Глава Ⅲ. Помидорки
Холодный, полированный металл
Сакура вздрогнула от прохлады, встретившей ее спину, и тем не менее слегка повиляла бедрами, вновь приседая, разводя ноги в стороны и держа руки над головой. Она не самая блестящая стриптизерша: на самом деле она лишь повторяет одни и те же движения, однако это работает, и она знает, что выглядит сексуально.
Над ней замерцал свет: синий, розовый, зеленый — и девушка сменила темп. Она повернулась, взялась за серебристый шест, и, покачивая бедрами, запрокинула голову и позволила вибрациям направлять ее, когда снова опустилась вниз под восхваления и шепот.
Сегодня Сакура старалась изо всех сил. Себе она говорила, что это второй день, что нужно произвести хорошее впечатление, и, что не менее важно, заработать как можно больше денег. Однако ее мысли были сосредоточены на темноволосом парне, бармене-мудаке, который недооценил ее, и танец розововолосой доказывал, что он неправ.
Время от времени они пересекались взглядами, когда она меняла положение, и девушка считала, что это из-за расположения бара: стойка была прямо за сценой, поэтому Саске не оставалось ничего, кроме как смотреть вперед. Бывали моменты, когда посетители толпились у бара, лишаясь чувств и аплодируя ей — она же поворачивалась и давал им то, что они хотели, опускаясь на колени, запуская пальцы волосы и чувственно ведя их до самых бедер. Хлопки становились еще громче.
Когда девушка повторно подняла взгляд, то Саске смотрел на нее с этим дурацким стаканом и тряпкой в руках. Его глаза были сужены, и Сакура могла лишь прикусить губу, играя с ним в гляделки. Как только розовые и желтые огоньки заскользили по стойке, она смогла отчетливо заметить его безразличный взгляд. Среди тысячи голодных и похотливых глаз, его — особенные.
И это почему-то ее беспокоило.
Она резко опустила голову и увидела Хинату, сигнализирующую о том, что пора сделать перерыв, поэтому Сакура спрыгивает со сцены, чувствуя онемение в ногах и руках.
— Ты действительно потрясающая, Сакура, — улыбнулась ей темноволосая, и та ответила тем же, после чего пробралась сквозь толпу к помещению для сотрудников.
Она чувствовала на себе взгляд.
***
Сакуру уже достало питаться одними бутербродами с арахисовым маслом и желе.
С тех пор, как Ино помогла ей переехать, единственной едой в ее новом жилище были варенье, хлеб и арахисовое масло. Быстро делается и легко носить с собой — поэтому она решила, чтоб будет питаться сэндвичами до конца недели, пока не найдет банк и не снимет немного денег.
Девушка скучала по домашней еде, но знала: секунда на кухне — и все здание будет сожжено. Так что она предпочитала готовить что-то легкое, например, пасту или салаты. Ей так захотелось салата после того, как она увидела его в холодильнике: манящая тарелка с зеленью и помидорками черри, заправленная чем-то острым. Вероятно, как она посчитала, тарелка принадлежала Саске: этот ублюдок выглядел как один из тех, кто сидит на здоровом питании. Может потому, что он никогда не ел расслабляющего, полного жиров фастфуда, он и был занозой в заднице.
Дверь скрипнула, и Сакура повернула голову.
Помяни черта.
***
Саске не заметил сидящую на диване розововолосую танцовщицу, однако знакомый запах лимона и апельсина заполонил комнату; он осмотрелся и обнаружил, что девушка сидела, прислонялась к подлокотнику. Она выглядела, мягко говоря, измученной: белая, некогда матовая кожа блестела от пота, а влажные волосы прилипли к щекам и лбу. Он даже мог разглядеть, как вздымалась ее грудь.
Тск, вот что получается, если перестараться.
Танцовщицы — порождения эпатажа. Новые клиенты восторженно смотрели на них, разинув рты, бросались пачками денег и ликовали, будто это было лучшее, что они когда-либо видели — прям как дети в магазине сладостей. Но Саске работал здесь долгое время: он знал установленный порядок, чужие движения, тактику — он запомнил стиль каждой.
Ленивые, повторяющееся, безмотивные движения.
Но Сакура не ленилась, и было видно, что у нее есть цель.
Саске сразу обратил внимание, что девушка танцевала каждой частичкой своего тела. Стриптизерши активничали лишь бедрами или ягодицами, а розововолосая использовала все, что можно: руки обхватывали шест в то время как бедра вращались по кругу на свой манер. Менялся ритм — менялись движения: голова откидывалась назад, обнажая больше молочно-белой кожи.
