ⲅⲗⲁⲃⲁ 1.
«Мы обязательно испытаем вас небольшой опасностью, голодом, гибелью имущества, людей (ваших близких) и плодов (чтобы увидеть, будете ли вы проявлять терпение). Обрадуй же терпеливых» (Сура «Аль‑Бакара», 2:155-157)
Когда осознаёшь, что тот, кто тебе
дороже всех на свете, может уйти навсегда, это как будто кто-то медленно и безжалостно сдирает с тебя кожу.
Сначала накрывает шоком - таким же острым, как ожог от кипятка. А потом наваливается тяжесть, которая проникает всё глубже и глубже, давит на грудь, не даёт дышать спокойно.
Я всегда умела держать себя в руках и дышать ровно. Но сегодня даже самые тихие вздохи казались какими-то неправильными. Каждый вздох теперь - это обещание, которое я должна сдержать ради другого человека.
Уже двое суток папа в реанимации. Даже произносить эти слова страшно - они будто приговор.
Всё было так хорошо... Он возвращался со свадьбы моей троюродной сестры из Бельгии. А потом... Три часа в такси от аэропорта. Вечерняя трасса, уставший водитель, ливень. И вдруг - бац! Одна глупая ошибка, машину занесло, скрежет металла, визг тормозов - и наша жизнь раскололась на до и после.
Я сидела на стуле в коридоре и не могла оторвать взгляд от приоткрытой двери палаты. Папы не видно из-за ширмы, и слышен только шум мигающего монитора.
Врачи говорят осторожно: травмы серьёзные, нужна операция, а что будет дальше - один Аллах знает.
Деньги... Это отдельная история, отдельная боль. Счета, переговоры с больницей, суммы, которые кажутся просто космическими - они нависли над нами, как тяжёлые грозовые тучи. Тучи, которые закрыли собой нашу маленькую семью: меня, маму и моего младшего брата Аюба.
Мне всего девятнадцать, но сейчас я единственная, кто может взять на себя ответственность. Не то чтобы я чувствовала себя слишком молодой для таких решений - просто я не успела подготовиться к такому.
Папа всегда был нашим надёжным якорем. Он читал нам Коран перед сном, учил меня играть в баскетбол в парке. Помню, как-то раз, когда я постеснялась надеть хиджаб в школу, он сказал: «Джами, твоя вера - твоя сила. Никогда не прячься из-за тех, кто не понимает».
Теперь эти слова звучат для меня по-новому. Теперь я должна быть сильной не для себя, а для всей семьи.
Мой папа - настоящий лосанджелесец, хотя сейчас по его речи этого почти не скажешь. Он родился и вырос в Лос-Анджелесе, где пальмы тянутся к небу, а машины вечно куда-то спешат.
Однако, не смотря на то, что отец родился здесь, он чистый мусульманин, так как его родители, мои бабушка и дедушка, были мусульманами.
Моя мама - иммигрантка из Туниса. От неё всегда пахнет фруктами, а её речи полны мудрости.
Они встретились случайно - или, как говорит мама, по воле Аллаха. Поженились и создали свой маленький мир в Лос-Анджелесе. У нас всегда было уютно: телевизор в гостиной, тёплый хлеб по вечерам, совместные намазы и много смеха - особенно когда папа пытался готовить пальмиро, но вечно всё портил.
Когда я думаю о роли веры в нашей жизни, сразу вспоминаю тот день в старшей школе. Помню, как папа держал меня за руку, когда я впервые надела хиджаб.
Мама тогда помогла мне выбрать платок - светло-голубой, совсем как небо над Южной Калифорнией. Она улыбалась так, будто это был самый счастливый день в ее жизни.
С тех пор я не снимаю его. Широкие платья, длинные юбки, закрывающие колени, и платок на голове стали частью меня.
Знаю, некоторые в детском клубе удивятся моему хиджабу. Может, кто-то спросит, зачем я ношу его в помещении. А кто-то и косо посмотрит. Но я давно для себя всё решила: не собираюсь менять свои убеждения из-за тех, кто не понимает.
Это не упрямство - это моя личность. Мой платок - не способ кого-то позлить или напугать, это часть меня. И если кому-то из коллег он будет мешать, пусть лучше посмотрят в зеркало, а не на ткань у меня на голове.
Кстати, насчёт детского клуба. Сегодня мой первый рабочий день. Нет, я пошла туда не потому, что люблю детей. Просто нам срочно нужны деньги.
Больничные счета растут как на дрожжах, каждая минута в реанимации стоит бешеных денег. Мама не может отлучиться - целыми днями сидит в коридорах, кусает губы, когда врачи говорят о проблемах, комкает салфетки в руках, пытаясь не расплакаться.
Аюб, мой младший брат, в свои четырнадцать ведёт себя то как взрослый, то как ребёнок - я сама не пойму, что лучше. То взрывается от злости и крушит всё вокруг, то сидит молча, уставившись в телефон, будто там есть ответы на все вопросы.
Ему страшно - гораздо страшнее, чем он показывает. Подростковый страх - это жуткая смесь чувства собственной никчёмности и паники за близких.
