Часть 7
"Связанные"
Тишина в библиотеке стала почти осязаемой. Люциус стоял у высокого окна, его профиль четко вырисовывался на фоне ночного неба. Элис сидела, сжимая в руках края платья, чувствуя, как странное тепло проклятия пульсирует в груди.
— Ты действительно думаешь, что кто-то специально... — она начала, но голос предательски дрогнул.
Люциус не повернулся.
— В магии нет совпадений.
Он провел пальцем по холодному стеклу, оставляя запотевший след.
— Я искал силу. Власть. То, что потерял после войны. А получил...
— Меня, — закончила за него Элис.
Наконец он обернулся. Лунный свет падал на его лицо, подчеркивая резкие черты, тени под глазами. Он выглядел изможденным.
— Почему ты была в той лавке?
Вопрос застал ее врасплох.
— Я... искала работу. Боргин взял меня помогать с инвентарем.
— В день, когда я пришел.
— Да.
— В тот самый час.
Элис почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
— Ты думаешь, я...
— Я думаю, что кто-то знал. Кто-то направил нас обоих туда.
Он медленно подошел к столу, оперся руками о дубовую столешницу.
— Ты чувствовала что-то странное перед этим? Видела сны?
Элис замерла.
— Я... — она проглотила ком в горле. — Да.
Люциус резко поднял голову.
— Какие сны?
— Темную комнату. Алтарь. Чью-то... чью-то руку с ножом.
Его лицо исказилось. Он оттолкнулся от стола и начал мерить комнату шагами, как зверь в клетке.
— Это был не сон. Это был ритуал. Мой ритуал.
Элис вжалась в кресло.
— Но как я...
— Кто-то связал нас до того, как мы встретились. Кто-то, кто знал древнюю магию.
Он остановился перед ней, внезапно опустившись на колени. Их лица оказались на одном уровне.
— Ты должна вспомнить. Что еще ты видела?
Элис закрыла глаза, пытаясь поймать ускользающие образы.
— Голос... чей-то голос шептал...
— Что?
— "Кровь за кровь".
Люциус резко встал, отшатнувшись, будто ее слова были ударом.
— Это невозможно...
— Что?
— Это слова клятвы. Клятвы крови.
Он схватился за каминную полку, его дыхание участилось.
— Но это могли знать только...
В этот момент метка на груди Элис вспыхнула жгучей болью. Она вскрикнула, хватаясь за сердце. Люциус рухнул рядом, тоже согнувшись от боли.
Через волну мучительных спазмов Элис услышала его хриплый шепот:
— Теперь я знаю, кто это сделал.
Боль внезапно отпустила. Они остались сидеть на полу, спиной к спине, дыша в унисон.
Люциус наклонил голову назад, пока его затылок не коснулся ее плеча.
— Мы найдем выход.
Элис медленно кивнула, чувствуя, как его волосы шевелятся против ее шеи.
Впервые с момента их встречи эти слова звучали не как угроза, а как обещание.
Люциус не двигался. Его затылок по-прежнему касался ее плеча, дыхание ровное, но глубокое, как будто он пытался впитать этот момент — тишину, тепло ее тела, странный, чуть сладковатый запах, исходящий от ее кожи.
Мыло. Дешевое, магловское мыло.
В любых других обстоятельствах одна лишь мысль об этом заставила бы его скривиться от отвращения. Но сейчас... сейчас этот запах казался ему почти успокаивающим.
Элис сидела неподвижно, ее веки трепетали, как крылья пойманной бабочки. Она не отталкивала его. Не пыталась встать. Просто дышала, тихо и неровно, чувствуя, как его волосы скользят по ее шее.
— Ты знаешь, кто это сделал, — прошептала она наконец.
Не вопрос. Констатация.
Люциус закрыл глаза.
— Да.
— Кто?
Он медленно выдохнул, словно боясь, что произнесенное имя разобьет этот хрупкий момент.
— Тот, кто ненавидит меня сильнее всех. Тот, кто знал, что хуже смерти для меня — быть прикованным к тому, кого я презираю.
