момент слабости
Юнги всегда приходит за силой в одно и то же место. Только дает ли оно её или добивает сильнее?
Мин снова петляет по знакомым тропинкам, вдыхая странно-приятные ароматы кладбища. Вокруг так много могил, что Юнги иногда засматривается и пытается придумать или предугадать историю людей, лежащих в этой земле. Однажды омега пропустил поворот и попал на могилу супругов с общей каменной плитой над которой склонилась статуя плачущего ангела. Юнги больше часа просидел, наблюдая за этой могилой, а после, наведя там порядок, ушел к своим родителям.
Сейчас Мин лишь краем глаза взглянул на ту могилу, но не пошел. Сегодня он хочет поговорить с родителями.
Юнги около часа прибирается на могиле, раскладывает цветы, любимые отцом сигары, протирает таблички. Оттягивает неизбежное. Юнги страдает от мысли, что ему некому выговориться, ведь Хосок не поймёт, он альфа, а Минхёк будет сильно переживать. Больше друзей у Мина нет.
Юнги садится на колени, перед могилами родителей. Склоняет голову перед каменными плитами и тихо, почти судорожно вздыхает.
— Привет, отец. Привет, пап.
В кладбищенской тишине Юнги спокойно: слышно лишь карканье воронов и шелест деревьев, которые колыхает ветер. Мин сжимает свои колени ладонями, пытаясь понять, что сказать, чтобы стало легче. Но не станет.
— Отец, я за тебя отомстил. Теперь ты можешь быть в своем раю спокоен... — спокойно говорит Юнги, но с каждым моментом, с каждой секундой нервный срыв накатывает все больше, — Если только не думаешь обо мне. Я не справляюсь, отец! Ни одна тренировка не помогла мне разобраться с тем, что происходит сейчас. Все пытаются меня подмять, отобрать, переманить, а я в одной стопке документов разбираюсь день. Почему ты не научил меня, отец? Почему бросил тогда, когда я не был готов к твоему уходу? Почему решил, что я достойная замена? Под моим управлением клан долго не проживет, я бы лучше лег рядом с вами...
Юнги всхлипывает, ведь не может больше сдерживаться. Он ложится посередине родительских могил и кладет одну ладонь на отцовскую.
— Я слабый. Я не справляюсь. У меня не получается, — каждое слово все тише, Юнги затихает и молча плачет, расчёсывая итак не заживший до конца шрам. Кровавые слезы напитывают могилу омежьей болью, и Мин, считая себя отвратительным, ревёт сильнее, — Я так скучаю, отец. Мне нужен ты. Мне нужен твой совет. Я не готов быть сиротой.
Юнги прикрывает глаза и продолжает лежать меж двух могил, представляя, что он тоже умер и находится с родителями вместе.
~~~
Чонгук вообще-то терпеть не может ходить на кладбище. Здесь уныло, куча людей плачет по погибшим, и это место будто бы высасывает всю душу.
Но сегодня альфа проснулся с четкой мыслью, что стоит навестить семью. Чонгук посещает родительские могилы не чаще раза в год. Чимин ходит к ним каждый месяц, да и есть специально обученные люди, которые приглядывают за могилками. Чон невидит смысла изливать душу сухой, потрескавшейся земле в надежде на то, что души родителей его слышат. Чонгук еще много лет назад перестал верить в рай, ад и тем более Бога. Чонгук всегда считал, что Бога придумали люди, чтобы оправдывать свою жалкую неспособность решить проблемы, свою слабость. В детстве дядя, глубоко верующий мужчина, очень часто повторял: «Господь не посылает
испытания, которые тебе не под силу пройти». Маленький альфа на такое лишь хмыкал. Если есть на свете Господь, то зачем ему мучать невинных людей? Зачем испытывать невинных малышей, оставляя их без родителей, даже если взрослые были грешны?
Чонгук всегда знал: он добился всего сам. Никакие ангелы-хранители или чёртов Господь вовсе тут не причём. Чимин же, наоборот, верил в Бога, его силу, и даже уболтал брата разместить статую плачущего ангела над родительской могилой, ведь: «Ангел не смог уберечь наших пап, вот и плачет». Чонгук понимал, что это результаты воспитания верующего дяди.
