покачнулась от внезапно охватившей дрожи.

— Как же хреново, — простонал Куро за спиной.

От его болезненного кашля я резко хлопнула себя по щекам. Отходняк — потом. Сейчас главное — помочь коту.

— Как ты? — выпалила я тупейший вопрос, но ничего другого выдавить не смогла.

Голова едва соображала после такой встряски.

Присев рядом с Куро, я почувствовала, как руки снова предательски задрожали — теперь от вида многочисленных ран на его теле.

— Хоть я и бессмертен, но сейчас точно сдохну, — под любимую присказку сервамп пытался дотянуться до торчащих из спины мечей.

— Прости.

Опустив голову и спрятав наполнившиеся слезами глаза, я под тихое шипение Куро принялась осторожно вытаскивать из его тела клинки. Они тут же рассыпались красными лепестками.

— Прости, — повторила, чувствуя, как никак не получалось сдержать нервные слёзы, и они начали стекать по щекам. — Если бы я не захотела посетить эту чёртову гостиницу... Если бы не побежала сюда... И здесь... Я не должна была тебя оставлять одного.

— Тогда Гордыня... — он болезненно зашипел сквозь зубы от последнего извлечённого клинка, — возможно, был бы мёртв.

— Но ты... — не смогла произнести вслух, что он тоже мог умереть.

Не хватало слов объяснить то жуткое ощущение холода от стоящей рядом смерти. Всхлипнув, растёрла слёзы по лицу.

— Глупая ведьма, я же вампир. Когда ты наконец это запомнишь?

Куро даже не пытался поднять склонённую голову, и я не могла видеть его лицо, глаза.

— Я восстановлюсь, не трясись. Но больше не смей делать то, что творила сегодня. Никогда. Хватит искать смерть на свою голову. Тем более — защищать меня. Меня не убить. Я — вам-пир. Ты — нет.

— Но Цубаки обещал тебя убить, — шмыгнула носом, не упомянув, что, по словам кота, мог погибнуть и Гордыня.

— Мало ли что он там болтал.

Кот всё же поднял ко мне голову, — и я увидела, как болезненно он морщился, но хотя бы говорил уже без хрипов, хотя на шее всё ещё виднелись синяки и порезы от удавки из струн. Цепь магических уз осыпалась искрами, а тело Куро обратилось в дымку и собралось в привычную кошачью форму. Только сил у него не осталось. Он обессиленно лёг на холодный асфальт.

— Посплю немного, — едва слышно пробормотал Куро и закрыл глаза.

— Конечно, — стёрла последние слёзы и, осторожно перетянув покровом порез на ладони, бережно взяла на руки вялого кота.

Рядом раздался шорох, и я вспомнила, что здесь не одна. Парень, как и я, сидел неподалёку на земле. В его сложенных ладонях неподвижно покоилась летучая мышь.

— Сендагая Тэцу, — встретил он мой взгляд усталыми глазами. — Ева Гордыни. Можно просто Тэцу.

— Симидзуки Рэн, — криво усмехнулась в ответ. — Ева Лени. Просто Рэн.

Вокруг нас постепенно стихал ураган, поднимая ввысь последние белые частички неизвестного вещества.