Дети Греха

Махиру Широта

Монотонный голос робота раздался из динамика телефона:

— Абонент временно недоступен. Перезвоните позже.

— Так и не отвечает? — Коюки поднял взгляд, его пальцы нервно сжимали край парты.

Махиру покачал головой и нахмурился. Уже пятнадцатый вызов на номер Рэн — и снова тишина. Как вчера ушла домой, так и пропала: в школе не появилась, телефон молчал. Конечно, она могла проспать — Рэн нередко засиживалась за играми до утра. Но в груди ныло предчувствие. Что-то было не так.

Он снова ткнул в экран смартфона. Уведомлений нет. Пустота. Класс гудел: скрип стульев, обрывки разговоров, шорох страниц. За окном жаркое солнце заливало двор. Махиру бросил взгляд на Сакую. Тот стоял у подоконника, уставившись в пустоту. А потом то грыз ноготь, то пальцы дёргали торчащую прядь волос. Ни одной шутки за утро. Для Сакуи, чьё веселье обычно заполняло любой разговор, это было ненормально.

Махиру, Сакуя и Рэн связывала старая дружба, начавшаяся ещё в начальной школе. Они были как пазл: Махиру — пинок для вечно ленящегося Ватануки и тормоз для его безумных идей; Сакуя — искра, разгоняющая скуку; Рэн — младшая сестра, за которой они присматривали. Она, конечно, фыркала на «младшую» и отрицала, что заботится о них. Но её жесты выдавали — то бутерброд Сакуе всучит, то шарф Махиру поправит. Сакуя однажды обмолвился, что Рэн напоминала ему старшую сестру. И если вспомнить, что он остался один, без семьи...

Махиру сглотнул, протянул руку и хлопнул друга по плечу. Сакуя криво усмехнулся, но тут же стёр улыбку и тяжело вздохнул, вновь уставившись в окно.

Коюки сидел рядом, бледный, с ввалившимися глазами. Его кулаки стискивали подол рубашки. Вчера он держал истекающего кровью Рюсея, пока скорая не приехала. А Рюсей, хоть и выглядел лучше друга, всё равно был не в порядке: забинтованное плечо, повязка на шее, землистый цвет лица. Но пришёл в школу, будто ничего не случилось.

Махиру опустил взгляд, ногти впились в ладони. Если бы он не отправил их догонять Рэн... Если бы настоял, чтобы она осталась у него ночевать, как уже бывало раньше...

— Она говорила, что телефон не заряжен, — Рюсей пожал здоровым плечом. — Может, валяется в её сумке.

Все кивнули. Рэн, когда волновалась, становилась рассеянной. Смартфон забывала, теряла, оставляла на беззвучке. Но это не успокаивало. Махиру вспомнил вечер: Рэн вернулась от его дяди встревоженной, вздрагивала от каждого звука, вглядывалась в тени, будто там пряталось что-то. Как в детстве, когда она боялась темноты и одинокой квартиры, а ещё слышала голос «монстра» в тенях. Он вчера отмахнулся. А сегодня её нет.

— Давайте к ней сходим, — Махиру выпрямился, обводя друзей взглядом. — Хотя ещё уроки...

— Может, нафиг школу? — Сакуя повернулся, покусывая ноготь. — Она одна живёт. С этими... несчастьями лучше проверить. Вдруг нужна помощь.

— Не говори так, — Коюки вскинулся, его голос дрогнул. — Такие слова беду притягивают. Не надо.

— При чём тут я? — Сакуя смял пустую пачку из-под сока, его глаза сверкнули. — Я предупреждал, что чёрные коты — к несчастью. Если бы она не подобрала этого кота...

— Куро хороший! — Коюки сжал кулаки. — Он не такой!

— Но что-то в этом есть, — Рюсей коснулся бинта на шее и поморщился. — Сначала случай с Махиру, потом моя авария. Теперь Рэн пропала.

— Это моя вина, — Махиру стиснул кулаки, чувствуя жжение в ладонях. — Не надо было вас просить догонять её. Надо было сразу остановить её. Она могла остаться у меня. А теперь... — оборвал он и глянул на Рюсея. — Ты пострадал. И с ней непонятно что.

— Не глупи, — Рюсей махнул рукой. — Несчастный случай, и всё.

— Он прав, — Коюки слабо улыбнулся. — Такое с кем угодно могло случиться. Ты не знал. И я уверен, Рэн в порядке. Проспала или в игре залипла, а телефон разрядился.

— Что делать будем? — Сакуя резким голосом вернул разговор в русло.

Махиру открыл рот, чтобы объявить о прогуле, но смартфон звякнул. Сердце пропустило удар. Телефоны друзей тоже запиликали почти одновременно. Махиру схватил мобильник, вчитался в сообщение, и напряжение схлынуло, как волна. От Рэн.

«Прости! Виновата! Забыла про телефон! Со мной всё в порядке, но голос пропал. Буду сбрасывать звонки — говорить не могу. Нотации не нужны!»

Махиру откинулся на спинку стула и выдохнул. Зря он себя накрутил. Но как она умудрилась сорвать голос?

