«тук, тук, тук.»
Проходит несколько недель. Наступает время первого планового осмотра. Вместо того чтобы просто сообщить ей время визита к врачу (как он отдавал бы приказ раньше), Билл подходит к этому иначе.
на завтраке, у них начинается разговор.
— Завтра в одиннадцать. В клинике на центральной. Если хочешь, я... буду свободен.
Это не «Я отвезу тебя». Это вопрос. Возможность. Он дает ей выбор, впервые за все время. Он готов быть рядом, но не настаивает.
— после паузы, тихо — Хорошо.
Для нее это тоже шаг доверия. Позволить ему быть частью этого процесса.
***
Они едут молча. В дорогой частной клинике их проводят в кабинет. Атмосфера напряженная. Билл непривычно скован, он не знает, куда деть руки, как себя вести.
Узи-специалист — доброжелательная женщина, которая сразу чувствует ледяное напряжение между ними. Она пытается разрядить обстановку.
— Папа тоже с нами? Отлично, проходите, садитесь вот тут рядом. Это очень важно — видеть и слышать своего малыша вместе с самого начала.»
Билл молливо садится на стул рядом с кушеткой. Он смотрит на экран с таким сосредоточенным и серьезным видом, будто изучает важнейший контракт своей жизни.
На экране появляется изображение. Маленькое пятнышко, мерцающая точка.
— Вот видите? Это ваш малыш. А это... вот, слушайте...
И вот раздается звук. Быстрое, громкое, ритмичное «тук-тук-тук-тук». Сердцебиение их ребенка.
Это момент магии.
Ханна замирает, ее глаза наполняются слезами. Она инстинктивно кладет руку на живот. Это больше не абстрактная идея. Это реальность. Живая, бьющаяся.
Билл тоже замирает. Его холодная маска окончательно тает. Он не может оторвать взгляд от экрана. Его собственное дыхание замирает, подстраиваясь под этот ритм. Он может непроизвольно повернуть голову и посмотреть на Ханну, увидеть ее слезы. И в его взгляде не будет привычного раздражения. Будет трепет. Изумление. Возможно, даже его глаза на мгновение станут влажными. Он может молча, не глядя, протянуть руку и сжать ее пальцы. Не с владением, а с поддержкой. Как партнер.
— Все прекрасно. Растет ваш богатырь. Сердцебиение отличное. Поздравляю вас.
***
Они выходят из кабинета. Воздух между ними уже другой. Он больше не ледяной, а заряженный чем-то новым, хрупким и значимым.
В машине по дороге домой он не включает музыку и не берет в руки телефон. Он первый раз говорит первым не о быте.
— после долгого молчания, все так же глядя на дорогу — Оно такое... громкое.
— Да. Оно такое громкое. — Она слегка улыбалась, смотря в окно.
И они снова едут молча, но это уже не неловкое молчание. Это общее, задумчивое молчание двух людей, которые только что услышали самое главное в своей жизни.
***
Они снова в кабинете УЗИ. На этот раз Билл ведет себя не как скованный гость, а как заинтересованная сторона. Он может заранее подготовить список вопросов врачу, записав их в телефоне, что для него очень характерно — подходить ко всему как к проекту. Вопросы деловые: Все ли параметры в норме? Соответствует ли развитие сроку?
Врач водит датчиком, на экране мелькают черно-белые изображения.
— Все выглядит прекрасно. Посмотрите, вот ручка, вот ножки. Малышка сегодня очень активная!
И она произносит это так, между делом. Слово «малышка» повисает в воздухе.
Ханна замирает, ее глаза широко раскрываются. Она сжимает руку Билла, возможно, впервые именно по своей инициативе от радости, а не для поддержки. — шепотом, полным слез счастья — Девочка... У нас будет дочка...— Для нее это особенно важно — создать ту самую любящую связь «мать-дочь».
Билл замирает. Все его деловые вопросы мгновенно испаряются из головы. Он смотрит на экран, и его обычно непроницаемое лицо выражает полнейшее изумление и легкий страх. Он мысленно готовился к наследнику, к «продолжателю фамилии», к проекту «сын». А услышал — «дочка». Это не разочарование. Это смена парадигмы. Весь его внутренний мир переворачивается. Он видит не будущего бизнес-партнера, а хрупкое существо, которое нужно будет оберегать от всего мира. Его защитный инстинкт включается на максимум.
Он просто продолжает смотреть на экран, но его взгляд становится другим — более мягким, задумчивым, немного растерянным.
Они выходят в коридор. Ханна сияет, она плачет и смеется одновременно, переполненная эмоциями.
Билл молча ведет ее к машине, его рука на ее спине кажется еще более защищающей.
Он заводит двигатель, но не трогается с места. Сидит несколько секунд, глядя вперед на руль.
— Девочка... — Он повторяет это слово,пробуя его на вкус. Оно звучит на его языке странно и непривычно.
И затем он поворачивается к ней. Его взгляд серьезен. — Ей потребуется самая лучшая в мире система безопасности. И самая надежная няня. С военным опытом.
Он не умеет выражать нежность словами «какая радость» или «я счастлив». Он выражает свою любовь, заботу и трепет действием и планированием. Он сразу начинает решать задачу под кодовым названием «Защита моей дочери». Это его язык любви.
Ханна, вместо того чтобы рассмеяться или смутиться, понимает это. Она видит за его суровыми словами настоящую причину — его внезапно проснувшийся отцовский инстинкт и, возможно, страх не справиться.
— Сначала ей понадобятся просто папа и мама. А все остальное — потом.
Он смотрит на нее, кивает, и в уголке его рта может дрогнуть почти незаметная улыбка. Или он просто хмуро бормочет «Конечно», но за рулем везет ее домой с невероятной, почти смешной осторожностью.