сожаления
Ребчтв ушли оставив нас один
Я сделала шаг назад, пытаясь уйти, но Хан Уль схватил меня за руку.
- Не уходи, - сказал он тихо, но твёрдо.
- Мне нужно! - я вырвалась. - Если отец узнает, он... он меня убьёт!
Но в тот же миг фары ослепили нас. Машина резко остановилась прямо перед нами.
Сердце замерло.
Я узнала эту машину.
- Нет... - прошептала я, отступая назад.
Отец вышел, его взгляд был холоден и мрачен.
Я инстинктивно схватила Хан Уля за руку, крепко, слишком крепко.
Он замер, почувствовав, как сильно я дрожу.
Мои пальцы вцепились в него, будто это единственное, что может спасти.
- Кто это?! - рявкнул отец. - Что ты с ней делаешь?!
- Не подходите, - сказал Хан Уль. - Она боится вас.
- Боится? - отец усмехнулся. - Правильно делает!
Он шагнул ко мне - и в ту же секунду Хан Уль встал передо мной, заслонив собой.
Отец протянул руку, но Хан Уль резко ударил его в грудь, оттолкнув.
- Не трогайте её! - закричал он.
Из машины выбежали мужчины - охранники. Они схватили Хан Уля, повалили на землю, удерживая.
Он вырывался, кричал моё имя, но их было слишком много.
Я стояла, как в кошмаре. Всё вокруг будто расплылось.
Отец подскочил ко мне, и прежде чем я успела сказать хоть слово - резкий удар по лицу.
Мир на мгновение потемнел.
- Ты позоришь меня! - его голос звенел от ярости.
Он схватил меня за волосы, дёрнул так сильно, что я вскрикнула.
- Папа! Больно! - кричала я, но он не остановился.
Хан Уль метался, рвал руки охранников, но они держали крепко.
- Отпусти её! - крикнул он, почти срываясь на крик. - Не смей к ней прикасаться!
Я плакала, не чувствуя ног.
Отец потащил меня к машине, а Хан Уль кричал моё имя, пока его не ударили в живот и не прижали к земле.
Всё вокруг стало будто немым, остался только его голос, глухо звучащий где-то позади.
Я билась, как могла.
- Отпусти! - кричала я, вырываясь из рук. - Папа, пожалуйста, не надо!
Охранники пытались помочь ему, но я ударила одного локтем, другого толкнула плечом и вырвалась.
Холодный воздух ударил в лицо - я смогла выбежать.
Сердце колотилось в ушах, ноги дрожали, я почти ничего не видела от слёз.
Но не успела сделать и нескольких шагов, как за спиной раздались тяжёлые шаги.
Отец догнал меня.
- Думаешь, убежишь от меня?!
Он схватил меня за руку, я обернулась - и в следующее мгновение резкий удар в голову.
Мир поплыл, звуки стали глухими, будто из-под воды.
Я упала на холодный асфальт.
Капли крови закапали с виска.
- Папа... - прошептала я, едва шевеля губами.
Он даже не ответил. Просто подхватил меня за плечи и усадил в машину, как куклу.
Дверь с глухим звуком захлопнулась, мотор загудел.
Сквозь мутное стекло я видела, как Хан Уль, удерживаемый мужчинами, отчаянно рвётся вперёд, кричит моё имя.
Его глаза были полны боли и ярости.
Но машина тронулась, и я видела его всё дальше... и дальше...
До тех пор, пока он не остался просто тенью в ночи.
Я едва держалась на ногах, когда отец затащил меня в дом.
- Ты не послушалась! - кричал он, и кулаки начали падать на моё лицо.
Каждый удар отдавался болью, сердце колотилось так, будто сейчас выскочит.
Я упала, и в этот момент случайно задела вазу.
Она рухнула на пол, разлетевшись осколками, один из которых порезал мою руку.
Кровь смешалась со слезами, а боль была острой и жгучей.
Я пыталась подняться, но отец схватил меня и поволок в одну из комнат.
-Папа....пожалуйста, не недо больше, прошу вас
- ты слишком много себе позволяешь- сказал он и взял палку
-Папа....нет....пожалуйста...
- тебе надо наказать! - сказал он хладнокровно.
Комната была пустой, холодной, без мебели, только стены и пол.
Он толкнул меня внутрь и захлопнул дверь.
Я рухнула на колени, дрожа от боли и страха, кровь капала на пол.
Он начал бить мне, я закричала но никто не смог мне помочь, я терпела это примерно 15 минут потом он ушёл оставив мне там одну
Тишина была оглушающей. Я слышала только гул моторчика вдалеке и собственное сердце.
Сквозь слёзы я шептала:
- Почему... почему со мной так?
Никто не отвечал. Только тьма и пустота вокруг.
Я чувствовала себя запертой, беспомощной... и ужасно одинокой.
Спустя несколько минут дверь тихо отворилась, и в комнату вошла мама.
Я уже была почти без сознания - тело дрожало, а глаза едва держались открытыми.
Она подошла ко мне, тихо села рядом и начала аккуратно обрабатывать раны на теле, на голове и на руке. Каждое движение было нежным, словно она боялась причинить мне ещё больше боли.
- Тише... всё будет хорошо... - шептала она.
Когда раны были обработаны, мама подняла меня на руки и осторожно отвела в другую комнату. Она поставила меня на постель, накрыла одеялом, и я почувствовала мягкость под собой.
Затем она вышла, и дверь тихо захлопнулась на ключ.
Я поняла, что выбраться невозможно - замок снаружи, ключа у меня нет.
Я лежала, дрожа от боли и страха, с ощущением полной беспомощности.
Слёзы текли сами собой, и я шептала в пустоту:
- Как теперь выбраться... как мне быть...
-рядом была вода и обезболивающее.
Комната была тёмной, лишь слабый свет пробивался через занавеску. Я была одна... и мир казался таким большим и страшным...
Особняк был погружён в полумрак, когда Хан Уль ворвался внутрь.
- Чёрт! - рявкнул он, и кулаки с глухим стуком ударили по столу.
Всё, что попадалось под руки - чашки, тарелки, вазы - ломалось и рассыпалось по полу.
Хан Уль кричал, и его голос эхом разносился по пустым коридорам.
- Почему... почему я не смог защитить её?! - ревел он, задыхаясь от злости.
Парни, стоявшие рядом, переглянулись, не осмеливаясь вмешаться.
Он швырял в стены всё, что попадалось под руку, ломал мебель, срывал ковры - его гнев был неконтролируем.
Он видел перед собой её лицо в памяти: как она держала его за руку, доверяя ему, а потом, как её били, затащили в машину...
- Я не должен был допустить этого! - крикнул он, сжав кулаки до боли.
Его глаза блестели, а дыхание было прерывистым.
- Я видел... я видел, как с ней обращаются... и не смог ничего сделать... - шептал он сам себе, почти срываясь в слёзы.
Он рухнул на пол среди осколков разбитой посуды, грудь поднималась в резких вздохах.
- чёрт, чёрт!!!... если с ней что-то случилось... - проговорил он сквозь зубы, - я... я этого никогда не прощу...
Парни стояли рядом молча, наблюдая, как Хан Уль медленно превращает свою ярость в тихую, ледяную решимость.