***

Руины Башни Корпуса стражей окружали меня запахом пепла и железа, их остовы источали холод, который я ощущала через магические потоки — ледяные, серые, как кости, торчащие из земли. Мои братья и сёстры были мертвы. Рана, лишившая меня зрения, должна была отобрать и мою жизнь. Но я всё ещё топтала эту землю. Чувство долга текло в венах ледяным потоком, не давая сгнить в какой-нибудь канаве.

Я всегда была чувствительна к потокам энергии, а после ранения восприятие обострилось. Мир для меня погрузился во тьму, но в ней сияли огни жизней, а потоки складывали образы вокруг. Альби, мой белый горностай, помогал мне. Его чёрно-белое зрение иногда заменяло мои глаза.

Слепота не стала проклятьем. Наоборот, она помогла мне прозреть. Под иллюзорной завесой идеального мира я видела ужасающие картины реальности. Руины зданий, брошенные автомобили, гаснувшие огни жизней. Тучи тёмной энергии закрывали небо и давили на плечи, холод пробирал до костей, вымораживая дыхание. Солнце давно стало лишь иллюзией, уступив место ночи и сумеркам, пропитанным запахом пепла и ржавого железа. Скоро мир и вовсе замёрзнет.

С крыши полуразрушенного дома я ощущала площадь внизу. Демоны — сгустки кровавой тьмы, маги-предатели — с аурами грязного багрянца. В центре пылал магический сигил, его зловещие потоки изливались, как яд. Силуэты семи старших демонов и их лидера дрожали от мощи и стояли на лучах звезды. В сердце круга, скованный цепями, на коленях был отступник — демон, сохранивший человеческий дух, избранник Великой Матери.

Одолеть их всех — нереально. Я не так сильна. Времени на подготовку тоже не хватило, я слишком поздно узнала об их планах. Но площадь у руин нашей Башни мне знакома. Испортить их ритуал — это я могла. Пальцы скользнули по ножнам шпаги, задержались на эфесе, украшенном стеблями и цветами. В любом случае это будет безумство. Смертельная авантюра. Мне не уйти с площади. Но долг есть долг. Костьми лягу, но не позволю им прорваться через Пределы. Их место — за гранью, а не в мире духовной энергии.

Если бы ещё только покровительница не усложняла мою задачу.

Я отпустила шпагу и сжала гладкий посох, тёплый, словно живое дерево. Воля Великой Матери в видениях была ясна: спасти пленника, «неправильного» демона, избранного ею. Терпеть не могла такие задания, но это мой контракт. Спорить с покровительницей бесполезно. Тем более если ритуал завершится, Пределы откроются, и мир погибнет. Моя жизнь — небольшая плата за спасение этого демона, если это поможет защите границы.

Альби дёрнулся на моём плече, и я позаимствовала его зрение. Бусинки-глаза горностая уловили волнение в толпе. Главный демон вещал, его голос — низкий гул в магических потоках — разжигал подчинённых. Они кричали, вскидывали руки. Пленник дёргался в цепях, огрызался хриплыми словами. Я ждала, ощупывала магией сигил, искала трещины в его структуре. Создатель круга был мастером. Ни одного изъяна. Придётся пробиваться грубой силой.

Момент настал. Площадь замерла. Я поднялась, магия сгустилась в посохе.

— Великая Мать, я знаю, ты выбрала его, — прошептала я, срываясь в ворчание. — Не понимаю, чем он может помочь, но...

Тёплые руки, сотканные из света, обняли меня. Улыбка тронула губы.

— Дай мне сил, Великая.

Свет хлынул, наполнил тело жаром и скоростью. Посох вытянулся, как копьё. Я позволила энергии нести меня — метнулась вниз, врезалась в площадь слепящим метеором. Брусчатка взорвалась, сигил треснул, его потоки исказились. Взрыв оглушил, волна света смела врагов. Демоны визжали, исчезали, другие бежали. Старшие укрылись тьмой, их ауры вспыхнули ярче. Песнь-воззвание — и над площадью зажглось искусственное солнце, его лучи жгли демонов, но не трогали пленника: в нём ещё теплилась человечность.

Собрав энергию, я ударила посохом по цепям. Они зазвенели, покрывшись трещинами. Пленник рванулся, и звенья лопнули.

— Беги! Ты должен жить! — крикнула я.

Новый удар посоха вызвал ещё одну волну света. Силы таяли, второй такой рывок я не повторю. Оставалось прикрыть его отход.

— Вместе! — прохрипел демон и схватил меня за запястье. Он тут же зашипел от ожога, но не отпустил, потянул меня за собой. С трудом сдержалась, чтобы не начать спорить, и побежала с ним.

Я крутила посох, плетя щит света вокруг нас, отражавший удары магов. Призванные энергии огня и воды разили врагов, как диски чакр.

Но это был мой предел. Зрение Альби меркло, я уже полагалась лишь на чувство потоков магии и обострённый слух. Над нами нависла тьма, пахнущая могилой. За спиной зашипело, и мгла поглотила солнце.

Мы не ушли далеко. Нас окружили. Главный демон приближался, его мощь заставляла воздух дрожать, а землю — крошиться. Мой щит света покрывался трещинами. Альби пискнул и обессиленно сполз в капюшон. Мир в моих глазах окончательно погрузился во тьму.

