Глава 113. Зуб за зуб
Для публичного объявления истинного происхождения Чжан Ую требовалось его личное присутствие. Согласно процедуре, именно Чжан Цзиньжу следовало лично отправиться за сыном, чтобы привезти его обратно. В идеале, по дороге нужно было бы «случайно» сделать несколько снимков, дабы продемонстрировать глубокую любовь между отцом и сыном. Однако воспоминания о том, как в больнице его жизнь висела на волоске от смерти, оставили в душе Чжан Цзиньжу неизгладимый след и психологическую травму, а добавившееся заикание и вовсе отбило у него всякое желание появляться на публике. Так что, недолго думая, он перепоручил это дело Чжан Цзунъяню.
По пути Чжан Цзунъянь просматривал сценарий предстоящей пресс-конференции. Эта приукрашенная ложь заставила его нахмурить брови. Согласно тексту, Чжан Ую оказался бедным несчастным ребёнком, которого из-за чьей-то ксенофобии и ненависти к богатым подменили в детстве. Взмахнув рукой, Чжан Цзунъянь с презрением отшвырнул тонкую стопку листов сценария в сторону. Кто, чёрт возьми, поверит в такую чушь? Однако этот жалкий Чжан Ую ещё и возомнил себя невесть кем, раз его приходится лично приглашать! С тех пор, как он пристроился под Ян Цина, его манеры и отношение сильно изменились. Как смеет этот ничтожный червь, который некогда ползал у его ног, теперь разгуливать с высоко поднятой головой?
Переполненный этим раздражением, Чжан Цзунъянь, едва увидев Чжан Ую, холодно фыркнул и язвительно бросил:
— Я пришёл специально, чтобы пригласить тебя. Что ж теперь ты счастлив в своём сердце? Тц, здорово быть в таком положении? Должно быть, на небеса от счастья вознёсся? Тьфу! Да уж, пробиться наверх с помощью задницы — великое «достижение»! Захотел — и отобрал у меня статус наследника семьи Чжан! Это потрясающе!
Он несколько раз хлопнул в ладоши, качая головой с выражением, ясно говорившим: «Смотри у меня, говнюк!»
Чжан Ую тихо рассмеялся. Своей внешностью он пошёл в У Цзыцзюнь, поэтому, когда улыбался сужал глаза и выглядел безобидным и мягким.
— Эта возможность — тоже подарок от старшего молодого господина Чжан.
Чжан Цзунъянь на мгновение опешил. Если бы Чжан Ую не упомянул об этом, он бы уже забыл, как именно тот оказался рядом с Ян Цином. На секунду он смутился, но не пожелал ударить в грязь лицом и остаться побеждённым этим ничтожеством. Скрипя зубами, он процедил:
— В умении торговать своим телом мне, конечно, с тобой, мразью, не сравниться.
Чжан Ую смотрел на него, словно на капризного ребёнка, который умеет только кричать. Мягко, почти нежно он произнёс:
— Хочет ли старший молодой господин повидаться с Жуан Байчунь?
Глаза Чжан Цзунъяня округлились, а затем он подскочил с дивана, как будто его ужалили. Он ринулся вперёд, пытаясь схватить Чжан Ую за воротник и начал громко орать, перемешивая свою речь с бранью:
— Ублюдок! Гнида, продающая задницу! Так значит, моя мать и правда у тебя! Ты, мразь ничтожная, посмел пойти на подлость! Знай я раньше, тогда же, прямо в саду за домом, прикончил тебя на месте!
— И к чему эта импульсивность? — Чжан Ую протянул руку, и лёгким и умелым движением запястья отбросил его обратно на диван.
Чжан Цзунъянь был похож на взбесившегося пса. Как только его тело снова коснулось дивана, он тут же быстро вскочил и бросился на Чжан Ую, который с сожалением покачал головой, и прежде, чем тот успел взмахнуть кулаком, его левая нога стремительно и точно описала дугу и ударила Чжан Цзунъяня сбоку под колено. Чжан Цзунъянь почувствовал, как его нога подкосилась, и он рухнул на пол, прямо на колени перед Чжан Ую.
Голос Чжан Ую был лёгким и нежным с небольшой ноткой удивления:
— К чему старшему молодому господину проявлять такие церемонии?
— Чжан! У! Ю! — Проревел Чжан Цзунъянь, поднимая голову, его голос дрожал от ярости и ненависти.
Он уже собирался снова броситься в атаку, как вдруг рядом с ухом прозвучал свист рассекаемого воздуха, после чего на его щеку обрушился сокрушительный удар, вызвавший звон в ушах!
