Глава 5
Афра
Мне сейчас не послышалось?
Он хочет, чтобы я вошла в его дом как его невеста?
Сначала я просто застыла и смотрела на его лицо. Потом он вышел из номера, и ко мне пришло осознание всего ужаса. Мысль, что я могу — пусть даже постановочно, фальшиво — стать «невестой» такого человека, казалась абсурдной. Что он затеял? Я уже поняла: часть его плана — я. Но в какую игру он играет?
Голова не укладывала происходящее. Я быстро оделась, расчёсывала волосы, накинув белый кардиган с золотыми пуговицами, джинсы и белые кеды. Ноги всё ещё болели — даже надеть кеды было больно — но сумка у меня небольшая, и я собралась быстро. Когда Тайлан вернулся в комнату, я уже была готова.
Он хотел взять мою сумку, но я остановила его взглядом. Сначала он должен был дать мне ответ.
— Сначала мы поговорим, — сказала я надменно.
— Нет времени на болтовню, — отодвинув меня, легко сказал он и взял сумку. Я осталась на месте, и он пошёл к выходу.
— Я тогда останусь здесь, а ты иди куда хочешь, — заявила я.
Он обернулся и спокойно произнёс: — О, ну тогда оставайся. Они скоро поймут, что убили не ту девчонку, и придут за тобой.
В голове снова всплыл образ Джемре. Страх сжал грудь.
— Может, расскажешь свой план? — сказала я.
— Какой план? — он приподнял бровь, внимательно наблюдая. Казалось, не ожидал, что я могу перехватить управление. Пусть думает, что недооценил меня.
— Ты что, принц на белом коне? Каждую девушку спасаешь из беды и везёшь в дом? — я горько улыбнулась. — Если я часть твоего плана, посвяти меня хотя бы.
— Договорились, — ответил он, — но не здесь. Расскажу по дороге.
— Ладно, — сказала я. В груди зажёгся тихий, опасный огонь. Я сломана, но не дура. Такие, как он, просто так не помогают. В душе росло желание держаться и быть сильной. И мстить — за Джемре.
По коридору меня терзала мысль о семье подруги — о брате, о том, как они должны быть разбиты. Господи, как я могу быть рядом с ними, если всё это произошло из-за меня?
Мы сели в машину. Я пристально посмотрела на него.
— Я жду объяснений, — сказала я.
— Ты много знаешь, и без меня тебя убьют, — спокойно ответил он.
— Отлично. И что тебе до того, что меня убьют? — выпалила я.
— Ты свидетель убийства моего партнёра, — ровно сказал он. — Перед смертью он хотел мне рассказать что-то важное. Ты поможешь найти его убийц.
«Вот с этого и надо было начинать, Тайлан», — подумала я. Он включил музыку негромко и выехал на дорогу.
— Но почему я должна быть у тебя в доме как твоя невеста? — спросила я.
Он усмехнулся.
— Потому что никто не должен знать, что ты — свидетель. Даже мои близкие.
— Но твой человек... Эмир? Он же знает обо мне.
— Да, Эмир — мой брат и правая рука. Ему можно доверять, — ответил он.
— Мы уже на «ты», Афра Демир? — с лёгкой насмешкой спросил он.
— Ну, я же теперь твоя невеста, — холодно ответила я. — Было бы странно обращаться на «вы».
— Это — уважение, — сказал он.
— Кто тебе сказал, что я тебя уважаю? — прищурилась я. Он остался спокойным, как всегда.
— Придётся уважать, — тихо произнёс он. — Я теперь твоя защита.
Я перевела взгляд с него на дорогу. Тайлан — самоуверенный, жёсткий, нарциссичный. Но он сказал: «я — твоя защита». И в этом коротком заявлении было и обещание, и угроза одновременно.
Я вжалась в кресло и понимала: впереди — чужой дом, чужая роль и игра, в которой ставки — жизнь и правда.
****
Ворота открылись бесшумно, и я увидела перед собой белый особняк, стоящий на возвышенности.
Он был огромный — строгая архитектура, мраморные колонны, аккуратные клумбы, стриженые кусты. Всё выглядело идеально, будто безупречно вычищено от самой жизни.
Когда мы поднялись по лестнице, я остановилась на секунду: отсюда открывался шикарный вид на Босфор.
Ветер поднимал волосы, солнце пробивалось сквозь облака, и город внизу казался далеким и тихим, как чужая память.
— Ого, — сказала я, не скрывая удивления. — Чем ты занимаешься, что у тебя такой дом?
На его лице появилась кривая, почти насмешливая улыбка.
