Дети Греха

— Ух ты, уличное представление! — Коюки захлопал в ладоши, его глаза загорелись, как у ребёнка на ярмарке.

Толпа смыкала круг вокруг фокусника. Он жонглировал мячиками с ловкостью циркача, и их цветные пятна мелькали в сумерках, отражаясь в стёклах витрин. Телефоны зрителей вспыхивали, их фонарики и экраны заливали мужчину светом.

— Спасибо! Спасибо! — фокусник поклонился, не прерывая жонглирования. — А теперь... окрасим улицы в красный!

Толпа восторженно взревела. Он подбросил мячики, хлопнул в ладоши, и они лопнули с тихим треском. Вниз посыпались алые звёздочки, похожие на конфетти, но на асфальте остались лишь тёмные, маслянистые пятна, пахнущие железом. Куро в куртке завозился, принюхиваясь, его когти царапнули ткань. Я дёрнула плечом, оглядывая толпу. Мне не нравилось находиться в таком плотном скоплении людей.

Фокусник, под новые аплодисменты, вытащил из шляпы два одноручных меча. Их лезвия блеснули в свете фонарей. Коюки ахнул:

— Круто! Это же магия!

Мы с Рюсеем переглянулись. Наш друг всегда тащился от таких шоу, а тут мы ещё в первом ряду. Но я снова осмотрелась. Толпа давила, их голоса сливались в гул, от которого закладывало уши. Я не любила, когда вокруг было много людей — это вызывало у меня чувство нехватки воздуха. С Рюсеем мы опять переглянулись, и я мотнула головой в сторону.

— Пошли, Коюки, — Рюсей поправил ворот пиджака, цыкнув. — Надо проводить Рэн.

— Но...

— В интернете найдёшь. Или оставайся, а мы пойдём.

— Ты тоже можешь остаться, — предложила я, но Рюсей покачал головой.

Коюки потоптался, нерешительно глядя на фокусника. Я улыбнулась ему, махнув рукой. Хочет — пусть смотрит. Рюсей кивнул на прощание и шагнул, протискиваясь через толпу. Но его плеча коснулась рука фокусника.

— Секунду, пожалуйста, — мужчина улыбнулся.

— Чего тебе? — Рюсей нахмурился, оглядывая его.

— Всего пара мгновений, — фокусник повернулся к зрителям. — Итак, почему я остановил этого юношу?

Рюсей посмотрел на меня, ища подсказку. Я пожала плечами, стиснув куртку. Понятия не имела, что нужно этому клоуну.

— Четыре варианта ответа! — фокусник вскинул руки, осматривая толпу. — Первый: он меня игнорирует! Второй: он помешал мне! Третий: я голоден! Четвёртый: он меня проигнорировал!

Толпа затихла, зрители растерянно переглядывались. Я встретилась взглядом с фокусником. Его улыбка медленно растянулась, обнажив длинные, нечеловеческие клыки. Вспышка телефона осветила его лицо, и я увидела красную радужку глаз, скрытую розовой чёлкой и очками.

«Бездна... Вампир».

Внутри всё сжалось, ноги одеревенели. Земля качнулась, будто асфальт стал зыбучим песком.

— И-и ответ... — фокусник перевёл взгляд на Рюсея.

«Голоден».

— Беги! — закричала я.

Клыки впились в шею Рюсея. Мир замер, как в стоп-кадре, а затем взорвался криками. Толпа шарахнулась, кто-то побежал, кто-то застыл, снимая. Звук чавканья резал уши. Я не могла пошевелиться, ноги подкосились, и, уронив куртку, я рухнула на асфальт. Мой взгляд приковало к Рюсею — его оранжевый пиджак пропитывался тёмно-красным, пятно росло, как чудовищный цветок.

Фокусник отшвырнул Рюсея, и тот упал, как сломанная кукла. Вампир запрыгнул на фонарь, его дикий смех перекрыл крики толпы.

