Часть 25. Смерть рядом.
Мы почти доезжаем домой. Где-то глубоко внутри — как будто сигналы счастья отдаются лёгкими ударами в сердце. Я ощущаю их всем телом. Смотрю на Джоша — и вижу, как его глаза светятся.
Сейчас мы едим молча но в этой тишине нет неловкости. Наоборот — в ней уют. В машине играет музыка, и каждое движение кажется замедленным. Мы просто есть.
Но, несмотря на внешнюю тишину, в моей голове — множество мыслей. Я вдруг ловлю себя на том, что хочу знать о нём всё.
Джош никогда особо не рассказывал о своей семье, и я не спрашивала. Я знала лишь, что он из обеспеченной семьи, — и на этом всё. Но сейчас мне хочется знать больше.
Раньше мне было всё равно. Мы были друзьями — но я не интересовалась его жизнью. Я не вникала, не стремилась узнать. Но сейчас что-то изменилось. Я начала чувствовать... интерес. Не поверхностный, а настоящий. Живой. Человеческий. Хочу понять, чем он живёт, кто его окружал в детстве, есть ли у него братья или сёстры. Есть ли у него друзья, ведь я ни разу не видела его ни с кем.
Интересно, почему он выбрал поступить именно на финансы. Было ли это его решением или навязанным кем-то. Были ли у него отношения до меня.
Но больше всего... мне хочется знать о той ночи.
О той, когда он приехал к озеру, собираясь уйти навсегда. Что произошло? Почему он оказался на грани? Что было в его жизни такого, что затянуло его в тьму?
Мне хочется спросить, но я не могу. Не сейчас. Я понимаю, что он уже сделал первый шаг — открыл часть себя. Значит, остальное придёт, когда будет готов.
Я вспоминаю, как сама не говорила ему всего сразу. Прошёл почти год, прежде чем я рассказала ему большую часть своей истории. И он не давил, просто ждал. Был рядом. Я ценила это.
Теперь — моя очередь быть рядом. Просто быть. Без давления, без вопросов.
Но внутри меня — это желание остаться. Остаться в его жизни и узнать всё не потому, что надо, а потому, что важно.
И всё же, даже среди тепла, дороги, музыки — внутри меня живёт то, от чего я никогда не избавлюсь. Рана от боли что я почувствовала в столь юном возрасте, всё то что я ощутила на себе никогда не пройдёт бесследно. Будут идти дни я буду чувствовать себя лучше, возможно забывать какие-то детали тех ужасных дней. Но я никогда не забуду полностью то что со мной случилось, это то что въелось в сердце и этого не достать.
Когда мы приехали Джош проводил меня до двери моей комнаты. Мы попрощались, и я медленно вошла, надеясь, что Ева всё таки спит.
Внутри горела лишь настольная лампа, отбрасывая мягкий свет на её половину комнаты. Я посмотрела в её сторону — она лежала, отвернувшись к стене. Похоже, уснула.
Я старалась как можно тише дойти до кровати, но вдруг раздалось:
— Ну, наконец-то.
Я вздрогнула так резко, что схватилась за сердце.
— Чёрт, Ева! — выдохнула я и обернулась.
Она уже смотрела на меня, лёжа на боку и опираясь на локоть. На лице — смесь притворной строгости и искреннего интереса.
— Ты не спишь? — спросила я, садясь на кровать.
— Конечно нет. У меня новости. Но сначала — выкладывай, где это ты была с Джошем так поздно и почему тебя не было сто лет! — Она прищурилась и подняла бровь, словно строгая мамочка.
Я фыркнула — в такие моменты она всегда напоминала сварливую бабушку. Но, улыбаясь, рассказала всё: прогулку, разговор, и то, как Джош... стал моим парнем.
Не успела я договорить, как Ева, будто подброшенная пружиной, вскочила с кровати и начала прыгать на месте, хлопая в ладоши.
— ТЫ ШУТИШЬ?! — воскликнула она, подлетая ко мне и заключая в такой крепкий объятия, что я всерьёз подумала, что сейчас задохнусь.
Я рассмеялась, чувствуя, как её радость согревает изнутри.
— Виви, да я знала! Я просто знала, что ты ему не безразлична! — почти закричала она, сияя от счастья.
Она отпрыгнула назад, словно это она только что получила признание в любви, и закружилась на месте.
