Часть 5
"Зеркальная бездна"
Зеркало лежало в осколках, будто рассыпанные льдинки под ногами. Элис стояла посреди комнаты, босые ноги чуть порезаны осколками, но она не чувствовала боли – только ледяной ужас, пронизывающий до костей.
— Это не я... Я даже не прикоснулась...
Люциус молчал. Его взгляд скользил по осколкам, где в каждом, как в капле воды, отражалось искаженное лицо Элис.
— Встань.
Его голос звучал глухо, будто сквозь толщу воды.
Она не двигалась.
— Я сказал, встань.
Он шагнул вперед, хруст стекла под сапогами словно разрезал тишину. Его пальцы впились в ее плечо, поднимая с колен.
В тот момент, когда кожа коснулась кожи, комната взорвалась видениями.
Темный ритуал. Кровь на алтаре. Чей-то смех, старый, как само время...
Элис вскрикнула, вырвавшись.
— Ты видел?!
Люциус стоял бледный, губы сжаты в тонкую ниточку.
— Это не было моим воспоминанием.
Она поняла мгновенно.
— Значит... чье-то еще...
За дверью, в тени коридора, Нарцисса прижала ладонь к стене, чувствуя, как дрожит магия в камнях.
Так вот как глубоко это зашло.
Ее ногти впились в обои.
***
Люциус не думая, затащил маглорожденную в библиотеку.
— Боргин знал о проклятии не просто так.
Люциус развернул перед Элис древний фолиант. Страницы пахли плесенью и временем.
— Это...
— Ритуал Связанных Душ. Но не полный. Кто-то изменил его.
Элис провела пальцем по строчкам, где чернила расплылись в странные узоры.
— Зачем?
— Чтобы связать не равных... а жертву и палача.
Тишина повисла между ними.
прошло ещё какое-тов ремонт. Люциус пытался объяснить девчонке что и к чему, но видя как она дрожит, отправил в её покои.
***
— Отец.
Драко стоял на пороге, его обычно насмешливый взгляд стал чужим.
— Мать отправила сову в Министерство.
Люциус медленно поднял голову.
— Что ты сказал?
**Глава 4. Зеркальная бездна (продолжение)**
Люциус замер, будто воздух вокруг внезапно превратился в лед. Его пальцы непроизвольно сжали край стола, побелевшие костяшки выдавали ярость, которую он едва сдерживал.
— Ты перехватил письмо? — голос звучал спокойно, но в нем дрожала сталь.
Драко кивнул, не отводя взгляда. В его глазах читалась смесь страха и решимости — словно мальчик, наконец осмелившийся бросить вызов отцу.
— Она пишет Кингсли. Обвиняет тебя в применении запрещённых ритуалов. И... — он сглотнул, — упоминает её.
Люциус резко выпрямился. Тень от канделябра на стене изогнулась, как живая, повторяя его стремительное движение.
— Где письмо?
— Сжег. Но мать не остановить. Она отправит новое, как только поймет, что я вмешался.
Тишина повисла густым полотном, разорванным лишь треском догорающих поленьев в камине. Люциус медленно обошёл стол, приближаясь к сыну. Драко не отступил, но подбородок его дрогнул.
— Почему ты сказал мне? — Люциус остановился в шаге, изучая лицо Драко с непривычной пристальностью.
— Потому что... — Драко сжал кулаки, — потому что если Министерство придёт, они заберут не только тебя.
Он не договорил, но Люциус понял. Проклятие связало их всех — Элис, его, а теперь и Драко, чья кровь тоже была частью этой ядовитой магии.
За дверью послышался шорох. Оба обернулись. В проёме, как призрак, стояла Элис. Бледная, в слишком большом платье, одолженном у служанки, она напоминала испуганную птицу в золотой клетке.
— Вы... вы говорили обо мне? — её голос дрожал, но глаза горели.
Люциус резко развернулся к окну, словне стекло вдруг стало самым интересным в мире.
— Вам не следовало сюда приходить.
— Мне следовало знать, что из-за меня вас всех могут убить! — она сделала шаг вперёд, и Люциус почувствовал, как знакомое тепло проклятия сжало рёбра.
Драко фыркнул.
— Очаровательно. Теперь вы играете в героиню?
— Довольно! — Люциус ударил ладонью по подоконнику. Молчание воцарилось мгновенно. Он повернулся к Элис, лицо его было искажено холодной яростью. — Вы думаете, это ваша жертва что-то изменит? Вы — пешка. Несчастный случай. И если я решу бросить вас на растерзание дементорам, я сделаю это без колебаний.
Элис отпрянула, будто её ударили. Но уже через мгновение подбородок её задрожал от гнева.
— Тогда почему вы этого не сделали? — она бросила взгляд на Драко, будто ища поддержки, но тот лишь смотрел в пол. — Почему не оставили меня умирать в лавке Боргина?
Люциус приблизился к ней так быстро, что она вжалась в дверной косяк. Его пальцы впились в дерево по бокам от её головы, загораживая путь.