— Всё вышеперечисленное! Умри за то, что осмелился меня игнорировать!

— Рю-чан! — Коюки бросился к другу, его голос сорвался. — Рэн!

Его крик хлестнул, как пощёчина. Я моргнула, гул в голове отступил.

«Надо остановить кровь», — мысль была холодной, ясной. Стиснув зубы, я ударила кулаком об асфальт. Боль молнией пронзила руку, выдернув из оцепенения. Я подтянула куртку, выхватила из кармана бинты и салфетки — спасибо привычке таскать их с собой. Вскочив, я рухнула на колени перед Рюсеем.

— Спасибо за аплодисменты! Моё представление такое успешное! — фокусник хохотал, раскачиваясь на столбе.

Коюки тряс Рюсея за плечи, его лицо было мокрым от слёз.

— Рэн, что делать?!

— Отпусти его, — я выдернула телефон из его кармана. — Звони в скорую.

Пока Коюки набирал номер, я осмотрела рану. Кровь сочилась из двух глубоких проколов, кожа вокруг была бледной, почти синюшной. Руки дрожали, но я прижала салфетку, затем наложила бинт, стягивая его туго. Неуверенность грызла — вдруг делаю хуже? Но сидеть сложа руки было нельзя.

— Я вампир, а потом уже фокусник! — орал кровопийца сверху. — Ты уже встретила одного, да? Так кого же?

Псих.

Я забила на его вопли, сосредоточившись на Рюсее. Кровь пропитывала бинт, но я наложила второй, затягивая узел. Коюки, шмыгая носом, помог.

— Они едут, — выдохнул он.

Тень упала на лицо Рюсея. Смех вампира смолк, и тишина ударила по нервам. Я подняла взгляд — фонарь пуст. Огляделась — никого. Горло сжало. Тело оцепенело. Не видя и не слыша, я уже знала, где вампир.

— Вы думаете, что можете игнорировать меня? — прошипел голос за спиной.

Бежать. Надо двигаться... Надо! Но сил хватило только на то, чтобы я медленно обернулась. Блеск меча мелькнул у лица, но тут же исчез. Витрина бутика треснула, осыпаясь осколками, и рядом по-кошачьи мягко приземлился Куро — уже человек, с растрёпанными пепельными волосами и красными глазами.

— Спа... спасибо, — выдавила я, дрожа.

Он не ответил, одним рывком закинул меня на плечо, как мешок, и буркнул:

— Уходим.

Что? Нет!

— Поставь меня! — закричала я, колотя его по спине. — Стой!

Коюки, ошеломлённый, смотрел, как мы удаляемся. Куро влетел в переулок, и я вцепилась в ржавую пожарную лестницу, чтобы его замедлить. Металл содрал кожу с ладоней, я зашипела, падая на бок. Боль вспыхнула в ноге и рёбрах.

— Да чтоб тебя! — простонала я, потрясая руками.

— Ты что творишь? — Куро нахмурился, его голос был низким и раздражённым. — Хотела сбежать, а теперь тормозишь?

— Хотеть и делать — разные вещи, — огрызнулась я, поднимаясь. — Спасибо, конечно, но я не убегу. Там мои друзья. Он их убьёт.

Куро сощурился, его взгляд скользнул по моим окровавленным ладоням. Он потянул носом, сглотнул и скучающе бросил:

— Тебя он убьёт первой.

— Значит, ты будешь свободен раньше, — я пожала плечами, вызывая Книгу.

Артефакт послушно завис передо мной, страницы шелестели, выдавая выжимку о слабостях вампиров из различных легенд и романов: солнечный свет (обращает в животное), острый слух, скорость, регенерация, ожоги от святой воды. Я пробежала глазами список, зацепившись за «острый слух».

— Куро, у вампиров и в самом деле острый слух?

— Есть такое. Я слышу, даже не напрягаясь, как этот чокнутый матерится в магазине.