— Это же начало новой эпохи. Виви и Джош — это же как сериал, только в реальной жизни!
Она схватила подушку и с восторгом запрыгнула обратно на кровать:
— Я требую подробностей. Что он сказал? Как смотрел? Касался ли тебя? У него дрожали пальцы? Он покраснел? Рассказывай всё до последней детали, я не шучу!
Узнаю Еву, её любопытство это нечто.
После того как я рассказала Еве почти всё, она немного успокоилась. Мы где-то ещё пол часа говорили на эту тему. А она повторяла не один раз, что знала что Джош не равнодушен ко мне.
На самом деле она не так хорошо его знает, она не так много проводила с нами время, у неё были другие друзья, но за те пару раз которые она была с нами она уверяла меня что что-то у него есть ко мне.
Но на самом деле, она никогда не настаивала на каких либо отношениях или вообще чего либо на счёт парней, она знала что для меня было не время.
— Рассказывай теперь ты, что у тебя за новости, — говорю Еве.
Её улыбка, не сходившая с лица последние полчаса, мгновенно исчезает. Сердце болезненно сжимается — я сразу понимаю: что-то произошло.
— К сожалению, не хорошие, — тихо говорит она. — Новая жертва.
Если Ева говорит это таким тоном, значит, она знала её...Я напрягаюсь, всматриваюсь в лицо подруги, но не могу найти в себе сил задать следующий вопрос. Просто жду.
— Дочь директора, — выдыхает она. — Её убили.
Я замираю. Мозг отказывается воспринимать. Всё внутри холодеет, как будто кто-то резко выдернул из меня весь воздух.
— Как?.. — спрашиваю я, едва слышно, не сводя с неё взгляда.
Ева сглатывает. Проводит языком по губам, будто слова застревают где-то глубоко в горле.
— Написано... что это одно из самых жестоких убийств за всё время.
По коже пробегает волна холода. Сердце сбивается с ритма. Я будто бы не здесь. Просто не могу поверить, что люди способны на нечто худшее, чем то, что уже было.
— Рассказывай, — говорю твёрдо. Я должна знать. Насколько глубоко этот кошмар зашёл.
— Её изнасиловали... — начинает Ева и делает паузу. — Потом... отрезали голову. Вынули сердце и... засунули его ....
Тишина.
Мир рушится внутри меня.
Я не сразу понимаю, что перестала дышать.
— Что... — выдыхаю я, но дальше слов нет. Только ужас.
Резко, будто не выдерживая сама, Ева бросается ко мне и обнимает, прижимаясь всем телом, будто надеется спрятаться от всего этого в моих руках.
Мы держим друг друга крепко. Слишком крепко. Словно от этого зависит наша безопасность, словно это способ не сойти с ума. Я чувствую, как дрожит её тело. И моё — тоже.
— Виви... с нами же такого не будет? — выдавливает она сквозь слёзы, всхлипывая. — Скажи, что не будет...
Ком в горле подступает так резко, что я почти задыхаюсь. Но заставляю себя говорить:
— Нет. Конечно, нет. Если будем держаться в тени, не высовываться — всё будет хорошо.
Я прижимаю её сильнее, и чувствую, как её дыхание постепенно становится ровнее. Только сердце у нас обеих бьётся всё ещё слишком быстро.
— Мне так жаль директора, — шепчет Ева. — Представь, что он почувствовал... как узнал, что с его дочерью сделали это...
Она немного отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. В них читается отчаянная надежда и безграничный страх.
— Мне тоже, — подтверждаю я. — Что бы ни было между мной и директором... или между мной и кем-либо ещё — никто не заслуживает такого.
— Когда это случилось? — спрашиваю тихо.
Ева бросает взгляд на телефон:
— Новость выложили пару часов назад. Я сразу же начала тебе звонить. Но когда поняла, что ты с Джошем и у вас всё хорошо... не стала портить момент.
На её лице мелькает слабая, почти призрачная улыбка.
— Там нет фотографии. Ни одной. Не так, как с другими, — говорит она вдруг и резко бледнеет. — Там... наверное, уже и смотреть не на что...
Она прикрывает рот рукой, будто хочет вырвать.
Я тут же снова обнимаю её, поглаживая по спине.
— Ева... пожалуйста, не думай об этом. Не вдавайся в детали. Это не поможет.