В больнице стоял резкий запах - смесь железа, антисептика, кислоты и мыла. Все домашние запахи - лавандовый ароматизатор, аромат маминой выпечки - словно растворились в этой вони, превращаясь в далёкие воспоминания.
Я сидела на стуле с чашкой мятного чая, который мама принесла из кафетерия. Вокруг сновали люди в синих халатах - их лица усталые, но спокойные, как у капитанов, знающих свой маршрут. Я прислушивалась к их разговорам, пытаясь найти в их словах хоть каплю утешения.
Одна женщина, вроде бы медсестра, вдруг подошла ко мне, взяла за руку и проговорила:
- Мы делаем всё возможное.
Я уже слышала эти слова ранее, но теперь они обрели реальный смысл - в виде бесконечных анализов и подготовки к процедурам.
Я думала, что смогу сидеть здесь всё время, быть рядом с папой, поддерживать хотя бы присутствием. Но реальность жестока - деньги ждать не будут. Срочные счета требуют срочных решений.
Мама сжала мою руку. В её тихом взгляде - только надежда.
- Иди, - шепнула она. - Нам нужны деньги.
Я надеюсь, что дело не только в деньгах. Потому что я хотела почувствовать себя нужной. Мне это так важно - знать, что я кому-то помогаю, что мои действия поддерживают других.
Дорога до детского клуба - как переход между двумя мирами. В больнице всё будто замирало, время тянулось медленно, отсчитывая каждую минуту по капле. А улицы Лос-Анджелеса совсем другие - яркие, шумные, с рекламными вывесками и ароматом кофе.
В автобусе меня толкали туда-сюда. В сумке - бутылка воды, документы для работы и коробочка профитролей для детей. Мама советовала надеть что-нибудь светлое, чтобы не пугать малышей. Я выбрала длинное хлопковое платье песочного цвета, а сверху - привычную черную куртку и бежевый хиджаб.
Вышла из автобуса и увидела детский клуб. Он просто сиял на фоне остальных зданий. Фасад ярко-бирюзовый, а в больших окнах видно кучу разноцветных предметов. На стенах - любимые мультяшки, а на крыльце - мягкий ковер из искусственной зелени.
Изнутри доносилась приглушённая детская музыка, смех и чьи-то шаги. Здесь свои правила: смех разрешён всегда. И даже когда снаружи творится что-то неладное, внутри клуба всегда есть место для игр и веселья.
Я замерла на пороге и сделала глубокий вдох. Здесь такой особенный запах: сладости, пластик и ещё что-то - кажется, фрукты.
И тут раздался детский смех - такой искренний и чистый, будто хрустальный. Он словно проник мне прямо в душу, и что-то внутри начало оттаивать.
Это, наверное, единственное место, где можно хоть ненадолго забыть о счетах и о той ужасной аварии. Но совсем забывать нельзя - да и незачем. Я здесь не для того, чтобы убежать от проблем, а чтобы помочь семье, спасти отца.
Внутри клуба - настоящий разноцветный мир. Большой бассейн с пластиковыми шариками, батуты, и много различных игрушек. Дети заняты своими делами: кто-то строит башню из кубиков, кто-то играет с куклой, нашептывая что-то непонятное.
Я стала искать глазами администраторшу - ту самую женщину, с которой договорилась о собеседовании.
Сейчас главное испытание не в том, чтобы доказать свою пользу, а в том, чтобы быть собой и в то же время стать частью этого места.
Мои руки немного дрожали - не только от волнения, но и от долгого дня в больничных коридорах, от тревоги, которую я пыталась заглушить чаем.
Поправила хиджаб, расправила складки на плече - это мой маленький ритуал, который всегда помогает собраться с мыслями.
Задумалась о том, как отнесутся ко мне коллеги. Я уже подготовила ответы на возможные вопросы и готова спокойно объяснить, что моя одежда - часть моей веры, и мне в ней комфортно. Но я не собираюсь оправдываться - это мой выбор и моё право.
Я уже не раз объясняла свою позицию одноклассникам, друзьям и просто прохожим, которые бросали замечания о моем внешнем виде. Сегодня начинается новый этап. Я не хочу конфликтов, но и прятаться не собираюсь.
Из глубины зала появилась администраторша. Она оказалась не такой, как я представляла - стильная стрижка, большие очки. В её взгляде читалась усталость, но было и что-то зажигательное, будто она по-настоящему любит свою работу.
В груди будто собрался воздушный шар, хотелось подскочить от волнения, но я сделала спокойный шаг вперёд. Думала улыбнуться, но улыбка - это как дорогое лекарство, её нужно расходовать с умом. Не хочется показаться ни слишком высокомерной, ни чересчур застенчивой. Ведь именно из таких мелочей складывается первое впечатление.
Глубоко вздохнула и прошептала знакомое с детства слово, которое всегда помогает мне успокоиться - «Бисмиллях». С именем Аллаха я начинала каждое утро с четырёх лет.
Собравшись с духом, направилась к администраторше.