Элис замерла.
— Ты... презираешь меня?
Его губы дрогнули в чем-то, что почти было улыбкой.
— Должен.
Но он не отстранился.
Тишина снова опустилась на них, на этот раз более мягкая, менее напряженная.
— Почему... — Элис осторожно повернула голову, ее щека почти касалась его волос. — Почему ты не отходишь?
Люциус не ответил сразу.
Потому что впервые за долгие годы он чувствовал покой.
Потому что после бесконечных скандалов с Нарциссой, после ярости, боли, унижений, это молчаливое перемирие казалось единственным якорем в бушующем море.
Потому что, черт возьми, он устал.
— Потому что мне не хочется, — наконец пробормотал он, и в его голосе не было привычной холодности.
Элис не стала спрашивать больше.
Они остались сидеть так — спиной к спине, затылок к плечу, дыхание в унисон — двое людей, связанных проклятием, ненавистью и чем-то еще, что ни один из них не решался назвать.
За окном библиотеки луна скрылась за тучами. Где-то в доме хлопнула дверь — Нарцисса уходила, или Драко возвращался, или старые стены Малфоев просто вздыхали, чувствуя, как рушатся вековые устои.
Люциус не повернулся, чтобы посмотреть.
Его рука, лежащая на полу, случайно коснулась Элис. Никто из них не отдернул пальцы.
Элис сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как жар разливается по щекам. Слова застревали в горле, но тишина между ними стала слишком громкой.
— Прости меня... за то, что было ранее.
Люциус слегка повернул голову, его дыхание коснулось ее шеи.
— За что именно? — его голос звучал низко, почти беззвучно.
Она проглотила комок в горле.
— За то... что я... чувствовала. Когда ты был с женой.
Последние слова вырвались шепотом. Ее ногти впились в ладони, но остановиться было уже нельзя.
— Я не хотела этого. Не хотела видеть... — голос сорвался, — чувствовать... как ты...
Как ты берешь ее. Как она стонет под тобой. Как твои пальцы впиваются в ее бедра.
Мысли жгли сильнее, чем метка на груди.
Люциус замер. Затем медленно, слишком медленно оторвал голову от ее плеча и развернулся к ней. Его глаза в полумраке казались почти черными. Хотя они были яркие. Красивые.
— Ты видела это.
Не вопрос. Констатация.
Элис кивнула, не в силах поднять взгляд.
— Чувствовала.
Тишина.
Где-то за окном упала ветка, ударившись о стекло.
Люциус внезапно встал, его тень накрыла Элис целиком. Она напряглась, ожидая ярости, презрения...
Но он лишь протянул руку.
— Встань.
Она посмотрела на его ладонь, затем медленно подняла глаза.
— Почему?
— Потому что я не хочу, чтобы мой следующий поступок ты восприняла как... — он искал слово, — снисхождение.
Элис осторожно приняла его руку. В тот же миг Люциус резко дернул ее на себя.
Она вскрикнула, потеряв равновесие, и оказалась в полушаге от него. Так близко, что чувствовала тепло его дыхания.
— Теперь слушай внимательно, — его голос был тихим, но каждое слово обжигало, как лед. — Ты не виновата в этом проклятии. Не виновата в том, что чувствуешь.
Его пальцы сжали ее подбородок.
— Но если ты еще раз извинишься за то, что я причинил тебе боль... — в его глазах вспыхнуло что-то опасное, — я действительно разозлюсь.
Элис застыла, чувствуя, как ее сердце колотится где-то в горле.
Люциус медленно наклонился, его губы почти коснулись ее уха:
— И намного страшнее гнева Малфоя только одно...
— Что? — она прошептала, дрожа.
— Его благодарность.
Он отпустил ее так же резко, как и взял, развернулся и направился к двери.
— Идем. Нам нужно найти того, кто превратил нас в марионеток.
Элис стояла, все еще чувствуя жар его пальцев на своей коже.
— А если не найдем?
Люциус остановился у двери, не оборачиваясь.
— Тогда научимся перерезать нитки.