Но и сама я думаю. Слишком много. Страх за собственную жизнь и за жизни невинных людей сжимает меня изнутри, вцепляется ледяными пальцами в грудную клетку. То, что творит этот ублюдок или ублюдки ... Это ад. Самый настоящий ад.
Как такое может происходить в 21 веке?
***
Прошло всего несколько дней, а за это время было убито ещё шесть человек. Шесть жизней. Шесть судеб. Что они могли такого сделать, чтобы заслужить такое?
Самое страшное — двое из них были из нашего университета. Я чувствую, как смерть ходит рядом. Дышит в спину, как хищник.
Еще один — родственник какого-то влиятельного человека в городе.
Но хуже всего — семья. Мать, отец и шестилетняя дочь. Я не знаю, кто они были. Но сердце разрывается — потому что это была семья. Целая семья. Потому что девочке было всего шесть. Шесть лет, мать твою. Она ребёнок. Что она могла сделать, чтобы закончить так?
И у всех — одно и то же. На лбу выцарапаны цифры. Очередь. Счёт. Люди с замиранием сердца ждут, кто будет следующим. Ждут, но никто не пытается остановить это. Никто.
Новости только недавно начали работать. Каждый день новые выпуски, экстренные вставки. Мэр города заявляет, что полиция работает, что они «в шаге от разгадки». Но всё это только злит людей. Потому что правды нет. Потому что каждый чувствует: их просто бросили.
Людям надо жить. Учиться, работать, влюбляться, мечтать. Но вместо этого они боятся выйти из дома.
Я лежу в кровати, смотрю в потолок. Мысли теснятся в голове, одна хуже другой. Сердце колотится так громко, что мне кажется — оно грохочет на весь корпус.
Зря я начала думать об этом ночью.
Ночь — самое предательское время. В темноте мысли становятся громче, страшнее.
Я вспоминаю отца. Маму. Она пишет мне каждый день, звонит, переживает. Хотела даже приехать. Я с трудом отговорила её. Сказала, что всё хорошо. Солгала.
Я думаю о тех, кто умирал в муках. Кто чувствовал боль, страх, беспомощность. Их убивали те, в ком нет ни капли человечности. Кто вырывает жизнь с лёгкостью, как будто это просто... очередное имя в списке.
И вдруг я понимаю — мне трудно дышать.
Сердце бьётся быстрее, дыхание сбивается. Я поднимаюсь с кровати, пытаюсь включить свет — но темнота будто тянет меня обратно. Стараюсь нащупать опору, хватаюсь за мебель — ноги подкашиваются.
В голове слова :
Я умру. Я следующая. Меня убьют.
Мысли бьют одна за другой, как молот. Паника накрывает с головой. Я пытаюсь дышать глубже, но только хуже. Руки дрожат. Всё тело будто не моё.
Вспоминаю про аптечку. Там должны быть успокоительные. Я кидаюсь к ней — пусто. Пусто, чёрт возьми!
Я одна. Ева уехала к отцу ещё вчера из-за того, что он сильно переживал за неё. Паника усиливается. Мне нечем дышать. Хочется выть. Кричать.
Надо что-то делать.
Я решаю: пойду в аптеку. Сейчас. Ночью. Не знаю, как дойду. Не знаю, как выживу. Но если не выйду — тут и умру.
Я хватаю последние деньги, мелочь что завалялась в копилке в форме птички.
Натягиваю первое, что попадается под руку. Руки всё ещё дрожат. Шаг — один. Второй. Я выхожу из комнаты, держась за стены.
Запираю дверь. Аптека рядом. До неё и назад — двадцать минут максимум. Общежитие закрывается через час. Не хочу опоздать. Не здесь, не сейчас.
Не в городе, где гуляет смерть.
Я иду по дороге уже минут пять, и только сейчас до меня доходит: у меня ведь есть Джош. Как я могла забыть? Мой парень. Человек, который мог бы подбросить меня за считанные минуты. Человек, который бы бросил всё, лишь бы я не шла одна в такую ночь. Но я и не подумала о нём. Совсем. Будто бы его не существует.
Это даже не про равнодушие — я забыла, как будто в моей жизни и не было никого рядом. Будто я снова одна. Как совсем недавно. Внутри холодеет от этого осознания.