Чонгук с ухмылкой вспоминает, как часто ему угрожали тем, что он попадёт
в ад. За его дела, поступки, жестокость. Но если бы Чон вникся в слова учителей и наставников, жертв и подчинённых, он бы все равно не нашёл в этом смысла.
Неужели, чтобы попасть в некий рай нужно светиться белым светом и даже не знать ни одного мата? Чонгук считал это бредом. Не бывает идеальных людей, которые заслуживают этот рай. Даже священники, служащие непосредственно Богу, занимаются коррупцией, насилуют детей и клевещут с превеликим удовольствием. Это ли пример для подражания?
Чонгук идёт точно по дороге, пока не замечает что-то странное. Возле одной из могил лежит тело. Чонгук, решив, что кто-то совершил суицид, оглядывается, но не видит ни одного охранника, смотрителя и даже могильщика. В голове загорается лампочка, и Чон
ступает прямо к телу, чтобы разобраться.
Глаза утыкаются за табличку: «Мин Соджун и Мин Мингю: навеки вместе». Чонгук опускается на корточки и переворачивает тело на спину, замечая Юнги. Омега бледный как смерть. Его глаза красные и припухшие от слёз, часть лица в крови из-за расчёсанного шрама, который всё никак не заживёт. Юнги в сознании, но смотрит таким пустым взглядом, что Чонгук даже не знает, что делать. Внезапно в груди начинает бешено стучать сердце, к горлу подкатывает паника.
— Ты.. в порядке? — Чонгук задаёт самый тупой вопрос из
всех.
— Уйди, — тихим хриплым голосом произносит Юнги и отворачивается.
— Поедем в больницу, — едва успевает сказать, как Юнги снова
достаёт кинжал из ножен и приставляет к альфьему горлу, — И опять пантера выпускает коготки? Откуда силы берёшь, ты же едва дышишь? Определись что ли со
своим состоянием.
— И это говорит человек, который в один день мне смертью угрожает, а в другой спасти пытается? — спрашивает Юнги и сопротивляется, когда
Чонгук поднимает его на руки.
Юнги вырывается из рук больше десяти минут, но Чон, решивпрекратить его жалкие попытки, ударяет прикладом по голове, заставляя омегу
потерять сознание.
~~~
Юнги просыпается от ломоты в теле, но яркий белый свет заставляет закрыть глаза. Мин терпеть не может больницы и сразу понимает по запаху и цвету, что он именно там. С третьей попытки открыв глаза, омега замечает рядом Минхёка и врача.
— Ебучий Чон Чонгук, — несдержанно произносит Юнги и сразу
извиняется перед старшими.
— Господин Мин, я доктор Хван, — представляется врач и кланяется,— У Вас нервное истощение. На лицо сильный стресс и отсутствие нормального питания. Пару дней нужно полежать на капельницах и затем как минимум две недели побыть в покое.
— Нет, — приподнимается омега и сурово смотрит на врача, — Спасибо за заботу. Сегодня я отправлюсь домой, капельницы пусть делают там же. Через пару часов меня здесь не будет.
Врач мнётся, пытается отговорить, но Юнги не преклонен. Доктор покидает палату, и Мин оборачивается к наставнику:
— Чонгук здесь?
— Он уехал сразу, как только врач сказал, что ты будешь в порядке. Хороший молодой человек. Вызвал меня, успокоил, — щебечет Минхёк
открывая свою сумку, — Я привёз бульон. Сейчас ты поешь и расскажешь мне, кто этот юноша. У вас с ним что-то есть?
— Минхёк, — тихо, но строго произносит Мин, — Он мой соперник и тот, кто оставил этот шрам, — Юнги указывает на своё лицо, — Прошу, больше не поднимай эту тему. Лучше позвоним Хосоку, пусть срочно едет сюда.
~~~
Чонгук выбегает из больницы с паникой. Противоречивые чувства горят в голове красными лампами, одно кричит: «останься», другое орет: «срочно уходи». И Чонгук не может понять, что верное, но разум подсказывает, что надо бежать. Сердце талдычит другое. Чон привык слушать разум, поэтому не позволяет даже обернуться на больницу, где лежит такой уставший, истощённый омега, которого хочется спрятать от всего мира. Но это неправильные мысли.
У Чонгука на Мина должны быть совсем другие планы.