— Отлично, — шепнула я, прикусив губу.

План был безумным, но лучше, чем ничего. И я медленно поднялась на ноги.

— Ничего отличного, — Куро прищурился. — Ты боишься. Зачем возвращаться? Чем поможет твоя глупая смерть?

Его слова резанули, и я замерла. Он читал меня насквозь, и от этого было больно. Закрыла глаза, сглотнула. Куро прав — я боялась. Меня трясло, колени подгибались. Бежать — разумный выбор. Никто не осудит. Но вина, что бросила друзей, сожрала бы меня живьём.

С улицы донёсся хруст стекла и ругань фокусника. Время уходило. Впрочем, я ведь уже решила. Словно в ответ, меня вновь посетило ощущение изменения Книги, которое тут же проявилось на титульном листе:

Осколков: 3/100

Я грустно улыбнулась, осознавая природу и вес этого осколка, и развернулась к выходу.

— Чем поможет моя смерть? — выдавила я. — Как минимум, выиграю лишние секунды. И ребята смогут убежать. Говоришь, я буду первой? Вот и отлично.

— Глупо, — Куро буркнул мне в спину.

Это действительно так, но...

— Пойми, Куро, я никогда не прощу себя, если сейчас сбегу. Уж лучше... смерть, чем чувство вины, что ничего не сделала, сбежала. Я не смогу с этим жить.

Я выглянула из переулка. Фокусник бродил по центру дороги, размахивался мечом и орал:

— Куда ты делся, Сонный Дьявол?! Выходи! Разукрасим улицу в красное!

«Сонный Дьявол? Это прозвище Куро?» — хотела бы спросить я у не-кота, но не стала. В темноте виднелся лишь его сгорбленный силуэт у стены.

— Рада была познакомиться, — я нервно хмыкнула. — Кто б подумал, что кот может быть вампиром. Или вампир — котом? И спасибо за заботу, Куро. Правда, спасибо.

Я отвернулась, нащупав в кармане бумажный платок. Разорвав его, заткнула уши — слабая защита, но лучше, чем ничего.

— Уйди подальше или закрой уши, — бросила я и усмехнулась: — Не перебегай больше тротуар под ногами. И... береги себя.

Дрожь била, но я вышла на улицу. Книга взмыла в небо, готовая к бою. Коюки, прикрывая Рюсея, с ужасом смотрел на фокусника. Вампир улыбался, вдавливая пальцы в кожу у своих глаз, царапая её до крови.

— Он ещё жив? — полюбопытствовал он. — Исправим. Вы заплатите за своё презрение.

Коюки пошатнулся, пот стекал по его вискам, губы дрожали, но звука не было.

— Коюки! — крикнула я, махнув в сторону. — Хватай Рюсея и беги! Только ты можешь его унести!

Вампир повернулся ко мне, его глаза вспыхнули алым. Он втянул воздух, рассмеялся, разведя руки, будто звал в объятия. Кровь текла по его щеке из царапины у глаза.

— Вернулась? Иди сюда! Я порублю тебя на кусочки!

Я мысленно скомандовала Книге: «Начали!» Она сорвалась с неба, ударила вампира в висок и потащила к витрине. Хруст стекла, и его тело рухнуло, но я знала — этого мало. Хромая, я рванулась вперёд, боль в ноге и ладонях жгла. Книга зависла у уха вампира, готовая бить снова.

Коюки, бросив взгляд на меня, подхватил Рюсея и потащил прочь. Несколько зевак помогли, остальные снимали, прячась за телефонами.

Вампир поднялся на четвереньки, тряхнул головой, прижимая ладонь к виску. Я шагнула ближе, прижавшись к его спине, рукой схватила его шею. Книга парила рядом, раскрытая, как оружие.

— Какая поразительная глупость — подойти близко к вампиру, — усмехнулся фокусник, наклонив голову. — Да ещё с такой ароматной кровью.