Наверное, это всё отголоски моего долгого одиночества. Годы, когда никого не было. Я привыкла справляться одна, и теперь даже когда рядом появился кто-то по-настоящему достойный — мой разум не воспринимает это как реальность. В моей голове не возникло ни единой мысли, что я могу кому-то позвонить, попросить о помощи. Я всё ещё как будто в том времени, когда помощи не было.
А может, это и паника. Она сковывает всё: память, здравый смысл, дыхание. Я всё ещё чувствую её пальцы на своём горле.
Сердце колотится так громко, что заглушает улицу. Мне тяжело дышать. Я иду как можно быстрее к круглосуточной аптеке — моя единственная цель сейчас. Мой спасительный островок.
Ночь уже набрала силу. Улица не пустая, но и не живая. Пара одиноких фигур вдалеке, кто-то курит под фонарём, чей-то смех растворяется за углом, но в целом — всё слишком тихо. Не апокалипсис, но... будто мир стал на паузу.
Небо чёрное, луны почти не видно, только редкие облака тащатся над головой. И всё же воздух — чистый, тёплый, словно настоян на жасмине. Я делаю глубокий вдох. Лёгкие расправляются, и мне становится чуть легче. Комната дома давила: стены, потолок, всё там было как тиски. Здесь — простор. Свобода. Хотя бы видимая.
Я прохожу по большой тёмной парковке и направляюсь к аптеке. Место странное. Зачем тут такая огромная стоянка, если здесь почти никогда не бывает толпы? Просторная, с пустыми рядами и тускло мерцающими фонарями. Лишь пара машин, разбросанных по парковке, как брошенные игрушки. Но всё равно — они есть. А значит, я не совсем одна. И это немного успокаивает.
Я почти дошла до двери, когда она неожиданно резко открывается. Стеклянное полотно скользит в сторону с лёгким щелчком — и я вижу её.
Несса.
Она стоит в проходе, как будто ударилась в меня взглядом. Замерла, как и я. Мы обе — в ступоре, но я чувствую, как холод накрывает меня с головы до пят. Неужели это она? Сейчас? Здесь? Это невозможно... или слишком возможно.
Мир будто качнулся. Я делаю шаг назад, словно мой инстинкт пытается уберечь меня. В голове — мольбы. Беззвучные, отчаянные, адресованные всем и никому: только бы она прошла мимо... только бы не зацепила... пожалуйста, только не сейчас...
— По смазку прибежала на ночь глядя, шалава, — бросает она с кривой ухмылкой. Конечно, не смогла пройти мимо. Такие не молчат.
Она выходит из аптеки и грубо задевает меня плечом. Я пошатываюсь и отступаю ещё на пару шагов. Автоматическая дверь, сразу же захлопывается прямо перед моим носом.
Я не двигаюсь. Только слежу за её походкой.
Она идёт к своему красненькому кабинете, с достоинством, будто вся эта парковка — её сцена, а я — просто тень в углу. С ней никого. Ни одной из её верных подружек, которые обычно кидаются вперёд по одному её кивку. Без зрителей ей то ли неинтересно, то ли неуютно. Может, даже страшно.
Я выдыхаю.
Резко осознаю: мне даже в голову не пришло что-то ей ответить. Ни слова. Молчала.
Даже когда она была одна.
Они выбили из меня веру в себя. Уничтожили её до основания. Мне страшно не только отвечать — мне страшно просто попасться им на глаза. Я знаю, что бывает, если дать волю своим словам. Я знаю, чем это может закончиться. И больше не рискую. Я просто стою. Молча. Вцепившись глазами в её спину.
Сердце начинает колотиться быстрее. Просто от её присутствия. От её походки. От одного её вида. Как только я чувствую, как страх снова просачивается в грудную клетку, я врываюсь в аптеку. Мне нужно что-то. Срочно.
Внутри — просторное помещение, чистое, яркое. Резкий запах медикаментов, бинтов, антисептиков сразу ударяет в нос, навевая воспоминания. Белые стены, как в больнице. Слишком белые. Слишком похожие.
Я моргаю, и перед глазами — тот день. Тот момент, когда я очнулась. После того, как они...
Нет. Нет, нет. Не сейчас.