— Проклятье, — прошептала я. — Тебе надо было бежать одному. Я тебя замедлила.

— Я бы тоже не ушёл, — хрипло ответил демон и настороженно спросил: — Ты светлая? Служишь Богу?

Я качнула головой, сжала посох. Его верхушка вспыхнула, формируя лезвие глефы. Пусть не вижу, но я не стану лёгкой добычей.

— Я служительница Великой Матери. Но мы чтим и Бога.

— Великая Мать? Ты ведьма? Служишь Жизни?

— Ей и Пределам.

Его голос заскрежетал:

— Это мне и нужно.

Я не успела обернуться. Он дёрнул меня за запястье. Боль пронзила шею, холодная, как лезвие предательства. Магия во мне дрогнула, выплеснулась, ломая пространство, как хрупкое стекло, открывая Пределы.

«Нет!» — безмолвный крик эхом отдался в мыслях, когда все огни в моём внутреннем взоре угасли, мир потемнел, а земля обратилась в чёрную бездну под ногами.

***

Мир вокруг казался зыбким, будто я всё ещё балансировала на грани сна и яви. Сон был таким ярким, таким живым, что я замерла, пытаясь осмыслить его. Никогда раньше мне не снилось что-то настолько красочное. Потоки магии, запах пепла, холод, пронизывающий до костей, — всё это казалось реальнее вчерашнего кошмара. И этот осколок... Я знала, что он появился, даже не глядя в Книгу. Четвёртый осколок, дарованный сном.

Почему сон был таким? Ответ пришёл сам собой. Готовность пожертвовать собой. Вчера я была готова умереть ради друзей, и мой разум, видимо, решил это обыграть. Забавно, как он работает: во сне я стала жрецом-целителем из своей MMORPG, той самой, где я всегда прикрываю гильдию. Я невольно хмыкнула, забавляясь чудачествам своего сознания.

Но реальность вернулась, как удар. Боль в боку запульсировала, нога заныла, запах крови и химии от бинтов ударил в нос. Звуки утра ворвались в сознание: шорох занавесок, сопение Куро с лежанки, далёкий гул машин за окном. Я протёрла глаза и осмотрелась. Спальню заливал тёплый солнечный свет, занавески колыхались от лёгкого ветра, врывавшегося в открытое окно. Ни психопата-фокусника, ни хохочущего мужчины в гэта. Моя квартира. Я закрыла глаза, прижала ладонь к груди. Внутри ворочалась тяжёлая усталость.

«Ладно, живём дальше».

Со стоном и шипением я перебралась на край кровати. Тело ныло, мышцы горели, словно после марафона. Последствия вчерашнего удара о столб и всей моей дурости. Надеюсь, это правда было вчера, а не несколько дней назад. Провела рукой по лицу, нащупала пластырь на щеке. Нога, перетянутая эластичным бинтом, отзывалась тупой болью, но двигалась. Бок ныл мерзко, будто кто-то вдавливал кулак под рёбра. Подняла руки, разглядела аккуратные бинты, пахнущие резкой химией. Боли в ладонях почти не было. За это я готова расцеловать спасителя, кем бы он ни был. Может, шрамов удастся избежать.

На тумбочке у кровати лежала Книга. Её обложка мерцала тёмной дымкой, пульсирующей в такт моему сердцу. Потянулась мыслью к артефакту, но он не отозвался. Истощение. Вчера я выложилась до дна, и Книга, похоже, тоже. Но эта дымка... Что она значит? Вчера её не было.

Рядом с Книгой — бинты и баночка мази. Вскрыла последнюю и уловила тот же химический запах. На баночке — лейкопластырь с надписью «ранозаживляющая», выведенной резким почерком. Любопытно. Кто-то не просто притащил меня домой и обработал раны, но и оставил запас. Кто же это такой добренький? От такой заботы даже мурашки по спине.

А голос?

— А-а-арг-хе, — вырвался хрип, и я закашлялась, ощупывая шею. Опухла. Надорвала связки, не иначе. К врачу бы, но пока придётся молчать. Прощай, караоке.

Кто обо мне позаботился? Куро? Я глянула на кота, дёргающего лапой во сне. Ему, поди, снится набег на вражеский холодильник. Он и перевязки? Не смешите. Аккуратные бинты и эта ворчащая зараза не сочетались.

Но, глядя на него, я почувствовала укол стыда. Почему я не попросила его спасти друзей, а кинулась на вампира с визгом? Как в дурацкой игре. Или в аниме. Хотя да, мне семнадцать, живу одна, подобрала вампира — готовый сюжет. Но всё равно стыдно. А хуже всего — я била Куро Книгой. Не раз. Того, кто спас мне жизнь. Как это вообще в голову пришло?

Хотя кот с самого начала меня раздражал. И это странно. Сакуя годами доводил меня шутками, но убить его не хотелось. А Куро выбивал из равновесия парой слов. Может, дело в его красных глазах, которые будто видели меня насквозь?

Ладно, здесь я могла исправить ситуацию. А о хохочущем психе в очках думать и вовсе не хотелось. Вляпалась — факт. Куда? Это я узнаю у кота, когда проснётся.