Его когти впились в мою руку, кровь хлынула, боль обожгла. Я стиснула зубы, подавив стон.

— Заткнись! — прошипела я и, вдохнув глубже, наклонилась к его уху. — Кья-а-а!

Визг сорвался с губ и эхом разнёсся по улице. Книга подхватила его, исказив в потусторонний вой. Стёкла витрин задрожали и разлетелись вдребезги. Звук вонзался в голову, высасывая силы, словно Книга вытягивала мою жизнь. Я хватала воздух, но не могла остановиться.

— Проклятье! Убью! — вампир выдернул когти из моей руки, закрывая уши.

Голос сорвался. Я пошатнулась и схватилась за горло. Лёгкие горели. Не заметила, как вампир рванулся вперёд. Боль в боку и спине взорвалась, и я скатилась со столба, задыхаясь. Книга ещё миг выла, пока вампир не отшвырнул её. Тишина рухнула, как камень.

Я хихикнула, поморщившись от боли в рёбрах.

«Вот уж точно банши», — одноклассники бы оценили.

Подняв голову, я встретила красные взбешённые глаза фокусника. Вампир шёл, закрывая окровавленные уши. Он двигался плавно, как хищник, смакующий охоту.

«Ах, всё-таки, похоже, чёрный кот, перебежавший дорогу, — к несчастью».

Я вытащила затычки из ушей, оперлась на столб и, охнув, поднялась. Кровь капала с руки, нога подгибалась, глаза заслезились от боли. Глупое геройство — сидеть было бы проще.

Холод сковал тело — не зимний утренний морозец, а кладбищенская прохлада, пробирающая до костей. Казалось, смерть обнимала за плечи и дышала в затылок. Но я с самого начала знала, что у всего есть цена. Жизни моих друзей в обмен на мою? Я готова заплатить.

Огни города отражались в мече, ослепляя меня бликами.

Судорожно втянув воздух, я улыбнулась. Смерть нужно встречать с улыбкой, а не страхом.

Свист клинка. Мерзкий, влажный звук металла, входящего в плоть...

***

Сонный Эш

Сонный дьявол проводил взглядом девчонку, выскочившую из переулка на улицу, и закрыл глаза. Её прямая спина, сжатые кулаки и непреклонный взгляд, полный дрожащей решимости, отпечатались в его памяти. Запах её крови, дьявольски манящий, пропитал воздух, дразня его тьму. Сколько таких взглядов он видел за бесконечные века? Безумцы, летящие на огонь, как мотыльки. Их завораживающий полёт всегда кончался одинаково. Вспышка пламени. Опавший пепел, развеянный ветром. Время безжалостно скрывало всё песками, стирало память об очередном безумце, о его ярком и глупом полёте. И ничего не оставалось. Даже праха.

«Пойми, Куро, я никогда не прощу себя, если сейчас сбегу. Уж лучше... смерть, чем чувство вины, что ничего не сделала, сбежала. Я не смогу с этим жить».

Её тихий голос звенел в голове, вгрызаясь в душу острыми когтями. Воздух сгустился, пропах осенней сыростью и холодным дождём. Гранитная тяжесть воспоминаний сдавила плечи, клоня его к земле. Вкус пепла осел на языке, а перед глазами вспыхивали огненные картины — лица, голоса, давно канувшие в бездну. Вязкая топь сожалений тянула к себе, урча, как голодный зверь.

«...никогда не прощу себя...»

Решимость в глазах девчонки, её дрожащие кулаки, запах её крови — всё это било по нервам, как молот. Она была отчаянной. Глупой. И всё же... её слова цепляли, как ржавый крюк, выдирая куски из его омертвевшей души.

«...не прощу...»

Он сжал зубы, подняв ладони к лицу. В сумерках они казались обагрёнными кровью. Судьба у него, что ли, такая?

