спасение
- Молодой человек, - устало сказал врач, - вам нужно отдохнуть. Пациентка будет под наблюдением всю ночь. Утром вы сможете её увидеть.
Хан Уль стоял неподвижно, словно не слышал. Его взгляд был прикован к тебе - неподвижной, бледной, с кислородной маской.
- Я не могу уйти, - прошептал он. - Если я уйду, что-то случится.
Медсестра мягко положила руку ему на плечо.
- Здесь безопасно, правда. Её никто не тронет.
Он сжал кулаки, с трудом сдерживая ярость.
- Вы не знаете её отца, - тихо сказал он. - Он монстр.
- Всё под контролем, - ответил врач, уже отворачиваясь.
Хан Уль ещё несколько секунд стоял, глядя на тебя. Его сердце било тревогу. Он чувствовал - что-то не так. Будто воздух стал тяжелее.
Он наклонился, поправил тебе одеяло, провёл пальцами по твоей руке и шепнул:
- Я вернусь утром. Обещаю. Только держись, ладно?
Он вышел из палаты, не оборачиваясь, но когда двери за ним закрылись, внутри всё сжалось.
Он остановился посреди пустого коридора, сжал кулак до боли.
- Почему мне так тревожно?..
Он не знал, что этой ночью действительно произойдёт что-то ужасное.
Ночью я проснулась от странного ощущения - будто кто-то стоял рядом.
Глаза медленно открылись. Комната была полутёмной, лишь мигающий свет монитора освещал белые стены.
Я не понимала, где нахожусь. Всё казалось сном... до тех пор, пока дверь не распахнулась с грохотом.
Я вздрогнула.
На пороге стоял отец.
Рядом - мама. Один её глаз был опухшим, и я сразу поняла, что он снова поднял на неё руку.
- Папа?.. - голос дрожал.
Он ничего не ответил. Просто подошёл, схватил меня за руку и резко дёрнул вверх.
Боль пронзила всё тело, капельница с треском вырвалась из вены.
- А-а! - я вскрикнула, чувствуя, как по руке течёт кровь.
Мама тихо плакала за спиной отца, но не смела подойти.
- Тише! - прошипел он ей. - Или тебе добавить?
Я смотрела на неё, моля глазами о помощи.
Доктора, стоявшие в коридоре, замерли, испуганные его тоном. Никто не двигался.
- Папа, не надо... больно... - прошептала я, но он ударил меня по щеке. Голова откинулась вбок, мир закружился.
Он потащил меня к двери. Ноги не слушались, всё тело дрожало от слабости.
Я пыталась держаться, но падала, и тогда он буквально волок меня по полу, не замечая, как больно мне было.
Мама всхлипнула, закрыв рот руками.
А я всё ещё пыталась выговорить хоть слово:
- Пожалуйста... не надо...
Врач, рискуя всем, тихо набрал номер Хан Уля.
- Господин ... она в опасности... её отец... - его голос дрожал, но слова долетели.
-понял....спасибо.
Хан Уль не медлил. Но вместо того, чтобы мчаться в больницу, он направился к твоему дому.
Его машина промчалась по пустым улицам, колёса резали асфальт, а в глазах горел огонь решимости.
Он уже был внутри дома, ещё до того, как мы успели добраться до двери.
Мы доехали до дома
-встала быстро - сказал отец и дёрнел меня за руку.
Я с болью вышла и отец открыл дверь .
Как только отец открыл дверь мы все замерли, Хан Уль стоял в доме
- сюрприз - сказал он, и тут же ударил отца в лицо.
Папа рухнул на пол.
Я упала на колени, бледная, без сил, вся в крови. Сердце колотилось, руки дрожали.-нет...Пи Хан Уль....
Из-за спины Хан Уля появились его друзья. Они быстро подошли ко мне, подняли осторожно, словно боясь нанести ещё боль, и направились к машине Хан Уля.
Хан Уль, прежде чем идти следом, закрыл дверь дома на ключ.
- Никто сюда не войдёт, - произнёс он, голос был холоден, полный решимости. - А теперь... тебе придётся отвечать за всё, что сделал.
Я сидела в машине, дрожа, чувствуя боль и усталость, но одновременно - безопасность, впервые за долгое время.
●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●●
Хан Уль встал перед отцом, глаза сверкали яростью, тело дрожало от злости.
- Ты осмелился... тронуть её?! - рыкнул он, и голос эхом разнесся по дому.
Папа попытался подняться, но Хан Уль не дал ему ни шанса. Он бил и толкал его с силой, сосредоточенной и безжалостной.
Каждый удар был как воплощение всей его ярости, всех страхов и боли, которые он видел на тебе.
- Я не позволю, чтобы ты снова сделал ей больно! - кричал Хан Уль, не останавливаясь ни на секунду.
Отец с трудом пытался отбиваться, но сила Хан Уля была подавляющей.
Он падал, вставал, но Хан Уль снова бросался на него, выплёскивая всю накопленную злость и защитное отчаяние.
С каждой секундой становилось понятно: теперь это уже не просто наказание - это предупреждение, что больше никто и никогда не посмеет причинить тебе боль.
-парень....ты делаешь ошибку....это опасно для твоего жизни и жизни этого....
-этот "этого"!!!! Твой дочь ублюдок!!!
Хан Уль шагнул вперёд, глаза горели яростью. Каждое его движение было как удар молота - решительное, безжалостное.
- Ты думаешь, что можешь так с ней обращаться?! - кричал он, голос дрожал от гнева.
Отец попытался подняться, но Хан Уль схватил его за плечи и с силой бросил на пол. Удары были быстрыми, точными, каждый наносил боль и наказание за каждое преступление, которое тот сделал.
- Это за все слёзы, за все раны, за её страх! - кричал Хан Уль, и казалось, что стены дома дрожат от его ярости.
Отец пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Он пытался защититься, поднять руки, но Хан Уль не давал ни секунды передышки.
- Хватит! - прорывался отец, но Хан Уль был непреклонен.
Каждый удар был справедливостью, которую Хан Уль сам решил вершить.
Наконец, когда отец больше не мог сопротивляться, Хан Уль сделал шаг назад, тяжело дыша, глядя на него холодными глазами:
- Никогда больше не смей к ней прикасаться. Никогда.
Хан Уль вышел из дома, а мама осталась на улице, сидела на ступеньках и тихо всхлипывала. Его взгляд скользнул к ней, но он не отвлёкся. Всё, что сейчас имело значение, - это я.
Он подошёл к машине, сел рядом со мной и осторожно провёл рукой по моим плечам.
- Всё прошло... - тихо сказал он, голос дрожал, но был наполнен силой. - Сейчас ты в безопасности.
Кан Ё Соп уже держал руль, машина тронулась.
Хан Уль крепко обнял меня, словно хотел передать через этот жест всю защиту, всю заботу, всю уверенность, что больше никто никогда не причинит тебе боль.
Я прижалась к нему, ощущая его тепло и силу, и впервые за долгое время почувствовала, что могу чуть-чуть расслабиться.
- Я больше не отпущу тебя, - прошептал он, и его голос был полон решимости.
Машина неслась по улицам, а мы сидели рядом, тишина между нами была полной, но в ней было достаточно тепла, чтобы хоть немного залечить страх и боль, что оставил отец.