Почему всё вокруг так больно похоже? Почему каждое здание, каждый запах, каждый звук — это напоминание о прошлом, будто всё вокруг намеренно пытается меня тронуть, уколоть, оживить всё, что я так старалась забыть?
Я спешу к кассе. За прилавком — женщина лет сорока. Я тихо, почти шёпотом, прошу у неё что-то успокаивающее. Она кивает и уходит в подсобку. И, конечно, делает это слишком медленно.
Я начинаю постукивать ногой по полу. Меня раздражает, что всё так медленно, мне плохо и я хочу как можно быстрее чтобы это прошло.
Наконец она возвращается, и я хватаю упаковку с препаратом, расплачиваюсь и сразу же разворачиваюсь. Быстро. Как будто если задержусь ещё хоть на минуту — просто не выдержу.
Я выхожу из аптеки, достаю одну из таблеток и проглатываю её, упаковку засовываю в карман. Прохожу несколько шагов, поднимаю голову к небу и глубоко выдыхаю. Препарат, конечно, не успел подействовать — я это понимаю, но ощущение, что у меня есть хоть что-то, что может мне помочь, уже само по себе даёт иллюзию контроля.
Мне чуть легче. Просто потому, что теперь я не совсем безоружна. Я делаю ещё шаг — и вдруг слышу пронзительный крик. Женский, знакомый. Он такой яростный, такой наполненный ужасом, что мне на мгновение хочется оглохнуть, лишь бы не слышать этого визга. Моё сердце сжимается. Я резко опускаю голову вниз, взгляд срывается с неба и вижу её. Несса. В метрах двадцати от меня.
Её дёргают, хватают, пытаются затолкать в чёрную машину, которая припарковалась возле её кроваво красного кабриолета. Она бьётся изо всех сил, дико кричит, но вокруг неё пятеро мужчин. Все в масках. Их лица скрыты, фигуры массивные, одежда странно чёрная слишком нейтральная, будто подобрана специально, чтобы никто ничего не запомнил. Они окружают её, оттесняют, тянут, как куклу.
Она пытается сопротивляться, но её почти уже втолкнули внутрь. Моё горло сжимается, дыхание перехватывает. Я кричу, сама не понимая, как. Просто кричу от ужаса, так же, как и она. И тогда они оборачиваются. Все. Их головы резко разворачиваются в мою сторону, в этот момент я понимаю — они меня заметили.
Я не думаю. Не выбираю. Я просто бегу. Резко разворачиваюсь и мчусь обратно к аптеке, то что находится ближе всего. Она всего в десяти метрах. Но расстояние кажется бесконечным. Сердце грохочет. Позади раздаётся тяжёлый топот. Громкий, быстрый, рвущийся за мной. Я не оборачиваюсь, но чувствую — что они бегут за мной.
Я подлетаю к стеклянной двери аптеки. Но она закрыта. Через стекло я вижу фармацевта — ту самую женщину. Она отходит от двери, направляясь внутрь спиной, глаза её полны ужаса. Она тоже всё видела. И... закрыла.
— ОТКРОЙТЕ! — я срываюсь, бью кулаками в стекло, почти рыдая.
— ПОЖАЛУЙСТА! УМОЛЯЮ! ОНИ ЗА МНОЙ! ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ! — Я снова и снова стучу ладонями, пальцами, костяшками. — НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ! Я УМОЛЯЮ!
Мне страшно, до одеревенения. Я вся дрожу. Она не открывает. Не двигается. А потом просто исчезает. Прячется. Я вижу, как она опускается за стойку, как будто прячется от всего происходящего, будто если она не смотрит — этого не существует.
— НЕТ! НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! ОТКРОЙТЕ.
Я чувствую, как у меня трясутся ноги. Я не знаю, что делать. Я слышу их. Они почти рядом. Я разворачиваюсь — и вижу, как трое мужчин в масках несутся прямо на меня. У меня холодеют руки. Я пытаюсь бежать, просто рвануть куда-то, но у меня всё внутри сдавлено, паника разъедает грудную клетку.
Их шаги сливаются в один ритм. Они — как стена. Мне страшно до паралича. Я не могу дышать. Всё, чего я хочу — исчезнуть. Прямо сейчас. Раствориться в воздухе. Исчезнуть из этого ужаса.
