на грани смерти
Резкий стук в дверь заставил нас обоих замереть.
Хан Уль обернулся на звук, нахмурился, а потом медленно пошёл к двери.
— Сиди здесь, — бросил он тихо, не глядя на меня.
Я почувствовала, как что-то неприятно кольнуло в груди — странное предчувствие.
Он открыл дверь.
И в ту же секунду — хриплый вздох, сдавленный стон.
Лезвие ножа блеснуло в воздухе, а потом вонзилось ему прямо в живот.
— ХАН УЛЬ! — закричала я, подскакивая со стула.
Он пошатнулся, кровь сразу окрасила рубашку. Его глаза расширились, но он не успел ничего сказать — второй удар толкнул его назад, в дом.
Я бросилась к нему, но кто-то резко схватил меня за руку.
— Папа?! — я не сразу поверила своим глазам.
— ты пойдёшьсо мной, — прошипел он, удерживая меня.
Я закричала— нет папа!!!! Прошу!!! Он умирает!!!!!—вырываясь, но его люди уже ввалились внутрь. Один из них навалился на Хан Уля, другой толкнул нож глубже — я услышала, как он сдавленно выдохнул и рухнул на пол.
— НЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — я вырвалась и кинулась к нему, но в тот момент один из людей отца грубо вытащил нож из его живота.
Кровь хлынула на пол. Я успела только подползти ближе, но чей-то кулак обрушился на мою голову.
Мир сразу поплыл. Шум, крики, красные вспышки перед глазами…
Последнее, что я увидела, — Хан Уль, лежащий в крови, пытающийся поднять руку ко мне.
А потом — темнота....
Я очнулась от холода.
Тело ныло, особенно голова — будто внутри звенело.
Когда глаза привыкли к темноте, я поняла: я в подвале. Грубые стены, ржавые цепи, тусклая лампа, висящая на проводе под потолком.
Руки были связаны. Запястья саднило — верёвка врезалась в кожу.
На губах пересохло, но в груди бился страх, смешанный с паникой.
Хан Уль…
Воспоминания нахлынули одно за другим — кровь, крик, нож…
Я резко подняла голову, дыша часто и прерывисто.
— Нет… нет, он не должен умереть… — прошептала я, чувствуя, как слёзы обжигают глаза.
Я пошарила по карману — телефон.
Сердце ухнуло вниз: он был там.
С дрожащими пальцами я кое-как достала его, стараясь не издать ни звука.
Экран треснул, но всё ещё работал.
Единственный номер, который я помнила — Сухо.
Я нажала вызов.
Секунда. Две. И — знакомый голос, полон тревоги:
— Алло? Т/и?! Где ты?!
— Тише… слушай меня… — я говорила быстро, срывающимся голосом. — Хан Уль… он ранен. Его… его ударили ножом. Они оставили его умирать. Найди его, прошу… он где-то в доме, в крови…
— Что?! — Сухо не верил своим ушам. — Ты где? Что случилось?!
— Неважно, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит. — Со мной всё хорошо, правда. Просто… спасите его, пока не поздно.
— Мы идём, — сказал он резко. — Держись, Т/и. Мы найдём вас обоих.
Связь оборвалась.
Я прижала телефон к груди, зажмурилась и прошептала:
— Пожалуйста… успейте.
Дверь скрипнула — и в подвал вошёл он.
Сердце сжалось от ужаса. Его глаза сверкнули, а на губах появилась зловещая улыбка, как у хищника.
Прежде чем я успела что-либо сказать, удар обрушился на меня. Всё закружилось, и я рухнула на холодный бетонный пол.
Телефон выскользнул из рук — экран треснул, искры прошли по стеклу.
Он наклонился, смотря на меня сверху вниз. Его взгляд был холоден и страшен.
— Ты думала, что сможешь позвать на помощь? — прохрипел он. — Его найти будет почти невозможно. Он уже далеко… и на грани смерти.
—АААААААААААААААА!!!!!—Я закричала, изо всех сил, зарычала от страха и ярости одновременно.
