Глава 1
Я лежу на полу рядом с диваном. Тело ослабло до такой степени, что я не могу банально опереться на руки. Боль. Она пронзала меня насквозь. Не столько физическая, сколько душевная.
Зейн ударил меня. Снова. И на этот раз с новой силой. Я не понимаю, почему? Я не могу больше терпеть это. Он молил о прощении и обещал, что это никогда не повторится, а что же теперь? Я словно мягкая игрушка, на которой он выплёскивает свой пыл последнюю неделю.
Воли хватило лишь на поднятие головы. Я хочу видеть его. Хочу, чтобы он посмотрел мне в глаза! Хочу, чтобы ему было стыдно.
Парень подошёл к нашей барной стойке, наливая коньяк в стопку. Лёгким движением он залил в себя очередную порцию алкоголя.
Я снова попыталась опереться на руку, но они задрожали, и моя голова снова упала на мои руки. Он перевёл взгляд на меня, и на его красивом лице заиграла ухмылка.Слёзы начали течь из моих глаз, и я делала всё возможное, чтобы он не услышал мои всхлипы. Ему совершенно плевать на меня и на мои чувства! В кого он превратился? В хладнокровного монстра и в последнего ублюдка. Я поднесла указательный палец правой руки к носу, вытирая кровь. Прежде, никогда не доходило до столь сильного удара, и я боюсь, что он повторится ещё раз.
— Зачем ты делаешь это? Для чего? — мой голос охрип, но я была уверенна в своём вопросе.
— Дженнифер, Дженнифер, — медленно повторил Зейн, постукивая пальцами по столу, - ты ведь ничего не понимаешь, - он помотал головой, закидывая голову назад при смехе.
— Что смешного? — я вновь сделала опору на руки. Предплечья покрывали синяки, Зейн любит сжимать их до болезненных отпечатков.
— Эх, всё слишком сильно изменилось за последнее время, — медленно, он начал подходить ко мне, держа в руках очередную стопку с коньяком. - Я даже не тот человек, который просил у тебя прощения, — с каждым словом его сильная фигура приближалась ко мне. Руки начали дрожать, а слёзы вновь стекать по моим щекам. Мне очень страшно, — Теперь, ты можешь увидеть настоящего меня, Джен. Того, кого ты встретила однажды в того треклятом клубе.
Он присел на корточки рядом со мной, приподняв мою голову за подбородок. В комнате было темно и лишь светильник из прихожей освещал его лицо. Оно выглядело устрашающе, особенно глаза, которые казались стеклянно-пустыми. Не зря говорят: "Глаза - зеркало души".
— Я не верю в это, Зейн, — сквозь всхлип произнесла я, — ты другой человек, и мы оба прекрасно это знаем.
— Ты совершенно не знала меня! Ты даже не представляла, что творилось у меня в душе на протяжение этих лет, — Зейн выплюнул мне эти слова в лицо, отшвырнув меня к дивану, а затем разбил стопку о противоположную стену. Преодолев несколько метров, он прижался головой к стене.
— Зейн, я знаю, как ты переживал смерть матери, — я была осторожна словно сапёр, обезвреживающий мину. — Я была всё это время с тобой и поддерживала тебя каждую минуту, но ты постоянно отталкивал меня! Только ты виноват во всём этом дерьме! Я пыталась помочь тебе, а ты посылал меня куда подальше. Если бы ты этого не сделал, было бы всё по другому! — из последних сил я кричала, не сдерживая в себе ничего.Я заметила, как его тело напряглось, а дыхание участилось.
— Ничего бы не изменилось! Это я настоящий, — он вновь повернулся ко мне лицом, тыкая пальцем, в свою широкую грудь, — я сдерживал себя ради тебя.
— Не делай из себя героя мелодрамы! Просто ты сдался, поддался боли. Слабые люди всегда находят утешение в насилии и алкоголе, - эти слова долго вертелись в моей голове. Мне уже нечего терять. — Потому что на большее не способны.
— Закрой свой рот. Как я мог тебя вообще любить?
Слова пулей врезаются в сердце, и тупая боль распространилась по всему телу. Глаза начали предательски зудеть, а в горле пересохло. Я хочу закричать, но понимаю, я не могу.
