17-глава
Мира
— Я пришёл к ней, — сказал Алессио, взглядом указав на Агату.
— И как ты вообще узнал мой адрес? — удивилась подруга.
— У меня свои связи, милая.
Агата театрально закатила глаза.
— Хотя, тебя сложно назвать милой… скорее стервой, — добавил Алессио с усмешкой.
— Осторожнее, — протянула Агата, — стервы иногда увозят далеко в лес и закапывают под каким-нибудь деревом. Просто к слову.
Агата усмехнулась, наблюдая за его реакцией.
— Просто к слову, — повторила она, словно невзначай.
Алессио тихо рассмеялся, но в его голосе не было веселья.
— Знаешь, — сказал он, — я не из тех, кого легко закопать. Скорее наоборот — самопровозглашённые стервы обычно сами теряются где-то по пути.
Он наклонился чуть ближе, глядя прямо ей в глаза.
— Но если ты всё-таки решишь попробовать… выбери дерево покрепче.
—Хорошо, учту это.
— Мира, давай уедем куда-нибудь? — тихо сказал Чимин, крепко держа меня за руку. — Куда захочешь. Выбери любую точку на карте — я поеду с тобой.
Я смотрела на него и не могла забыть, что он спал с моей сестрой. Не один раз. И скрывал это.
Обида поселилась в моём сердце, душила сильнее любой верёвки.
Недоверие разрасталось, как тень. Когда я отдала себя Чимину, я верила ему больше, чем кому-либо на свете.
Я думала, он никогда не солжёт. Никогда не предаст.
Но я ошиблась.
Теперь недоверие стало больше, чем всё остальное, что я к нему чувствовала.
Он понял всё по моему взгляду.
— Прости... прости меня, — начал Чимин, голос дрожал. — Я должен был сказать тебе всё, а не молчать, не скрывать это столько времени. Но я знал, что потеряю тебя. Знал твой характер — что ты не захочешь слушать, не попробуешь понять. Я так отчаянно хотел тебя удержать...
Он шагнул ближе, будто стараясь сократить расстояние не только между нами, но и между сердцами.
— Ты — причина моего счастья, Мира. Думая о тебе, я просыпаюсь. Думая о тебе, я засыпаю. С тобой связана каждая моя мысль — когда я еду на работу, когда возвращаюсь домой… всё время.
Агата и Алессио замолчали, прекратив свои перепалки, и теперь смотрели на нас.
— Ты всегда в моих мыслях, — тихо сказал он, — но мне всё время кажется, что тебя недостаточно в моей жизни.
Я не могу насытиться тобой, не могу не смотреть, когда ты рядом.
Хочу видеть каждое твоё движение, каждую эмоцию… услышать каждое слово, которое срывается с твоих губ.
Слова лились из уст Чимина непрерывным потоком — казалось, говорил не он, а его сердце.
Я слушала, но не могла понять, почему эти слова, такие тёплые, такие искренние, больше не касаются меня.
Когда-то они бы растопили всё во мне, заставили бы улыбнуться, поверить, прижаться к нему и забыть обо всём.
Но теперь… между нами стояло слишком многое — ложь, предательство, и тишина, в которой я так долго пыталась убедить себя, что всё хорошо.
Я видела, как дрожат его пальцы, как он старается удержать взгляд, и всё внутри меня разрывалось между «остаться» и «уйти».
Любовь не исчезла — она просто устала болеть.
Я вдохнула, будто собираясь с силами, чтобы выговорить хоть что-то.
— Знаешь, Чимин… я всё ещё люблю тебя, — слова прозвучали почти шёпотом. — Но, наверное, не так, как раньше. Тогда в моих чувствах было доверие, теперь — только боль.
Я пыталась убедить себя, что смогу простить, что всё можно начать заново… но, кажется, мы потеряли то, что делало нас живыми.
Я посмотрела ему в глаза — там всё ещё было то же тепло, но теперь оно обжигало.
— Любовь не умирает сразу, — тихо добавила я, — она просто медленно уходит, пока мы делаем вид, что всё ещё держим её за руку.
Чимин замер, словно слова застряли у него в горле.
Глаза его наполнились тяжёлой грустью, а губы дрожали, пытаясь что-то сказать, но сначала вышло лишь тихое:
— Мира…
Он сделал шаг ближе, но не прикоснулся, словно боясь, что любое движение разрушит хрупкое равновесие между нами.
— Я понимаю… — наконец выдавил он. — Я понимаю, что потерял доверие, и что, может быть, вернуть его невозможно. Но, пожалуйста, знай… ни один день без тебя не обходится без мысли о тебе.
Он замолчал, его глаза блестели, и я могла видеть всю его боль, всю его безысходность, которую он пытался спрятать.
— Я не хочу, чтобы ты страдала… но я не могу перестать любить тебя.