Чжан Ую ловко убрал ногу. Холодным взглядом он наблюдал, как Чжан Цзунъянь с остолбеневшим лицом несколько секунд бессмысленно покачивался, а затем грузно рухнул прямо на ковёр. Чжан Ую медленно подошёл к лежавшему телу и, поставив ногу в пушистом домашнем тапочке ему на спину, с лёгким вздохом сожаления произнёс:
— Жуан Байчунь явно плохо тебя воспитала. Удели она хотя бы год-полтора тренировкам в «Сю», ты бы не оказался сломлен одним моим ударом. Так скучаешь по маме? Почему бы тебе не составить ей компанию?
****
Ша-ах! Звук удара по плоти раздался в его ушах. Чжан Цзунъянь потряс тяжёлой головой, пытаясь прочистить сознание, и лишь спустя некоторое время смог сфокусировать взгляд. Он потёр виски, сел и тут же увидел человека, стоявшего к нему спиной. Переведя свой взгляд чуть дальше, он увидел стену с железными цепями, идущими от четырёх её углов к центру. Эти цепи были толщиной примерно с детскую руку, свисали вниз и сковывали женщину, стоявшую на коленях. Её длинные волосы закрывали лицо, а большая часть тела была заблокирована стоящим перед ней мужчиной, так что рассмотреть её было непросто. Однако услышав слабый, едва различимый стон боли, заставили Чжан Цзунъяня инстинктивно сделал несколько шагов вперёд.
Конечности женщины, стоявшей на коленях, были неестественно вывернуты, её длинные чёрные волосы были грязными и сальными, несколько прядей прилипли к лицу, делая её когда-то ещё довольно привлекательное лицо грязным и безобразным. В тот момент, когда Чжан Цзунъянь ясно разглядел её черты, он был совершенно ошеломлён:
— ...Ма... мама!
— О! Выспался? - Хань Тан взмахнул запястьем, и длинный серебряный хлыст прочертил в воздухе мощную дугу, а затем послушно вернулся в его ладонь.
Он небрежно намотал хлыст вокруг запястья. Для удобства сегодня он был одет в спортивную майку и узкие чёрные брюки. Его изначально довольно миловидное лицо, в сочетании с этой странной и абсурдной обстановкой обрело скрытую, зловещую ауру.
— Да кто ты такой, чёрт возьми?! — Взревел Чжан Цзунъянь, поднялся с пола и бросился на Хань Тана.
К сожалению, он не сделал и пары шагов, как услышал свист рассекаемого воздуха. Ша-ах! Серебряная вспышка сверкнула у него перед глазами и пробежала по запястью, обжигая мучительной болью, и оставляя ярко-красный рубец.
— Ах ты, тварь! — Чжан Цзунъянь схватился за руку, скрипя зубами от боли. — Ты знаешь, кто я такой?! Как ты посмел меня ударить!
Он снова взглянул на на покрытую шрамами от ударов кнутом Жуан Байчунь, и в ярости закричал:
— Это незаконное лишение свободы! Чжан Ую, блять! Немедленно выходи!
— Старший молодой господин Чжан считает лишение свободы незаконным? — Сзади раздался ясный и мелодичный мужской голос.
Чжан Цзунъянь стиснул зубы и повернул голову. Увидев вошедшего, он тут же взревел:
— Чжан Ую!!!
Чжан Ую появился перед железной решёткой, одетый в идеально сидящий костюм от-кутюр. Они находились по разные стороны частокола из тонких железных прутьев: один внутри, второй снаружи.
Чжан Цзунъянь ранее смотрел только вперёд и совершенно не заметил железных прутьев позади себя. Теперь же, оглянувшись, он понял, что его заперли в тюрьме. Нет, говорить, что это тюрьма, было бы слишком лестно! Вокруг, казалось, была пустота. Кроме той самой стены с цепями, всё остальное было погружено в темноту и больше ничего не было видно.
Он подбежал к решётке, ухватился за железные прутья и попытался дотянуться до Чжан Ую.
— А этот старик ещё хочет признать тебя! И вот как ты с нами расплачиваешься!
На лице Чжан Ую расцвела улыбка:
— Соскучился по Чжан Цзиньжу?
Сердце Чжан Цзунъяня ёкнуло: он очень испугался, что его следующей фразой будет предложение отправить сюда Чжан Цзиньжу, чтобы воссоединить здесь всю семью. Пока Чжан Цзиньжу на свободе, у них всё ещё оставался шанс на спасение. Он стиснул зубы едва не раскрошив их, подавляя бушующую ярость, и попытался образумить Чжан Ую:
— Мама растила тебя столько лет, даже если она в чём-то и виновата перед тобой, неужели ты должен доводить до такого? Ведь это убийство! Ты понимаешь, что это убийство?