Глянув на часы, я застонала. Половина двенадцатого. Махиру, поди, уже в школе, и я чуяла его нотации о лени и раздолбайстве. Засада. Медленно встала, убедилась, что могу считаться прямоходящей, и поковыляла в коридор. Сумка сиротливо стояла у входа, рядом — грязная куртка, брошенная вчера на улице. Целая, и то хлеб.

Телефон нашёлся в рюкзаке. Поставила его на зарядку, приготовилась к объяснениям. Заставка тянулась вечность. Хотелось, чтобы она закончилась, но и длилась подольше — я не знала, как оправдаться перед друзьями.

«Простите, мальчики, я тут вчера с вампиром была — тот белобрысый тип. Вы его знаете, это Куро. Тот, кого вы ещё за ушком чесали и предлагали кастрировать. Правда, круто? И кот, и вампир — прямо-таки два в одном».

Получалось несмешно. Телефон запищал от сообщений — взволнованные вопросы от всех четверых. На сердце потеплело. Но сообщения Коюки, пришедшие вчера, привлекли особое внимание: «Рэн! Рюсей попал в аварию, его сбил мотоциклист! Мы в больнице!» и «Не волнуйся! Он легко отделался. Надеюсь, с тобой всё в порядке».

Авария? Серьёзно? Назвать фокусника «мотоциклистом» — это сильно. Ещё одно воздействие на разум? Похоже, я была права насчёт Махиру — на него тоже могли напасть. Способность вампиров манипулировать воспоминаниями напрягала. Так и в себе сомневаться начнёшь. Но радовало, что Рюсей в порядке. Значит, о белобрысом типе и вампирах можно не говорить. Авария так авария.

Пока я размышляла, пальцы, постреливая болью, набрали сообщение для друзей. Ответ от Махиру прилетел мгновенно: «Ты нас напугала. Зайдём после школы!»

Цена за их беспокойство. Ничего не поделаешь. Но сначала — спрятать улики вчерашнего безумия и придумать объяснение травмам. Заодно заказала еду через приложение — завтрак не повредит.

Замок ванной щёлкнул. Одежда присохла к коже, и я морщилась, сдирая её. Запах ссохшейся крови бил в нос. Грязно-алые ручейки стекали под напором воды, смывая мою и чужую кровь. С ними уходила бравада. На боку расползся фиолетовый синяк, тянувшийся к спине, — память о фонаре. Ощупала — рёбра вроде целы. Руки под бинтами ныли, но прохладные струи успокаивали.

Болит. Мёртвые не чувствуют боль. Я жива.

Шумно вздохнув, я прикусила губу и зажмурила глаза. Меня затрясло. Никак не получалось удержать накатывающую истерику. Адреналин требовал выхода, а осознание, что я могла умереть, обрушилось, как удар. Слёзы хлынули.

Последний раз я плакала в детстве, в первую ночь в этой квартире. Сколько мне там было? Как раз перед поступлением в младшую школу. Ночь. Я одна. Вокруг меня было множество страшных теней и неясных шорохов, тихих голосов, которые в пустой квартире звучали как громкий шум. Но никто не пришёл, чтобы успокоить меня. Утром равнодушная работница, нанятая отцом, нашла меня, как забитого зверька в углу, и бросила: «Завтрак на столе». Её холодность окончательно меня отрезвила. В конце концов, от слёз хуже было только мне.

Всё. Хватит себя жалеть. Совершила глупость — вот и расплата. Да и травмы — невысокая цена за жизнь ребят.

Но если отстраниться, картина выходила напрягающая. Фокусник играл. Реши он нас прикончить, я бы не наматывала тут сопли на кулаки. Куро показал, на что способны вампиры. Даже если фокусник был слабее кота, он всё равно оставался вампиром и был в разы сильнее любого человека. Он точно играл.

«Нет, не играл. Выманивал».

Мысль резанула. Его действия были медленными, театральными — пугал словами, жестами. Но после появления цепей он атаковал с такой скоростью, что я не успевала следить. Мечи, увороты Куро, моё перемещение — всё слилось. Если бы он хотел убить, мы бы не поняли, что умерли. Кот, может, и успел бы спасти меня, но ребят — нет.

А ведь Куро понял это. Он пытался увести меня, но я заупрямилась. Он предупреждал, что я стану целью. И был прав. Фокусник мог убить Рюсея, но выбрал плечо — кроваво, страшно, но не смертельно. Зато Рюсей стал якорем, не давая нам уйти. Фокусник знал, что я не брошу друзей. А потом угрожал мне, но медлил, нагнетая страх.

Зачем? Я уставилась в запотевшее зеркало, ища ответы в размытом отражении. Секундочку. Вгляделась внимательнее, но тени вокруг меня не было. Мне показалось вчера? Или она куда-то делась?

В дверь поскреблись.

— Если ты решила утопиться, — раздался сонный голос Куро, — покорми сначала милого котика. Холодильник пустой, если ты забыла.

Я щёлкнула замком и стукнула здоровой ногой дверь, чтобы он сам открыл. Завершая перевязку, я заметила, что думала на русском, а не на японском. Странно. Растрёпанная макушка заглянула в просвет, а убедившись, что войти можно, Куро завалился сам. В зеркале я видела, как он отвёл взгляд от моего опухшего от слёз лица.