— Ч-что? — задыхаясь, спросила я.
— Ты постоянно суёшь нос не в своё собачье дело! Постоянно! Как я мог связаться с тобой?
— Ты хочешь сказать, что больше...не чувствуешь ко мне.., - слова давались с трудом. Клянусь, я уже плохо соображала. — Ты не любишь меня?
— Я никого не люблю.
Мне не верится, что он говорит это. Его слова, словно кол, вонзившийся мне в самое сердце. Что может быть хуже, чем услышать такие слова от дорого тебе человека? Для меня, ничего...
— Я не верю. Любовь держит человека...
— Как ты не понимаешь, любви не существует! Это иллюзия,..проекция! — он яростно размахивал руками. — Это тупая привязанность, от которой всем хуже. А потом в один прекрасный момент ты лишаешься этого.
Я понимала. что говорит он о своей матери.
— Нет, Зейн, ты ошибаешься, — я начала мотать головой, убеждаясь в своей правоте. Любовь — это лучшее из всех человеческих чувств. Если бы не она, то в мире давно был бы хаос.
— Это правда. В любовь верят только полные идиоты. Она делает нас слабыми тряпками, которые не способны принять элементарное решение.
— Ты сам верил в неё. И веришь до сих пор, я знаю, — я закашлялась. В глазах помутнело от количество выплаканных слёз, а нос чертовски гудел.
— Я был полным придурком, веря в это. Все, — его тёмные глаза встретились с моими серыми, — все кого я любил, и все, кто любили меня — умерли, — глаза Зейна покраснели от злости. Он был готов разрушить всё, что окружало его сейчас.
Меня ранит то, что он считает, что все, кто когда-то любили его, умерли. Не смотря на всю боль — физическую и моральную — я не разлюбила его. Он украл моё сердце и, либо он навсегда сохранит его, либо разобьёт на тысячу осколков.
— Я люблю тебя, Зейн. И ты это знаешь.
— Ты не можешь меня любить, — глаза округлились, и я почувствовала, как внутренний голос говорит мне: "Дженнифер, он прав", — я отношусь к тебе, как к дерьму. Как ты можешь до сих пор испытывать ко мне что-то помимо ненависти? — я закрыла глаза, осознавая сказанное им. Неужели он добивается именно этого?
Он возвышался надо мной, сжав кулаки. Подняв глаза, я заметила пульсирующую жилку на его шее. Зейн снова присел на корточки рядом с моим ослабленным телом.
— Ты до сих пор любишь меня? — прошептал он, обводя пальцем контур моей левой скулы. Я сжала губы и легонько кивнула.
Я вновь открыла глаза в надежде увидеть хоть какое-то просветление в его и так тёмных глаза, но нет...Всё тот же холод и равнодушие.
Неожиданно, его рука устремилась вверх и с громким шлепком ударила меня. Левая щека начала гореть, словно к ней только что приложили раскалённый утюг. Я дотронулась до неё одной из своих рук и, закусив язык, старалась не издавать ни малейшего звука.
— Нравится? Спасает тебя твоя сраная любовь?
Мой взгляд устремлён в стену, но я могу чувствовать его присутствие.Стало тихо. Никто из нас не смеет произнести ни слова. Мёртвую тишину разбавляет лишь капли весеннего дождя. Проливной дождь звонко стучал по подоконникам. Я точно не знаю сколько длилась тишина, но с каждой секундой росло не только напряжение, но и температура наших тел.
Зейн встал, заставляя перевести взгляд на него. Грациозной походкой, он начал уходить прочь из гостевой, оставляя лежать меня на холодном паркете.
— Раз уж ты не любишь меня, то отпусти, — я была уверена в сказанных мною словах. Он остановился на мгновенье, но потом вновь возобновил движение. — Я пыталась уйти, но ты вернул меня силой! Зачем? — я закричала, мечтая услышать в ответ, те три заветных слова.
— Ты же прекрасно знаешь, что не смогла бы уйти от меня! Лучше ты будешь винить меня во всех своих проблемах, чем лично унижаться.Скрип пола под его ногами. Он ушёл.