— Молчи! — мгновенно прилетел новый удар.
Я снова упала, слёзы смешались с болью. Холодный бетон впился в кожу, а сердце разрывалось от страха и беспомощности.
Он стоял над мной, словно зверь, готовый разорвать. Его улыбка была кошмарной, а слова — словно яд в венах:
— Кричи сколько хочешь. Твоё сопротивление ничего не изменит.
Он медленно подошёл, глаза сияли жестокостью.
— Думаешь, сможешь выжить после всего этого? — прошипел он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание на лице.
Мои руки всё ещё были связаны, и я отчаянно пыталась отодвинуться, пытаясь найти хоть какой-то шанс убежать.
— Ты ведь понимаешь, что за своё сопротивление придётся платить? — его голос стал ниже, опаснее.
Я почувствовала, как он накинул руку на ремень, медленно снимая его с пояса. Сердце забилось в груди бешено, в ушах стоял гул.
— Нет… — выдохнула я, отчаянно пытаясь что-то придумать, чтобы остановить его. — Пожалуйста…
Он усмехнулся, словно это была игра, и поднял ремень высоко, готовясь ударить.
Я сжала зубы, стараясь сдержать крик, закрыла глаза…
Каждая секунда тянулась бесконечно, а в голове крутилось только одно: надо выжить. Надо выбраться. Надо спасти Хан Уля.
После долгих мучений он наконец вытащил меня на улицу.
Снег падал густыми хлопьями, холод пробирал до костей, а раны на теле жгли и ныло каждое движение.
Я дрожала, слёзы смешались с морозным воздухом, лицо горело от боли и ужаса.
Он схватил меня за плечи и резко швырнул в снег. Я закричала от холода, от удара, от бессилия.
— Никогда не вернёшься! — слышался его голос, когда дверь дома захлопнулась с глухим стуком, оставив меня одну на морозе.
Я лежала там, погружённая в боль и страх, едва дыша, когда через несколько минут кто-то внезапно схватил меня за руки и потащил. Сердце колотилось, холод пронзал всё тело, но внутри зажглась крошечная искра надежды.
Я открыла глаза и увидела машину.
Внутри сидели Го Так, Муён, Сухо и Кан Ё Соп. Их взгляды мгновенно успокоили меня, но холод всё ещё сковывал тело.
— Т/и! — пробормотал Сухо, заметив, как я дрожу. — Держись, мы тебя накроем.
Они накрыли меня одеялом, осторожно обвивая, чтобы хоть немного согреть.
— Сейчас найдём Хан Уля, — сказал Муён твердо, и я впервые почувствовала, что шанс спасти его ещё есть.
Машина тронулась. Снег метался за окнами, а я сжала одеяло крепче, пытаясь согреться, и думала только о нём — о Хан Уле, который где-то там, в опасности, ждёт, пока мы его найдём.
Я закуталась в одеяло, но дрожь не уходила. Снег снаружи стучал по окнам, холод впивался в кожу, а сердце билось бешено.
— Они… они сказали… — я задыхалась, слёзы текли по щекам. — Папа… сказал, что он далеко… что он на грани смерти…
Мой голос срывался, паника разрывала грудь. Я не могла дышать, рыдала, схватила одеяло и сжала его так сильно, что ногти врезались в ткань.
— Мы… мы не знаем, как его найти, — тихо сказал Сухо, его глаза были полны тревоги. Муён, Го Так и Кан Ё Соп переглянулись, ощущалась общая растерянность.
Я закричала снова, изо всех сил, не контролируя эмоций:
— Я не хочу, чтобы он умер!
Они пытались успокоить меня, но в глазах каждого читалась растерянность: они понимали, что даже все их усилия могут быть недостаточны.
Я закричала снова, закрывая лицо руками, потому что боль, страх и беспомощность разрывали меня изнутри.
— Мы найдём его, — наконец тихо сказал Сухо, но слова не могли мгновенно успокоить панику в моём сердце.
Я снова заплакала, дрожа и тихо повторяя:
— Он… он не должен умереть…