— Потому что я решаю, когда и как умрешь, — прошипел он, и Элис почувствовала, как его дыхание, горячее и неровное, обжигает щёку. — А до тех пор вы будете делать то, что я скажу. Молчать. Следовать. И не задавать глупых вопросов.
Он оттолкнулся от стены и вышел, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла в книжных шкафах.
Драко усмехнулся, глядя на Элис, которая всё ещё дрожала, прижавшись к двери.
— Добро пожаловать в семью, — пробормотал он и вышел следом, оставив её наедине с гулом собственного сердца.
***
Нарцисса наблюдала за всем из тени западной галереи. Её длинные ногти впились в бархат портьер, когда она видела, как Люциус направляется к конюшням — туда, где прятались старые тоннели, известные лишь Малфоям.
— Ты ошибся, дорогой, — прошептала она, разжимая пальцы. На ладони остались кровавые полумесяцы. — Ты думал, я не знаю о твоих секретных ходах?
Она повернулась к высокой вазе с белыми розами и провела рукой над лепестками. Цветы мгновенно почернели, превратившись в стаю мёртвых бабочек, рассыпавшихся пеплом.
— Она беда в нашей семье.
Где-то в глубине поместья завыл ветер, будто сам дом оплакивал то, что должно было случиться.
Люциус не успел дойти до конюшен. Острая боль пронзила грудь, будто кто-то вогнал между ребер раскаленный клинок. Он схватился за каменную кладку, с трудом удерживаясь на ногах. В глазах помутнело, в ушах зазвенело.
— Черт... возьми...
Он рухнул на колени, сжимая кулаки на мокром от дождя камне. Проклятие сжимало внутренности стальными тисками, напоминая жестокую истину — он больше не принадлежал себе.
Где-то в доме была она.
Эта девчонка.
Эта маглорожденная дрянь.
И он не мог отойти от нее дальше, чем позволяла невидимая цепь проклятия.
Библиотека.
Элис вдруг вскрикнула, схватившись за грудь. Перед глазами поплыли черные пятна.
— Что с вами? — Драко бросился вперед, но остановился в шаге, будто боясь прикоснуться.
— Он... — Элис с трудом перевела дыхание, — ваш отец... ему плохо...
Двор поместья.
Люциус поднял голову. Дождь стекал по лицу, смешиваясь с потом. В темноте выделялась лишь одна фигура — Нарцисса. Она стояла на ступенях, закутавшись в серебристые меха, и смотрела на него с ледяным спокойствием.
— Какое трогательное зрелище, — ее голос донесся сквозь шум дождя. — Мой муж, ползающий в грязи из-за какой-то...
— Заткнись! — Люциус попытался встать, но ноги подкосились.
Нарцисса медленно спустилась по ступеням. Ее тонкие туфли небрежно ступали по лужам.
— Ты сам выбрал этот путь. Связал себя с отбросами. Теперь пожинаешь плоды.
Она остановилась в шаге от него.
— Я дам тебе выбор, Люциус. Откажись от нее. Разорви связь. И я позабочусь, чтобы Министерство никогда не узнало о твоем... увлечении.
Люциус засмеялся. Хрипло, сдавленно.
— Ты не понимаешь... Это не просто...
— Я понимаю все! — Нарцисса внезапно взорвалась. Ее пальцы впились в его мокрые волосы, резко запрокидывая голову. — Ты предпочел мне грязнокровную шлюху!
Ох, до чего опасная женщина, когда думает, что ей изменяют.
В этот момент из дверей выбежали Драко и Элис. Девушка выглядела так, будто сейчас у её разоврется сердце, и она попросту умрёт. На столько давала боль.
— Мать! — Драко бросился вперед, но его движения казались неестественно медленными, словно он пробивался сквозь густой мед.
Нарцисса выхватила палочку с изящным движением, которое Люциус когда-то находил восхитительным. Теперь в этом жесте он видел только смертельную угрозу.
— Круциатус!
Яркая вспышка осветила двор, отбрасывая резкие тени на стены поместья. Люциус, превозмогая адскую боль, рванулся вперед. Его палочка выскользнула из рукава с отработанным за годы движением.
— Протего Максима!
Золотистый щит вспыхнул в воздухе как раз в тот момент, когда зеленоватое проклятие Нарциссы уже готово было достичь Элис. Магии столкнулись с громким хлопком, разбросав искры во все стороны.
— Ты превращаешься в свою сумасшедшую сестру, Нарцисса! — голос Люциуса звучал хрипло, но яростно. Он стоял, слегка согнувшись от боли, но не отводя палочки от жены. — Ты ничего не понимаешь! Она не моя подстилка!
Нарцисса замерла, ее прекрасные черты исказились в гримасе ярости. В глазах стояли настоящие слезы — Люциус не видел их уже много лет.
— Тогда что это?! — она резким движением указала на Элис, которая сжалась позади Люциуса, дрожа от боли и страха. — Почему ты защищаешь эту... эту...
— Потому что я не могу держать ее далеко от себя! — Люциус крикнул так, что эхо разнеслось по всему двору. — Больно мне, больно ей! Разве ты не видишь?!