— Болит? — глухо спросил он, разглядывая флаконы шампуней, лишь бы не смотреть на меня.

— А ты как считаешь? — прохрипела я, добавив яда в голос.

— Ну да, глупый вопрос, — он кивнул, сунул руки в карманы и прислонился к стене у полотенец.

Его куртка была в пятнах крови и грязи. Надо бы дать ему полотенце.

— Сейчас освобожу ванную и полотенце дам. Завтрак скоро привезут, — я поморщилась от першения в горле, закрепила бинт и пошла в комнату за полотенцем для этой клыкастой заразы.

Почему фокусник напал? Зачем такой спектакль? Чего он добивался?

***

Откинувшись на кресло в спальне, я уставилась в потолок. Пальцы, постреливая болью, скользили по экрану смартфона. На нём светилась единственная заметка, связанная с прошлой ночью:

«...Пострадал старшеклассник. С травмами средней тяжести молодой человек был доставлен в больницу. По словам врачей, пострадавший потерял много крови, но его жизни ничего не угрожает. Инцидент произошёл вечером, когда водитель мотоцикла сбил пешехода и скрылся с места происшествия. Полиция начала расследование...»

Единственная заметка, связанная с прошлой ночью. Ни фото, ни видео, хотя на выступлении фокусника толпа снимала всё на телефоны. Кто-то целенаправленно зачищал информацию. Вампиры? Правительство? Секретная организация? Всё возможно. Следы стёрли слишком гладко, оставив лишь скучную официальную версию.

Значит, как я и решила, объяснять про Куро и фокусника не придётся. Рюсея «сбил мотоциклист», Махиру «порезался стеклом». Несправедливо, но правда о вампирах ничего не изменит. Люди слабее. Ни скорость, ни сила, ни навыки не позволили бы нам выстоять против этих тварей.

В себе я была уверена. Уж язык-то я смогла бы удержать за зубами. Но вот ребята... Я попыталась представить, что произошло бы, если бы мои друзья узнали правду. У Махиру, Коюки и Рюсея были семьи. Они наверняка предупредили бы своих близких. А дальше? Слухи поползли бы дальше: от родителей к соседям, от соседей к друзьям, коллегам. Что тогда? Паника? Охота на ведьм? Беспорядки? Это если поверят. Скорее решат, что мы чего-то нанюхались.

Вампиры — миф, и это не просто так. Информацию, похоже, затирали веками, раз она осталась лишь в фольклоре. А вчерашнее происшествие, с кучей свидетелей, не попало в сеть. Если я начну болтать, нас либо лишат воспоминаний, либо заставят замолчать. И не факт, что мягко.

Из гостиной гремела музыка из фильма. Я вздохнула, отложила телефон. Сколько ни думай, всё сводилось к одному: нужно говорить с Куро. Только он мог ответить.

Поднялась с кресла, бросила взгляд на стол. Конверт с деньгами лежал там, как напоминание. Двадцать восьмое. Ничего не поделаешь. Криво усмехнулась, двинулась в гостиную.

Там царил хаос: коробки от фастфуда, крошки на полу, запах картошки фри, пиццы и соуса. В центре — Куро, устроившийся у телевизора. Он казался поглощённым фильмом, но рука методично уничтожала картошку.

«Боги, как можно так свинячить?»

Не так я представляла жизнь с котом. Полчаса без присмотра — и бардак! Но я пришла не за этим. Хотела ведь поговорить. Ох, поговорить... Горло саднило, но отступать было поздно.

— Куро... — прохрипела я.

Он обернулся и убавил громкость пультом.

Красные глаза смотрели выжидающе. Все заготовленные слова вылетели из головы. Чтобы выиграть время, я пожала плечами, плюхнулась на диван и потянулась за коробкой с пиццей. Куро терпеливо ждал. Я схватила кусок пиццы, как спасательный круг.

«Накосячила — извиняйся!»

Собравшись, подняла на него взгляд и прошептала:

— Хочу извиниться.

Его брови поползли вверх. Я облизнула сухие губы, опустила глаза на пиццу, пряча неловкость.

— Спасибо, что спас меня, — продолжила я тихо. — И... я виновата, что подняла на тебя руку. Вернее, Книгу. Сама не понимаю, почему так сделала, но это было неправильно.

Глубоко вздохнула и снова посмотрела на него.

— Извини. И спасибо, что спас меня.

Куро, склонив голову, разглядывал меня долгим взглядом. Не уверена, что хотела знать, о чём он думал. Наконец, он кивнул.

— Хорошо, — сказал кот.

Отведя от меня пронзительный взгляд, он осмотрел наведённый им свинарник. Кивнув чему-то, он потёр рукой свою шею.

— Прощаю. Но за моральный ущерб купишь мне чипсы и колу.

Облегчение хлынуло, как тёплая волна.

— Договорились, — улыбнулась я.

Мысль, что моя жизнь стоит, как пачка чипсов и колы, оставляла странное послевкусие. Я-то думала, хотя бы на пирог потяну. Кашель резанул горло, заставил сморщиться.

— Те-кхе, — я прижала руку к шее.

Куро ждал, пока кашель отпустит, снова убавил звук телевизора.