Я пытаюсь бежать, но ноги будто не мои — ватные, неуклюжие, с каждым шагом всё слабее. Воздух словно сгустился, он давит на грудную клетку, будто я дышу через мокрую тряпку. Я бегу наугад, в темноту парковки, но их шаги уже слишком близко. Я слышу, как один из них орёт за спиной:
— Поймать эту суку!
Следующий момент — как вспышка. Меня хватают за плечо и с силой отдёргивают назад. Я падаю на асфальт, спиной, с глухим ударом. Голова откидывается, в ушах звенит. И прежде чем я успеваю вдохнуть, один из них наносит удар. Жёсткий, целенаправленный, точно по рёбрам. Я вскрикиваю — воздух вырывается из лёгких, и больше я не могу вдохнуть.
— Ты думала, что сможешь быстро свалить? — рычит один, хватает меня за капюшон моего худи и поднимает как тряпичную куклу.
— Ты не должна была видеть этого — бросает другой. Его голос глухой, будто из-под земли. Я цепляюсь пальцами за его рукав, пытаюсь вырваться, но он скручивает мне руки за спину, впиваясь в запястья так сильно, что я кричу от боли.
И я понимаю, это они, те кто убили уже много людей. Те, для кого человеческая жизнь ничего не стоит, будто бы они сами не люди, а боги. Это значит что жить мне осталось не долго, я это уже поняла.
Каково это — встретиться лицом к лицу с теми, кто без колебаний убивает всех в этом городе? Заглянуть в их безумные глаза и осознать: твоя участь решена. Они не просто убийцы — они хищники, звери, питающиеся страхом и болью. Им нравится то, что они делают. В этом их сила — в бездушной, холодной жестокости.
Каково это?
Чёрт возьми, это страшно. Страшно до дрожи, до омерзения к самой реальности. Я никогда прежде не чувствовала подобного ужаса. Ни когда меня били, ни когда издевались — даже тогда было легче. Эти люди хуже. Гораздо хуже. Они не просто причиняют боль — они ею живут.
И тут всё начинается. Паника.
Мир становится размытым, как в водовороте. Звуки искажаются, как будто кто-то переключил реальность на другую частоту. Моё сердце колотится в груди так яростно, что я боюсь, оно просто лопнет. Лёгкие не слушаются. Я открываю рот — и не могу вдохнуть. Начинается паническая атака. Моя грудь сжимается, руки дрожат, всё тело бьёт дрожь.
Я не вижу дороги. Не чувствую под ногами асфальта. Я просто тону в своём теле. Они тащат меня, а я будто бы уже не здесь. Только мысль одна, застрявшая в голове, как заезженная пластинка: помогите... помогите... помогите...
Как только мы подходим ближе, один из тех, кто тащил меня, резко швыряет меня на асфальт к ногам двоим у машины. Больно, воздух вырывается из лёгких, ладони обдираются до крови.
Я слышу, как рядом плачет Несса. Не просто всхлипывает — она рыдает, не в силах сдержаться, её дыхание сбивается. И, как ни странно, мне становится её жалко. Потому что теперь она знает, что такое настоящий страх. Страх без воздуха. Без выхода. Без выбора.
Резко — удар. Несса вскрикивает и падает на колени, схватившись за лицо. Один из амбалов ударил её рукояткой пистолета который и так был направлен ей в шею, скорее всего для того чтобы она не сопротивлялась.
— Что, сука, сейчас ты не такая смелая ? — Спрашивает он обращаясь к девушке.
Я ошарашена. Они... знакомы? Что это был за вопрос? Зачем он вообще прозвучал? Неужели их жертвы не случайны?
Мысли несутся вихрем, одна за другой — без ответа. Десятки вопросов разрывают голову, но она молчит. Девушка просто сидит, всё сильнее захлёбываясь в рыданиях. Словно тонет — в страхе, в непонимании, в боли.
— Чё нам теперь делать с ней, Коса? — слышу голос того, кто бил меня в рёбра, обращённый к одному из амбалов у машины. Я понимаю, что он главный, раз у него спрашивают последующие действия.
— Блять, Доменик, ты чё, только родился? Не знаешь, что делать с незапланированными свидетелями?! — прорычал главарь.
Их голоса... Это не просто голоса — это настоящее исчадие Ада. В каждом слове — мрак, будто само зло шепчет тебе на ухо. Они говорят так, что мурашки вздымаются на коже, а внутри всё сжимается от ужаса. Хриплые, спокойные, чужие. Голоса, лишённые человеческого — будто монстры надели кожу людей и учатся говорить.