— Вот же ведьма, — прорычал он, стиснув кулаки.

Оттолкнувшись от стены, Сонный дьявол сорвался за ней. Ноги скользили по асфальту, тени в переулке шевелились, будто подыгрывали его раздражению. Он не успел выскочить на улицу, как резкий, потусторонний вой ударил по ушам. Голова треснула от боли, будто кто-то вонзил в неё раскалённый шип. Он рухнул на колено, схватившись за уши. Кровь заструилась между пальцами, глаза заволокло мутью. Тьма его сути — та, что дремала внутри, — задрожала, как натянутая струна. Запоздало вспомнилось предупреждение ведьмы: «Уйди или закрой уши». И её вопрос про слух.

«Это у неё-то такой голосок?!»

Вой оборвался. Тишина хлестнула, как плеть. Сервамп потряс головой, проморгался, возвращая зрению чёткость. Улица плыла в дымке, фонари мигали, отбрасывая рваные тени. Девчонка стояла у столба, припадая на правую ногу, держась двумя руками за бок. Кровь сочилась из её руки, пропитывая её одежду, но она кривила губы в дерзкой, почти безумной улыбке.

Ненормальная.

А в двух шагах от неё чокнутый вампир вытаскивал меч из шляпы. Его красные глаза пылали яростью. Из ушей текла кровь, как и по щеке из свежей царапины.

— Вот же... — выдохнул сервамп, стиснув зубы.

***

Порыв тёплого ветра принёс запах крови. Хриплый голос шепнул над ухом:

— Как же всё это бесит.

Я распахнула глаза, судорожно втянула воздух и застыла. Ноги подкосились, я едва устояла, цепляясь за столб. Окровавленное лезвие меча торчало из спины Куро, остановившись в сантиметрах от меня. Голубая куртка пропитывалась алым, пятно расплывалось, как чернила в воде.

Куро закрыл меня собой.

Мой разум отказывался это принять.

Фокусник оскалился, его красные глаза вспыхнули восторгом.

— Сонный Дьявол! Надо же, вылез из норы!

Куро пробубнил что-то, но я уловила лишь «не в этот раз». Он мотнул головой в мою сторону и буркнул громче:

— От этой девчонки столько головной боли, что проще самому сдохнуть.

— Так давай раскрасим улицу её кровью! — фокусник захохотал, ловко уворачиваясь от удара ногой.

Куро захрипел, его лицо исказила боль. Вампир отскочил, с предвкушением вытаскивая новый меч из шляпы. Не-кот, шипя, медленно вытянул клинок из груди и отбросил его на асфальт с глухим звоном. Кровь хлынула, пропитывая куртку.

Меня затрясло. Горло сжало, голос сорвался на хрип:

— Кху... рхо...

Мысли метались, искали способ остановить кровь. Такая рана — лёгкие, рёбра, внутреннее кровотечение. Он истечёт кровью! Что делать-то?!

— Не бойся, — Куро встал боком, прижимая ладонь к ране, и бросил на меня быстрый взгляд, будто оценивая мою панику. — Я бессмертен, в отличие от тебя. Убегай.

Я мотнула головой. Бессмертен? Да он кровью исходит! Как я могла бросить его? Это из-за меня он ранен!

— Прекрати спорить, — в его голосе прорвалось рычание. — Я, конечно, давно не пил кровь. И сейчас скорее кот, чем вампир, — признал он, но тут же передразнил меня: — Но «выиграю лишние секунды». Меня это не убьёт. Убегай и не оборачивайся, — и тише добавил: — Что-нибудь придумаю. Бывало хуже.

Я шагнула, но боль пронзила ногу, бок и спину, вырвав стон. Слёзы брызнули, я зажмурилась. Меч фокусника заскрежетал об асфальт. Куро шевельнулся, снова закрывая меня собой.

Попробовала шагнуть ещё, но ноги не держали. Не в боли дело — я понимала, что буду обузой. Но оставить его? Нет.