— Тебе кровь не нужна? — прошептала я, подавляя хрип. — И... ждёшь ночи?

Он удивлённо вскинул бровь.

— Когда соберёшься, скажи. Приготовлю что-нибудь. Не отпускать же голодным. Только в магазин надо сбегать.

Куро сощурился, хмыкнул и отвернулся к телевизору.

— Уже прогоняешь? — глухо спросил он, щёлкая каналы.

Я уставилась на его пепельную макушку. Что я не так сказала? Разве не очевидно? У него своя жизнь, у меня — своя. Или он решил тут поселиться?

— Ты же... — я подбирала слово, — свободолюбивый.

Лучше и не скажешь про кота, которого я притащила.

— Ты не кот, чтобы я тебя держала. Хоть и прикидываешься мастерски.

— Похоже, вчера ты меня не слушала.

Куро повернулся и прищурил глаза.

— Я — сервамп. А ты — ева.

— Кажется, ты говорил что-то такое, — я наморщила лоб, пытаясь припомнить, но детали ускользали.

Он тяжело вздохнул.

— Сервампа и еву связывает контракт.

— Да, помню, временный, — кивнула я, глянув на часы. — Четыре часа осталось.

— Это временный, с нитью, длился бы сутки, — он тоже посмотрел на часы, затем на меня. — Но ты дала кровь. Это меняет условия.

Мурашки побежали по коже. Я вспомнила, как нить стала цепью, когда он выпил мою кровь. И надпись в Книге: «Для продления скрепите договор кровью».

— Цепь вместо нити, — выдохнула я.

Куро кивнул.

— Цепь — символ контракта и власти евы. Мы не можем просто разбежаться. Контракт не ограничен временем. Только смерть его разрушит, — он хмыкнул. — Хозяина, разумеется. Я-то бессмертен.

«И никуда он не уйдёт».

Я замерла, глядя на вампира. Эта кошачья зараза будет торчать рядом со мной до конца моих дней? И я не смогу от него уйти или послать его?

Стоп.

Сердце пропустило удар, слабость накатила. Дрожащей рукой я положила нетронутую пиццу обратно.

«Какая же я дура!»

Я зажмурилась и закрыла лицо ладонями. Это не спектакль. Это провокация! Куро — кот, он легко затеряется среди тысяч других. Забьётся в щель, и ищи его. Ему, похоже, плевать на общение, и без крови он живёт спокойно. Но контракт привязал его ко мне — дуре, которая напоила его кровью, сковав цепью. Вот почему фокусник ухмылялся, когда цепь появилась. Напав, он убедился, что Куро будет меня защищать и не бросит.

Но как нас вычислили? Куро в кошачьем виде выделялся для вампиров? Я таскала его с собой, а не оставляла дома, как нормального кота. Намёк на контракт? Или дело в тени в отражении? Я сжала влажные волосы.

— Бездна, — прошептала я, виновато глядя на Куро. — Я думала, кровь даст тебе сил, излечит. Я не знала, что она станет цепью. Прости.

Кот явно наслаждался моей реакцией.

— Ты ещё та головная боль, — согласился он, фыркнув. — Ничего не поделаешь, глупая ведьма.

— От дрянного кота слышу, — рефлекторно огрызнулась я.

— Всегда знал, что от дурных магов одни проблемы.

— Почему ты зовёшь меня магом?

— Потому что вы, маги, сами себя так называете, — Куро пожал плечами, потянулся за колой. Шипящая газировка плеснулась в кружку.

— Мы говорим на разных языках, — я прищурилась. — Какие «вы»? Какие маги?

Неужели ещё и маги рядом?

— Гемор, — Куро скосил взгляд на телевизор, явно жалея о своих словах и подбирая повод сбежать.

— Кхур-ро... — прохрипела я, игнорируя боль в горле.

Он устало посмотрел на меня, покачал головой и глотнул колу.

— Ты же опять драться собралась, — хмыкнул он. — А ведь только что просила прощения за то, что лупила милого котика своей книжкой.

Руки чесались её схватить.

— Не буду, — качнула я головой. — Если объяснишь.

— Тьма, бесит, — проворчал Куро, выключил телевизор и повернулся. — Ты — маг.

— С чего взял? — склонила я голову.

— Что за глупая ведьма, — простонал он. — Твоя Книга — проявление твоей магии. Яснее?

— Мало мне вампиров, теперь маги? Что дальше? Феи? Оборотни? — я скрестила руки и откинулась на диван.

Час от часу не легче. Может, организация, затирающая информацию, связана с магами? Но тогда какие у них силы, если они так успешно прячутся? Я читала о них только в сказках и фэнтези-романах.

— Признаться, когда увидел твою книжку, то удивился, что ты не знаешь о вампирах, — Куро разглядывал артефакт на столике. — Маги обычно держатся вместе. А ты — с таким артефактом, но ничего не слышала о нас. Ещё и шляешься по улицам одна. Каждый маг знает, что ваша кровь ароматна и привлекает вампиров силой. Даже мне из-за голода было трудно устоять. Ну, когда ты сунула руку мне под нос.

Он задумчиво провёл пальцами по губам.