Улыбка на лице Чжан Ую стала ещё шире. Этот нервный, почти безумный оскал заставила Чжан Цзунъяня похолодеть от страха, и его крик, наполненный праведным гневом, тут же поутих. Но, беспокоясь о состоянии Жуан Байчунь, он всё же не удержался и добавил:
— Ты... ты должен найти врача, чтобы осмотреть маму!
— Она не умрёт, — Чжан Ую поправил рукава своего пиджака: — Мне нравится твоя наивность, и мне очень нравится слушать тебя, но, к сожалению, сегодня у меня мало времени.
Лицо Чжан Цзунъяня позеленело. Сегодня в час дня должна была состояться пресс-конференция для публичного признания Чжан Ую. Ведь именно... именно по просьбе отца он пришёл уговорить этого засранца присутствовать на ней. А в итоге тот уже давно всё подготовил, и он, как дурак, попал в ловушку и оказался в заточении. Чжан Ую просто сумасшедший! Ещё даже не заняв место старшего молодого господина в семье Чжан, он уже начал мстить им с матерью.
Да, мстить. Чжан Цзунъянь был уверен, что тот мстил ему за то, что он более 20 лет занимал его место в семье Чжан.
— Хань Тан, пошли. — Чжан Ую и правда получал удовольствие от разговоров с таким глупым ребёнком с недоразвитым мозжечком как Чжан Цзунъянь. Жаль, что впереди его ждало кое-что ещё более интересное.
— Идём. — Крикнул ему Хань Тан, достал из кармана плитку сухого пайка и бросил лежащей на полу женщине: — Твоя награда.
Руки и ноги Жуан Байчунь были переломаны, и с тех пор, как У Синьцзин бросил её сюда, он никогда не заботился о том, чтобы она ела. Кроме воды через регулярные промежутки времени она не получала никакой еды. Пока не появился Хань Тан с кнутом: после порки она могла получить немного пищи.
У Жуан Байчунь не было выбора. Порка, за которой следовала еда, которая значила возможность выжить. А пока она жива, она может дождаться, когда Ан Яньсэнь придёт на помощь и спасёт её! Поэтому ради выживания, ежедневные побои стали для неё долгожданным событием.
Увидев на полу спрессованную плитку сухого пайка, она изо всех сил поползла энергично извиваясь, и, лишь вцепившись в неё зубами, удовлетворённо улыбнулась. Хань Тан с наслаждением любовался её унижением, с удовольствием изогнув уголки губ в усмешке, и направился к решётке.
Чжан Цзунъянь стоял в стороне и холодно наблюдал. Он понимал, что не сможет одолеть этих двоих, но всё ещё надеялся, что в момент невнимательности Хань Тана ему удастся вырваться и сбежать. Он жадным взглядом следил за рукой Хань Тана.
«Щёлк». Дверь с железной решёткой открылась. Он уже приготовился ринуться вперёд, как вдруг снова мелькнула серебряная вспышка, и мучительная боль разлилась по его лицу. Когда он снова поднял голову, решётчатая дверь уже с грохотом захлопнулась на замок. Подбежав к ней и ухватившись за прутья, Чжан Цзунъянь начал дико трясти их и в исступлении закричал:
— Чжан Ую, выпусти меня!
Эта специально оборудованная тюрьма находилась в подвале дома семьи У, в совершенно скрытом месте. Поднимаясь наверх, Чжан Ую и Хань Тан непринуждённо болтали:
— Той еды, что ты даёшь Жуан Байчунь, ей надолго не хватит.
— Это не имеет значения, — беззаботно ответил Хань Тан: — Умрёт, так умрёт.
— Сейчас она ещё не может умереть. — Чжан Ую поправил галстук: — Я уже присмотрел для неё психиатрическую лечебницу, где она сможет спокойно дожить свои дни.
Чжан Ую мог закрыть глаза и не обращать внимания на те страдания и лишения, что выпали на его долю в детстве. Но он не мог позволить так просто отделаться тому, кто двадцать с лишним лет держал в заточении и подвергал жестокому обращению его маму. Сколько лет Жуан Байчунь продержала в заточении У Цзыцзюнь, ровно столько она и должна провести в нём сама!
Хань Тан усмехнулся:
— Ван Чжи сказал, что ты отдал её мне, и я думал, что она умрёт от моей руки.
— У подарков всегда есть срок годности. Наслаждайся этим временем, по крайней мере, сейчас она принадлежит тебе. — Чжан Ую похлопал его по плечу, а на лице играла нежная улыбка.