«Чтоб вас, кровососы!»

Смахнув слёзы, я повернулась к Куро. Взгляд прикипел к алому пятну на его куртке. Кровь... Во всех историях кровь исцеляла вампиров. Вспомнила и то, как он потянул носом, когда я разодрала ладони, как сглотнул.

— Сказал же, убегай! — рыкнул Куро, снова смещаясь, чтобы закрыть меня.

Припав на правую ногу, я шагнула к нему.

— Т-хак под-хавись ею!

Он повернулся, брови взлетели, губы разомкнулись — явно хотел вновь рыкнуть на меня. Я рванула его за ворот куртки и прижала к его рту своё окровавленное запястье. Его глаза, красные и расширенные, впились в мои. Он втянул воздух, почуяв кровь, и схватил мою руку. Пальцы дрожали, будто он боролся с собой. Глаза затуманились. Губы прижались к засохшей крови, язык скользнул по коже, и клыки вонзились в запястье.

Боль обожгла, я поморщилась, но не отстранилась. Куро глотал кровь, его хватка стягивала кожу. А через пару мгновений я почувствовала, как его пальцы дрогнули. Он разжал клыки, отпустил мою руку, облизав губы. Его взгляд прояснился, а радужка вспыхнула, как у кота в темноте.

Фокусник сощурился.

— А вот теперь всё будет серьёзно.

Голубое сияние вспыхнуло на моём запястье, и чёрно-белый резной браслет сомкнулся на месте укуса. На шее Куро появился кожаный ошейник с древним замком. Знакомая нить между нами сгустилась в звенящую цепь из чёрного металла с голубыми энергетическими переливами.

Я сглотнула, покрутив браслет. Тяжёлый. Настоящий. И эта иллюминация...

«Потом. Потом буду думать».

— Вот же гемор, опять контракт, — Куро опустил плечи, уставившись в пустоту.

Его рана перестала кровоточить, и я выдохнула с облегчением.

— Сколько же от тебя проблем, — пробормотал он. — Что сложного — просто сбежать? Зачем кровь? Да ещё такая... — Он вздохнул обречённо, качнув головой. — Тьма... За что?

— Х-х-отелха помочьхь, — прохрипела я.

Он резанул меня раздражённым взглядом, но через миг вздохнул и опустил голову.

— Да будет так. Ты — хозяйка.

Его руки почернели, впитав тени, пальцы вытянулись в когти. Шлейф куртки заколыхался, как кошачий хвост, недовольно бьющий по асфальту. Куро уселся на колени, обернулся ко мне и, играя дурачка, протянул:

— Так что делать-то?

Я растерялась. Откуда мне-то знать?!

— А-ах, ну да-а, — он уставился в небо, растягивая гласные. — Ты же говорить не можешь. Счастье-то какое... Тогда домой? Только холодильник у тебя пустой. А из еды только сладкое печенье. Ты ужасная хозяйка. Я так сдохну от голода.

Его скучающий тон сочился издёвкой. Фокусник, схватившись за бока, истерично захохотал. Я же чувствовала себя идиоткой. Минуты назад я была готова умереть, а теперь сгорала от стыда под колкости кота и смех психопата. Что за бред?!

«Не расплачусь. Не доставлю им радости».

Закрыв глаза, я вдохнула, считая до пяти. Спокойствие возвращалось медленно.

— Больно же! — шикнул Куро.

Я открыла глаза. Книга впечаталась в его затылок, шурша страницами. На открытых листах проступили слова:

«Нечего есть? Тебя сухой корм ещё ждёт».

— Ладно-ладно, понял. Вот эту дрянь только не надо, ты — босс, — Куро поднял ладони, сдаваясь.

Фокусник выпрямился, отбросив веселье.

Книга зависла передо мной, и я мысленно добавила:

«Сомневаюсь, что он нас просто отпустит домой. Кровь помогла? Сможешь его остановить?»