Он сделал шаг к жене, затем еще один, прикрывая Элис своим телом. Его дыхание было неровным, рука с палочкой дрожала, но голос внезапно стал мягче:
— Я не сплю с ней.
Нарцисса застыла, изучая его лицо с болезненной тщательностью. Люциус медленно, словно боясь спугнуть дикое животное, протянул к ней свободную руку.
— Дорогая... — его пальцы слегка дрожали, когда он осторожно коснулся ее щеки, смахивая слезу. — Это проклятие. Древнее и опасное. Я не выбирал этого.
Нарцисса вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. Ее грудь тяжело вздымалась, а в глазах смешались гнев, боль и... надежда?
— Ты лжешь, — прошептала она, но уже без прежней уверенности.
— Проверь, — Люциус опустил палочку и взял ее руку, прижимая к своей груди, где под одеждой скрывался странный след — точь-в-точь как у Элис. — Проверь сама, Нарцисса. Легилименция.
Драко замер рядом с Элис, не решаясь вмешаться. Дождь усилился, превратившись в сплошную стену воды, но никто не двигался с места.
Нарцисса сжала зубы, но кончики ее пальцев засветились слабым голубоватым светом. Люциус не сопротивлялся, позволяя ей проникнуть в свои мысли.
Тишина.
Затем Нарцисса резко отдернула руку, как от огня. Ее глаза расширились.
— Это... это невозможно... — ее голос звучал сдавленно. — Кто... кто мог...
Люциус только покачал головой, внезапно почувствовав страшную усталость. За его спиной Элис тихо постанывала, все еще сжимая грудь руками.
***
**Глава 4. Зеркальная бездна (Интимная сцена)**
Теплая вода мерно плескалась вокруг их тел, окутывая кожу нежным паром. Люциус откинулся на мраморную спинку ванны, чувствуя, как Нарцисса прижимается к его груди, ее обнаженное тело скользило по его коже, мокрое и податливое. Они не говорили ни слова — только тихое дыхание, только тепло между ними.
Он знал, что за последние годы их страсть угасла. Знакомые прикосновения стали редкими, поцелуи — формальными, а их брачное ложе чаще оставалось холодным. Он знал, что дал ей повод ревновать, подозревать, сомневаться. И сейчас, в этой тишине, ему вдруг стало ясно, как сильно он по ней соскучился.
Его пальцы медленно скользнули вниз по ее животу, ощущая каждый изгиб, каждый шрам, каждую линию, знакомую и такую родную. Нарцисса вздохнула, когда его рука опустилась ниже, но не остановила его. Ее бедра слегка раздвинулись, давая ему доступ к самому сокровенному.
Люциус не торопился. Он водил подушечками пальцев по ее нежной плоти, едва касаясь, заставляя ее кожу покрываться мурашками. Он знал ее тело лучше, чем свое собственное — знал, как она любит, когда он сначала нежно, почти неуверенно, треплет ее клитор, прежде чем перейти к более уверенным движениям.
— Люциус... — ее голос был тихим, хрипловатым от нахлынувших чувств.
Он не ответил, только притянул ее ближе, чувствуя, как ее дыхание участилось. Его пальцы продолжали свою игру — круговые движения, легкие нажатия, то усиливаясь, то ослабевая, доводя ее до той грани, где каждая клеточка тела начинает трепетать в ожидании.
Нарцисса прижалась лбом к его плечу, ее пальцы впились в его бедра под водой. Она не просила его остановиться. Не пыталась ускорить процесс. Она просто *чувствовала* — его прикосновения, его тепло, его желание, которое, казалось, никогда не угасало, даже когда они отдалились друг от друга.
Люциус наклонился, его губы коснулись ее шеи, ощущая, как под кожей бьется ее пульс. Он знал, что ей нравится, когда он кусает это место — не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. И когда его зубы слегка сжали ее кожу, она вскрикнула, ее тело напряглось, а пальцы его схватили за волосы.
— Да... — прошептала она, и в этом одном слове было столько тоски, столько потребности, что Люциус почувствовал, как его собственное тело откликается на нее.
Он ускорил движения пальцев, теперь уже не просто лаская, а *требуя* от ее тела ответа. Ее бедра начали двигаться в такт его прикосновениям, вода вокруг них вспенилась от резких движений.
— Я здесь... — он прошептал ей в ухо, чувствуя, как ее тело начинает содрогаться. — Я с тобой.
И тогда она кончила — тихо, сдавленно, с его именем на губах. Ее тело обмякло в его руках, а сердце бешено колотилось, будто пытаясь вырваться из груди.
Люциус не отпускал ее. Он держал ее так, словно боялся, что если разожмет объятия — она исчезнет.
Вода постепенно остывала. Но тепло между ними оставалось.
***
За дверью ванной, в темноте коридора, стояла Элис.
Она не хотела подслушивать. Не хотела видеть. Но проклятие тянуло ее к нему, заставляя чувствовать каждый его вздох, каждое прикосновение.
И когда волна удовольствия Нарциссы накрыла Люциуса через их связь, Элис вскрикнула от неожиданности, прижав руку ко рту.
Она не должна была это чувствовать.
Но она чувствовала.
И это было невыносимо.