В их интонациях нет ни капли сострадания. Только холод и снисходительное любопытство. Как у охотника, наблюдающего за загнанной добычей. Да какие они люди? Это звери, демоны, изуродованные тьмой
— Да чё ты, Коса, она ж нормальная... может, сперва повеселимся? — ухмыльнулся другой глядя на меня, как на мясо.
Паника начинает душить. Горло сжимается, в груди пустота. Я не могу даже вдохнуть. Главный отвечает :
— А эта сука для чего тогда ? — он кивает в сторону Нессы, — Босс сказал, отвезти её на бойню, там и повеселитесь.
Несса заходится криком, так как понимает что это про неё. Я в шоковом состоянии, почти не могу пошевелиться.
— На этой только цифру не выцарапывайте, — добавляет хрипло и со злостью мужчина по прозвищу Коса.
И вот в этот момент я убеждаюсь на все сто: это они. Те самые мучители, от чьих рук весь город тонет в крови и страхе. Цифры на лбу... Чёртов счётчик жертв — их фирменный знак, их почерк, который невозможно спутать. Холод пробегает по спине.
Они здесь, и теперь я знаю, кого они пришли забирать. Нессу. А я...я просто не желательный свидетель.
Меня охватывает паника. Я резко хватаю ртом воздух, будто захлёбываюсь тишиной. Не шевелиться. Ни звука. Ни взгляда вверх. Я прилипаю к месту, как будто любое движение выдаст меня, как будто они не стоят вокруг меня прожигая взглядом. Сердце гремит в груди.
Я вижу боковым зрением как кто-то присаживается передо мной. Пальцы резко хватают меня за подбородок, заставляя поднять голову. Я не подвожу глаза с земли, не смотрю, как будто его нету.
Пару секунд тишины, но резко слышу...
— ...Вивиан? — тихо спрашивает главный. Почти ошарашенно.
Я сразу же поднимаю взгляд.
В глазах темнеет. Мужчина в маске, видны только глаза — чёрные, колючие, в них ничего живого, вдруг... что-то меняется. Его зрачки сужаются, взгляд меняется, становится внимательным. Он замолкает.
Я ничего не понимаю... откуда он меня знает, ведь его глаз я не узнаю. Я в полном шоке, но всё же чуть киваю, не в силах вымолвить ни слова.
Он резко встаёт, и я слижу за каждым его движением всё ещё находясь на асфальте. Мужчина мгновенно разворачивается к мужчине по имени Доменик, и врезает ему кулаком под дых. Тот с хрипом падает на землю.
— Ты ебанулся?! — взрывается мужчина, голос срывается на крик. — Вы все что, совсем ебанутые?!
Он бросается вперёд, срываясь с места, как будто сдерживать больше невозможно. Рвётся к двоим парням, которые так же тащили меня, будто одержимый, с яростью в глазах, словно хочет разорвать их голыми руками.
— Ублюдки, вы вообще знаете кто она ? Или ты блять думаешь мы тут просто так собрались ?
Тишина повисает в воздухе, тяжелая, как свинец. Они все смотрят на меня. Я — на них. Вглядываюсь каждому в глаза, будто пытаюсь выловить хоть намёк на ответ. Что происходит ?
Второй мужчина,стоявший у машины, жестом подзывает главного. Я вижу, как они отходят в сторону и что-то обсуждают вполголоса. И вдруг тот, кто звал, резко оборачивается. Смотрит на меня... не просто так. Словно что-то понял.
Он сканирует меня взглядом — медленно, цепляясь за каждую черту. Как будто я загадка, которую он почти разгадал. Я отвожу глаза. Не выдерживаю. Смотрю вниз, в пыль.
Какого чёрта они меня знают?
Что вообще происходит?
Откуда им известно моё имя?
Что может нас связывать?
Я не хочу быть частью этого. Не хочу, чтобы такие, как они, вообще существовали в моём мире. Я не такая. Я не с ними.
Вдруг — голос. Глухой, с надрывом.
Несса всё ещё сидит, уже прижавшись к машине. Плачет, тяжело дышит. Пистолет на неё больше не направлен, но она даже не пытается убежать. Её голова в крови, едва держится. И всё же она поднимает взгляд.