— Помогла. Напряг-то какой... Я милый котик, а ты меня в бой кидаешь, — заворчал Куро. — А если мою шкурку поранят?

Он бросил быстрый взгляд на меня.

— Но я не просто вампир. Я — сервамп, слуга-вампир. Выполняю приказы евы. Но ответственность теперь на тебе. Я не отвечаю за свои действия.

Цепь звякнула, впилась в запястье. Я ахнула, когда Куро сдёрнул меня с места и схватил за шкирку, как котёнка. Асфальт там, где я стояла, треснул, в него вонзились мечи фокусника. Живот похолодел.

— Не спи, — буркнул Куро, уже держа меня под мышкой.

— Хе-хе, ну что же ты, Сонный Дьявол, — фокусник протянул насмешливо. — А я хотел помочь тебе с цепями. Ты же их не лю-юбишь.

Тёмные мечи взмыли за спиной фокусника, звеня, как жонглируемые ножи. Куро быстро отступал с мест, куда в следующее мгновение со свистом вонзались клинки в асфальт.

— Что делать-то? — невозмутимо спросил Куро.

Боль в боках жгла, я кусала губу, чтобы не закричать. Книга вновь поравнялась с нами, и на листе проступили слова:

«Хорошо, я беру на себя ответственность. Нам нужно вернуться домой. А он... Он мешает».

Куро глянул на текст, пробормотал:

— Опять кровь. Вы, люди, не меняетесь.

Он поставил меня на землю, размял шею. Вокруг фокусника взмыли розовые коробки — и у меня не было ни единого желания узнавать, что в них. Куро метнулся вперёд, став размытой тенью. Раздался шлепок. Фокусник рухнул, его бок был разорван. Вокруг его упавшего тела на асфальте растекалась лужа крови.

Куро лениво слизнул кровь с когтей, как кот после охоты. Его взгляд, хищный и холодный, задержался на мне. Кожа покрылась мурашками. Такой скорости я не ожидала. Это он-то милый котик? Да он опасный хищник!

Фокусник закашлялся кровью, привлекая его внимание. Я малодушно выдохнула. Сервамп медленно подошёл, схватил вампира за розовые волосы и приподнял. Когда-то пугающий монстр теперь напоминал беспомощную мышь в лапах кота. Безвольные руки фокусника болтались, как у сломанной марионетки, а сумасшедшие глаза с ужасом смотрели на подошедшую к нему смерть.

Перед глазами вспыхнули картины: когти, рвущие горло. Желудок сжался.

«Остановись...»

— Стхой, — прошептала я, шагнув. — Не надхо...

Мои ладони скользнули по цепи, но сил тянуть не было. Куро глянул на меня, но тут же отвернулся. Его клыки оскалились, он смаковал страх жертвы.

Это игнорирование резануло, как пощёчина. К слову, очень отрезвляющей. Сил практически не оставалось, и я не знала, чего мне это будет стоить, но сейчас мы должны были остановиться.

Книга рассекла воздух и ударила Куро по лицу. Он отпустил фокусника и отшатнулся. В его красных глазах не было разума, только ярость дикого зверя. Я не собиралась давать ему время опомниться. Артефакт увернулся от его рук. А затем Книга замерла у его лица. Страницы зашумели, буквы криво заплясали по листу:

«Не смей! Я просила убрать его, а не убивать! Не тяни мусор в рот!»

Куро сначала дёрнулся к артефакту, словно хотел его схватить и разорвать, но через мгновение остановился и уставился на текст. Сервамп выпрямился, глубоко вдохнул, а с выдохом он опустил голову и, ссутулившись, равнодушно посмотрел на фокусника у ног.

А вот чокнутый вампир тут же хрипло засмеялся.

— Проклятье! Как больно! Ублюдки, будьте прокляты! Я вас ненавижу!