— Твоя кровь необычная, даже для мага. Послевкусие, будто святой воды налакался, — он оборвал себя. — Но это неважно. А теперь я должен жить с такой дурной хозяйкой. Напряжно.

— Не начинай жаловаться, — прохрипела я и открыла рот, чтобы сказать больше, но боль в горле не позволила мне продолжить.

— Сама бы молчала, — буркнул он и потянулся. Его взгляд остановился на мне. — Кстати, где твои родители? Всё хотел спросить. В этом веке дети вроде долго живут с родителями. Ты же школьница, ребёнок по местным меркам.

Мастер неудобных вопросов. Беря паузу, я откусила пиццу. Вкус не чувствовался — только горечь. Как объяснить, что отец считал меня ошибкой? Как передать детский страх в тёмной квартире, полной шорохов и теней? Как рассказать, что я сама разбиралась со счетами и взрослыми делами? Дядя Махиру сделал для меня больше, чем родной отец, который раз в месяц присылал деньги. Конверт на столе — его очередной «визит».

В детстве, после того как посмотрела мультик про Рапунцель, я думала, что меня украли и искала в прохожих свои черты. Но всё-таки я не японка. Во мне нет азиатских черт. А серые глаза и их разрез роднили меня с отцом.

С отцом, о котором я ничего толком не знала. У меня даже не было его номера телефона. Может, я была незаконным ребёнком, или у него появилась другая семья. О матери я тоже ничего не знала. Возможно, она умерла, а, может, бросила меня. Родственников, вероятно, тоже нет, раз они не искали меня. Я — никому не нужна.

Куро молчал, не мешал моим мыслям. Он прошёлся по гостиной, потыкал статуэтки мифических зверей на полке, плюхнулся в кресло и покрутил Книгу в руках.

— Кто моя мать — не знаю, — наконец сказала я. — А отец... Когда я ещё была мелкой, он оставил меня здесь, — я обвела взглядом комнату. — Сказал, могу жить, как хочу. Он не будет вмешиваться в мою жизнь, но я не должна «бросать тень на него». До совершеннолетия он меня обеспечивает. После этого знать обо мне не желает... Как-то так.

Куро слушал, и его взгляд будто видел больше, чем я сказала.

— Фигово, — пробормотал он, словно глядя в себя. — Потому ты и взяла бродячего кота. Сама ненамного отличаешься.

— В общем-то, да, — усмехнулась я. — Но давай о насущном. Ты не ответил про кровь. Ты сказал, что ты вампир, но кто такие сервампы?

— Говорят, травоядные в моде, — Куро вернул Книгу на стол. — Ну вот, я и есть тот самый веган среди вампиров. Всё ради тренда.

— То-то у тебя львиный аппетит, — скептически хмыкнула я.

Куро остро глянул на меня и отвернулся.

Потянувшись, я взяла Книгу. Дымка окутала ладони, даря прохладу.

Контракты
Полный контракт
Имя: Куро
Вид: Servamp (Слуга-вампир)
Стихия: Кровь, Изменение, Тень, Тьма
Условия: Хозяин несёт ответственность за жизнь и действия контрактника с момента заключения полного контракта. Пространственные ограничения неизвестны.

— Кровь для вампира — не необходимость? — подняла я глаза. — Раз мы связаны, скажи, если понадобится. Я не против.

— Не хочу пить кровь, — тихо сказал он.

Я покачала головой. Сначала неправильный кот, теперь неправильный вампир. Но не хочет — мне же лучше.

Тёмная дымка окутала его, сжалась, и через миг на кресле лежал чёрный кот. Интересный эффект. Стихия «изменение» в деле.

Кот устроился поудобнее и сменил тему:

— С твоей Книгой всё в порядке?

— Не знаю, — пожала я плечами. — Впервые так. Наверное, моё истощение.

Куро скривил морду.

— Ты не говорила, что она издаёт звуки и пишет мыслеречь!

— Ты сказал, что исчезнешь через сутки, — парировала я. — Я назвала самую простую её способность — работу с информацией.

— Предусмотрительно, — недоверчиво глянул он. — Кто бы мог подумать, что глупая ведьма умеет думать наперёд.

— Иди в бездну, дрянной кот, — буркнула я, закашлявшись.

— Это приказ? — лениво склонил он голову и дёрнул хвостом.

***

Я не успела ни открутить Куро уши, ни вытрясти из него правду о психе в очках. Узнала лишь, что домой нас притащил не он — кот вырубился через пару минут после меня. А потом, прогуляв уроки, ко мне заявились ребята. Под их осуждающими взглядами я чувствовала себя, как нашкодивший котёнок. Устроились мы за журнальным столиком, на котором я поспешно разложила остатки фастфуда. Под нотации и ворчание Махиру пришлось смущённо опускать глаза и гладить Куро на руках. Главное — не думать, что он может обернуться белобрысым парнем, и как бы иначе всё это смотрелось.

— Как ты потеряла голос? — взволнованно спросил Махиру.

— Вчера в случайный рейд угодила, — прохрипела я и сморщилась от боли в горле. — Наоралась, когда с сильным противником разбирались.

Ни слова лжи. Противник — сильный? О да. Наоралась? Ещё как. Только рейд был не в игре, а в реальности. Но кто задумается, если я заядлый игрок?