— Ты их знаешь?.. — хрипит она. — Откуда они тебя знают?..
Смотрит с ненавистью. Как будто я — часть их. Как будто я виновата.
— Ну же, отвечай, сука! — вдруг кричит она, закашливаясь.
Я смотрю на неё — и понимаю: даже сейчас она не может быть человеком. Даже сейчас ищет виноватую. Во мне. А я... Я вижу этих людей впервые. В жизни. Как и она.
Я такая же жертва. Чёрт возьми, такая же.
Я собираюсь что-то сказать — но не успеваю.
Резкий рывок. Меня поднимает с земли тот самый мужчина, что держал пистолет, тот, кто наводил его на Нессу. А в этот момент...
Главный коса подходит к девушке и бьёт её кулаком в лицо. Прямо. Мощно. С хрустом.
Я вскрикиваю.
Меня оттаскивают назад, но я всё вижу. Вижу, как её голова откидывается, как кровь брызжет в стороны.
Я вырываюсь, рвусь к ней. Я не могу просто стоять. Я хочу помочь.
Но руки удерживают. Силой. Железной хваткой. Мужчина...спокойно вытирает свои окровавленную руку об одежду Нессы.
Без слов. Без сожаления.
Что, блядь, происходит?
Коса медленно поворачивается и направляется в мою сторону.
Кажется, сейчас меня ожидает такой же удар, пока другой меня держит. Он идёт в мою сторону, не торопясь, с хищной тяжестью в шаге. Когда он останавливается в шаге от меня, я закрываю глаза от страха и предвкушения боли.
Вдруг руки что меня держали, ослабевают и через несколько секунд вовсе отпускают меня.
— Уходи, — бросает мужчина передо мной будто слова застревают у него в горле.
Я резко открываю глаза.
Я стою, не веря. Не понимаю.
Что значит "уходи"?
Так просто?
Мои ноги будто приросли к земле. Я не могу сдвинуться. Сердце всё ещё гремит в груди, дыхание сбито, пальцы дрожат. Я смотрю на мужчину перед собой. Он не двигается. Просто смотрит на меня, будто взвешивает — уйду ли сама...
Я смотрю по сторонам и замечаю удивлённые взгляды трёх парней, которые переглядываются между собой. Один из них, собрав всю храбрость, тихо и неуверенно спрашивает:
— Коса, что это значит?
Он смотрит на главаря, словно ища поддержки, но получает лишь резкий ответ:
— Завались, мудило!
Голос Косы режет воздух, и я вздрагиваю от его ярости. Парень резко опускает голову, словно подавлен этим дьяволом, и сразу замолкает.
— Я сказала тебе — уходи, — слова мужчины звучат как приговор. — Ты что стоишь? Хочешь оказаться на её месте?
Он кивает в сторону Нессы, и холод проходит по спине.
— Так знай: её ждёт ад.
Его взгляд проходит сквозь меня, а за маской я вижу зловещую ухмылку.
Сердце бешено колотится, дыхание срывается. Я делаю шаг назад — первый, потом второй, — словно меня тянет в обратную сторону ужас и безысходность. Каждый шаг кажется тяжёлым, словно земля под ногами превращается в трясину. Я понимаю, что дальше оставаться здесь невозможно — нужно уходить, пока не стало слишком поздно.
Медленно, с каждым движением всё более осознавая всю опасность, я начинаю отступать.
Я не понимаю, что происходит. Почему они отпустили меня? Каким чудом я всё ещё жива ? Сейчас это не важно. Я свободна. Жива. Цела. Почти невредима.
Резко разворачиваюсь и бегу к дому — к спасению, к безопасности, к тому, что кажется единственным светом в этой тьме.
Но вдруг издалека доносится крик — пронзительный, полный боли и отчаяния.
— Вивиан, стой! Не оставляй меня! — это голос Нессы, хриплый и слабый, но пронзительный.
— Они убьют меня, Вивиан... — она умоляет, и каждое слово словно нож в сердце.
Я не могу повернуться, не могу замедлиться. Бегу, хоть внутри меня всё разрывается от чувства вины. Ветер бросает мне в лицо распущенные волосы, и я быстро отбрасываю их в сторону, пытаясь не сбавлять темп.
Да, я оставила её.