Это было совсем иное. Бармен, на самом деле, не любил разнообразие от слова совсем, поэтому у него появилась миссия изучить ее движения, распорядок и стиль, дабы это стало для него обыденным и не вызвало новых непривычный ощущений.
От раздумий его отвлекли громкий смешок и хихиканье; парень вновь обратил внимание на сидящую на диване Сакуру, прикрывшую рот рукой. Он выгнул бровь, глядя на нее.
— Извини, я просто... — она продолжала тихо посмеиваться, — знала, что это твое.
— О чем ты? — раздраженно спросил он, снова возвращаясь к своему нетронутому салату.
Парень так глубоко погрузился в свои мысли, что даже не заметил, как пролетели уже десять минут. Дежурство в баре Наруто он не доверял дольше, чем на пять.
— Я знала, что этот салат твой.
— Замечательно, — пробормотал он, сунув вилку в тарелку. Это было довольно странно, что девушка, которая недавно чуть не вцепилась ему в горло и желала узнать его имя для жалобы, сейчас пыталась завязать с ним разговор, хихикая и улыбаясь.
Тск, бесит.
— Я поняла, что он твой потому, что все так аккуратненько и правильно, прям как ты, — он услышал, как она щелкнула языком. — Проще говоря, скучно.
— Хм, — он больше не собирался ее развлекать; прошла всего пара минут, а девчонка уже начала его до чертиков раздражать. Все, что он хотел: спокойно съесть свой гребанный салат — однако вместо этого он обнаружил, что вдыхал чужой аромат, забыв о еде.
Она ему не нравилась.
***
Почему-то Саске казался Сакуре забавным.
Бармен по-прежнему был мудаком, ублюдком, высокомерным, заносчивым и все в таком духе. Но он был забавным.
Розововолосая невольно подскочила к нему и пристроилась на круглый стол, опираясь на ладошки и слабо покачивая ногами. Поначалу он напрягся: брови приподнялись, вилка все так же была в руке — однако даже не взглянул на нее.
— Почему бармен? — Сакуру особо не любила светские разговоры, но ей было интересно, почему такой чопорный и педантичный человек попал в алкогольный бизнес. Не знай она об этом, решила бы, что он директор какой-то большой компании или, может, писатель. Что-то более профессиональное и классическое. А еще ей бы никогда бы не пришло в голову, что он может носить очки.
— Почему тебя это волнует? — вздохнул парень, прежде чем засунуть в рот вилку с салатом.
— Мне интересно.
— Тогда хватит интересоваться.
Танцовщица нахмурилась и сформулировала вопрос иначе, надеясь на нормальный ответ:
— Почему алкоголь?
Саске не смог сдержать смешок.
— Ты выставляешь так, будто я алкоголик.
— Может так и есть?
— Нет.
— Просто ты не смахиваешь на бармена, понимаешь? — она замахала ногами сильнее.
— Прежде чем ты сломаешь стол, — прошипел бармен, — можно мне спокойно доесть?
Сакура улыбнулась и перестала.
— Так ты ответишь на мой вопрос?
— Похоже, все, что ты сделала за сегодня, так это сравнила меня с салатом и опорочила мою работу. А если я скажу тебе, что ты не похожа на стриптизершу?
— Тогда я буду рада, — усмехнулась девушка. — Кому понравится, что его сравнивают со стриптизершей?
Парень хмыкнул и продолжил опустошать тарелку перед собой. Сакура решилась продолжить разговор:
— Знаешь, это не работа моей мечты. Я хотела стать медсестрой: усердно училась в старшей школе, могла поступить в университет, и даже не в один, — продолжала она. — Но учеба была ужасно дорогой, нужны были ебанные кучи денег — а этого мои родители позволить себе не могли, как и я, — с его губ сорвался вздох. — И тогда я поняла, что у нас не так хорошо с финансами, как мне казалось. Нужны были деньги, быстрые деньги — вот и поэтому я здесь.
Когда Сакура повернула голову, чтобы взглянуть на Саске, то была удивлена, что их взгляды встретились. Он наблюдал за ней с нечитаемым выражением лица, а его губы были сжаты в тонкую линию.
— Печальная история.
Розововолосая не могла понять, говорил ли бармен с сарказмом или же с сожалением. В любом случае, это был максимум, который она могла получить от него, поэтому мягко улыбнулась:
— Полагаю, такова жизнь, — и пожала плечами.