— Опять твои игры, а мы волновались, — прошипел от негодования Махиру, буравя меня взглядом.

— А руки об клавиатуру поранила? — криво усмехнулся Сакуя, с неприязнью глядя на Куро.

Не замечала раньше его нелюбовь к кошкам. Неужели и правда боялся?

— Да нет, — тихо ответила я и безмятежно улыбнулась. — Просто у кое-кого острые ногти.

— Правильно — «когти», — поучительно поправил Коюки.

Я лишь улыбнулась, не соглашаясь и не отрицая. Лгать друзьям не хотелось. Пусть думают про игру. Если что, удивлённо вскину брови и скажу, что они меня неправильно поняли. Вина грызла изнутри. Но я не хотела втягивать парней в эту безумную историю с вампирами.

Болтовня с ребятами подняла настроение и оттеснила вопросы о фокуснике. Через час Рюсей, бледный, как мел, под присмотром Коюки ушёл домой. Ему бы лежать, а он таскался то в школу, то ко мне. Упрямый.

Собираясь из дома, я выгрузила рюкзак и положила туда полотенце для Куро. Он, к счастью, не упрямился и сам запрыгнул внутрь. Махиру и Сакуя повели меня в больницу, где мне выписали лекарства, хотя от части пришлось отказаться из-за аллергии. Потом зашли в магазин за продуктами.

Вечерняя дорога домой пахла нагретым асфальтом и цветами, но и навевала воспоминания о прошлом вечере. Друзья, перебрасываясь шутками, разгоняли гнетущую атмосферу. Да и очень помогли, неся пакеты с продуктами, пока сама я тащила рюкзак с Куро.

— Я тебя на диету посажу, — буркнула я, когда кот высунулся. — Ты слишком тяжёлый.

— Мяу, — протестующе мявкнул он.

— Что ты возишься с этим котом? Ещё и таскаешь с собой, — Ватануки недовольно глянул на Куро.

— Сакуя, — вмешался Махиру, — ты что, ревнуешь Рэн к коту? Весь вечер прожигаешь его взглядом.

— Что за бред ты несёшь! — возмутился парень. — Я просто хочу знать, кто этот кот, Рэн?

Я недоумённо посмотрела на него. Его взгляд, цепкий и настороженный, добавлял напряжения.

«Сервамп? Вампир? Кот? Кто?»

Если бы я сама знала!

— Куро — это Куро, — пожала я плечами и невинно улыбнулась. — Просто я к нему так привязалась, что боюсь с ним расставаться хоть на миг.

Привязалась — буквально, цепями. А боюсь, потому что не знаю, чем это грозит. Куро фыркнул, явно уловив намёк.

— Давай его сюда, — Махиру забрал рюкзак. Куро вылез наполовину и устроился на его плече.

— Ты и так нагружен, а твоя рана... — начала я, но под взглядом Махиру сдалась.

Не сразу и заметила, что Сакуя от нас отстал. Я обернулась.

— Сак-кун, ты идёшь?

Он вздрогнул, качнул головой и молча догнал нас. Но я поглядывала на него с тревогой. Слишком он был тихим.

Город тонул в сумерках, огни разгоняли тени. Друзья шли рядом, Куро зевал в рюкзаке. На сердце было легко, как давно не бывало. Я улыбнулась и подняла лицо к чистому небу.

Кто бы мог подумать, что для счастья мне нужно так мало.

Поздно вечером, закончив перевод, я сидела за компьютером и морщилась от бинтов. Они сковывали пальцы, крали секунды на клавиши. Раздражённо выдохнув, я откинулась на кресло.

Меня снова убили.

«Гадство».

На экране — тело моего персонажа и прыгающий вокруг самурай с катаной, подловивший меня. Неудачи преследовали с начала игры. Отработанные комбинации тёмного жреца или светлого целителя срывались. Боль в руках мешала. Боевые зоны сейчас не для меня. Гильдия выгнала за пропуск двух рейдов без предупреждения. Обидно, но я почувствовала облегчение. Ходить в игру, как на работу, после прошлого вечера не хотелось.

Я всё ещё любила этот виртуальный мир, но реальность встряхнула меня. Искать приключения в игре безопаснее. Убили — возродилась. Раны заживают без боли. Умения разнообразнее. В жизни всё сложнее. Мой визг ошеломил фокусника лишь потому, что он этого не ожидал. Иначе просто не подпустил бы меня близко. Бессилие и тоска сдавили грудь.

— Хо-о, — протянул Куро, развалившийся на кровати с фэнтези-романом. — Опять тебя убили? Да ты действительно неудачница.

Я бросила на него раздражённый взгляд, но замерла. Если Куро — мой партнёр в жизни, почему бы не попробовать в игре? Заодно и компания будет. Эта идея мне определённо нравилась.

Я тут же запустила второй аккаунт и полезла в шкаф под взглядом кота. На верхней полке пылился старый ноутбук. Пусть Куро садится за основной комп, а я справлюсь на медленном ноуте — опыта побольше.

— Давай, займи место у компа, — улыбнулась я искушающе. — Создашь персонажа и покажешь, как выносить врагов, о многомудрый и многоопытный вампир.

Красные глаза вспыхнули интересом.