Я, хромая, подковыляла к Куро и устало опустилась на асфальт, не в силах стоять. Слабость растекалась по телу, кровь сочилась из ран на руках. Перевязать бы... Не хотелось бы помереть от кровопотери.

— Сволочи! Вас ждёт кошмар! Мир в красных тонах, — орал фокусник. — О, Цубаки убьёт вас!

Я вопросительно глянула на Куро.

— Не смотри так, — буркнул он. — Не знаю никакого Цубаки. Впервые слышу.

Куро уселся передо мной, как кот, угрюмо глядя в сторону.

— Верно, — хихикнул фокусник. — Ты не знаешь Цубаки. Бедный, бедный Цубаки. Никто его не знает. И за это он вас всех убьёт! Но на сегодня хватит.

Вампир надел белую шляпу, и тени брызнули в стороны, как чернила. На асфальте осталась потрёпанная кукла-марионетка, её порезы сочились наполнителем, пуговицы-глаза болтались на красных нитках.

Я растерянно уставилась на Куро. Но он упрямо отвернулся, избегая моего взгляда.

Цепь звякнула и опала искрами с тонким треньканьем.

— Проблемно, — пробормотал сервамп, обращаясь в кота. — Теперь всё болит из-за тебя. А завтра и вовсе все мышцы будут ныть. Я же сдохну! И всё из-за такой глупой ведьмы.

Его ворчание успокаивало, смывая память о диком взгляде. Я осторожно подтянула его за шкирку. Его лапы дрожали, мышцы сводило судорогой. А ведь не сбежал. И даже спас.

Я провела ладонью по кошачьей шерсти. Дождь застучал по крышам. Рядом притворялась сломанной игрушкой кукла фокусника, но её выдавали подрагивания конечностей.

«Хочу домой. Как же мне хреново».

Гэта застучали неподалёку. Я подняла голову, но капли не касались лица. Зато дождь стеной отгородил нас от остального мира. А рядом стоял высокий брюнет в чёрной юкате и смотрел на нас. Его белое хаори развевалось, хотя ветра я не чувствовала. Тёмные очки скрывали глаза, но не скрывали черты лица японца.

— Ничего не хочешь рассказать? — доброжелательно спросил он.

«Вот же гемор», — внутренний голос зазвучал, как Куро.

— Не стесняйся, — подбодрил он. — Наверняка это будет увлекательная история.

Я молчала. Вместо меня заговорила кукла:

— Глупая девчонка приютила котика, а он оказался вампиром. А потом её питомец чуть не убил бедного фокусника!

Если до этого я думала, что у фокусника безумный смех, то я ошиблась. Брюнет закинул голову и захохотал, оглашая улицу диким гоготом, от которого волосы вставали дыбом.

«Ещё один псих».

— Скучно, — его смех оборвался, и тишина легла, как могильная плита.

— Ты опоздал, Цуба-кун! Они обижали меня! — возмутилась кукла, когда он её поднял.

Брюнет наигранно грустно посмотрел на кота.

— Мир так скучен, старший братец.

Куро напрягся под моей рукой, но промолчал, лишь перевернулся на живот и напружинил лапы.

— Давай исправим, — продолжал японец, растягивая губы в широком оскале. — Я объявляю войну. Вам и людям. И теперь всем станет весело!

Его слова звенели в голове, но я не могла их осмыслить. Оставалось лишь с грустью смотреть на клыки очередного вампира. Как-то их стало слишком много в моей жизни. Зря я не слушала сплетни Сакуи.

Сознание плыло, глаза закрывались. Хотелось спать. Да и сил даже просто сидеть не осталось. Так что я медленно опустилась на землю и сжалась в клубок вокруг кота, чтобы сохранить хоть немного тепла.

— Эй, — Куро боднул меня головой под хохот сумасшедшего. — Это будет проблемно, если ты сейчас помрёшь. Я зря напрягался, что ли? Ведьма, слышишь?..