— Это тоже не работа моей мечты.
— Оу? — Сакура изогнула бровь. — Тогда почему?
— Потому что мне все равно.
— Тогда что для тебя «идеальная работа»? — она наклонилась, а Саске отодвинул стул.
— Для меня такой нет.
— Как это? У каждого есть работа мечты.
— Кроме меня.
— Как-то не верится. Может, ты всегда хотел смешивать напитки? — девушка слабо постучала пальцами по подбородку. — Вполне логично.
— Я считаю, что «стриптиз» — просто вычурное слово для обозначения «принятого обществом распутного поведения», — произнес он с ухмылкой на губах.
Сакура почувствовала, как ей начинает становится жарко, а на щеках под слоем влаги начал появляется румянец. С ее губ сорвался злобный смешок. В обществе раздеваться перед людьми считалось работой для шлюх — и от бармена она ожидала совсем другого. Тот, кто проработал в таком заведении не один год, должен был понимать, что стриптиз — это гораздо больше, чем просто танцующие обнаженные девушки, это искусство.
— Это искусство, — заявила она вслух, — а не «принятое обществом распутное поведение».
— Ой, тогда просвети меня, что же в полуголых девках, трясущих задницей, искусство?
Она наклонилась еще ближе, прижимая обе ладони к столу — теперь все ее тело было полностью на столе.
— Танцы — это эмоции, — она поджала губы. — Речь идет о том, чтобы полностью обнажиться перед публикой, позволить ей увидеть тебя в самом уязвимом положении, — она взглянула на бармена, что теперь пристально смотрел на нее; давно позабытый салат просто продолжал стоять. — Речь о том, чтобы освободить свой разум от мыслей, забот и сомнений, и позволить телу руководить тобой.
Теперь они были в паре сантиметров друг от друга. Его глаза потемнели, став почти полностью черными, и Сакура не могла прочитать их. Напряжение было сильным, а единственный звук в комнате — их тихое дыхание. Танцовщица поддалась чуть дальше, почти соприкасаясь носами.
— Танцы — это секс.
Она посмотрела на его губы, которые чуть подрагивали, а сам он напрягся. Сакура просто хотела разок попробовать его на вкус, провести руками по его плечам и вниз по груди, пальчиками же она бы прошлась по его аккуратным чертам. Она бы научила его как чувствовать, как расслабляться.
Глаза девушки чуть не расширились, когда она поняла, что он, моргая, смотрит на ее губы. Тишина раздражала, но было спокойно.
— Ой, Сакура, — раздался робкий голос позади, и они резко отскочили друг от друга.
— А, Хината, — она соскользнула с деревянной поверхности и подошла к другой танцовщице.
— Я... — темноволосая быстро сглотнула. — Просто хотела спросить, не хочешь ли ты провести приватный номер со мной? Но это необязательно! Это...
— С удовольствием. Только мне нужно быстренько убраться, так что встретимся снаружи, — Сакура слабо улыбнулась, и грудастая барышня, кивнув, поспешила к двери.
Розововолосая не знала, правильно ли та все поняла, но, судя по ее реакции, вероятно, что да.
Девушка не знала почему, как и когда, но парень соблазнил ее. Может чисто в сексуальном плане — и, скорее всего, так оно и было. Она хотела его. Он так холоден и бесстрастен, словно мистический фильм. Фильм, который Сакура хотела бы посмотреть полностью.
Было глупо с ее стороны ожидать того же от Саске. Ей, наверное, просто показалось, что в комнате возникло некое сексуальное напряжение. Скорее всего, парень сейчас хмуро смотрел на нее, но ей было все равно. Она была танцовщицей, сексуальной кокеткой по натуре — ну или использовала это в качестве оправдания, а Саске же был ее новым увлечением.
— Извини, — Сакура повернулась: бармена был в нескольких сантиметрах от нее, и напряжение вновь вернулось. Они стояли в тишине, и прошло буквально несколько секунду, прежде чем парень усмехнулся:
— Похоже, тебе пора идти работать. Или, правильнее сказать, заниматься искусством, — он прошел мимо нее; их плечи едва соприкоснулись, и девушка почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
Он был раздражающим, подлым и наглым, но почему же таким желанным?
----------------------------------------
У Дейдары- искусство- это взрыв
У Сасори- искусство- это вечная красота
У Сакуры- искуство - сексуальные танцы