— Я ресторатор, — ответил спокойно.
Я посмотрела на него внимательнее, чуть прищурившись.
— Да брось. Ты типичный головорез, просто костюм дорогой.
Он остановился на полшага, обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то между раздражением и интересом.
Кажется, мой ответ его действительно удивил.
Он не сказал ни слова, просто прошёл чуть вперёд, будто обдумывал, как со мной обращаться дальше.
Я шла за ним по широкой дорожке, и чем ближе мы подходили к дому, тем сильнее меня охватывало странное чувство:
это место красивое, но в нём что-то не так.
Слишком тихо.
Слишком безупречно.
Как будто под мрамором скрыта кровь.
На входе нас первым встретил Эмир.
— Добро пожаловать! — сказал он громко, с широкой улыбкой.
Я взглянула на него внимательнее.
Эмир казался полной противоположностью Тайлана. Весёлый, с живыми глазами, высокий, в тёмно-синей рубашке. Волосы аккуратно зачёсаны, как у брата, но борода гуще, придавая лицу более мягкий, тёплый вид.
На вид ему около тридцати, но держится он легко, как будто он совсем юный.
— Где все? — спросил Тайлан хмуро.
— В гостиной, — ответил Эмир.
— Они знают?
— Только то, что ты приедешь с девушкой.
— Прекрасно, — сухо бросил Тайлан, даже не моргнув.
Как он вообще живёт с таким лицом?
По нему невозможно понять ничего: ни эмоции, ни мысли, будто за каменной маской живёт другой человек.
Мы прошли дальше. В холле нас встретили две женщины, они выглядели как помощницы по дому.
Одна — полноватая, лет пятидесяти, с добрым лицом и лёгкой сединой у висков.
— Добро пожаловать, господин, и вам добро пожаловать, ханым, — сказала она тепло.
Я ответила ей улыбкой.
Рядом стояла другая — высокая, статная, с каштановыми волосами, аккуратно убранными в пучок.
— Добро пожаловать, господин, — произнесла она чуть тише, с уважением.
Тайлан прошёл мимо, как будто их не заметил, и направился в гостиную.
Я последовала за ним.
В гостиной за большим диваном сидели три женщины и мужчина.
Когда мы вошли, все взгляды мгновенно устремились на меня.
Будто я принесла с собой неведомую весть.
— Семья, познакомьтесь, — произнёс Тайлан спокойно. — Это моя невеста, Афра. Вы будете относиться к ней с уважением и теплотой.
Я замерла, не зная, что сказать.
— Невеста? — переспросила женщина лет шестидесяти, в полном недоумении.
Тайлан не повёл и бровью.
— Афра, познакомься, — сказал он. — Это моя мать, Элив ханым.
Я слегка поклонилась.
— Очень приятно, Элив ханым.
— А это моя сестра, Назлы, — продолжил он. — Её подруга Селин. И муж моей сестры — Арда.
Я чувствовала, как они все буквально изучают меня глазами.
Назлы — блондинка, одета в безупречный костюм, сдержанная и элегантная. Улыбнулась — холодно, будто из вежливости.
Селин, напротив, выглядела расстроенной, взгляд опущен, на лице — усталость, словно она живёт под гнётом чужих секретов.
Арда — невысокий мужчина в чёрном костюме, с ухоженной бородкой и взглядом, в котором читалась ирония.
— Добро пожаловать, — сказал он с едва заметной улыбкой.
Я ответила:
— Спасибо.
А внутри всё сжалось.
В этом доме каждый улыбался по правилам.
Но глаза — глаза говорили совсем другое.
Когда Тайлан закончил представлять меня, в комнате повисла тишина.
Я почувствовала, как все взгляды будто прожигают кожу.
Особенно — взгляд женщины, сидевшей в центре дивана.
Элив ханым.
Она не сказала ни слова. Только смотрела на меня — долго, внимательно, как будто пытаясь понять, зачем её сын привёл сюда такую, как я.
В её глазах мелькнуло что-то между удивлением и тревогой.
Не враждебность — нет. Скорее, растерянность.
Как будто перед ней стояла чужая тайна, слишком чистая для этого дома.
— Ты сказал... невеста? — тихо произнесла она наконец.
— Да, мама, — ответил Тайлан спокойно, будто говорил о пустяке.
Элив нахмурилась, перевела взгляд с него на меня и обратно.
— Тайлан, — сказала она негромко, — не играй с тем, что свято.
Он молчал.
Молча выдержал её взгляд, а потом просто сказал:
— Она останется здесь. Это моё решение.
Элив опустила глаза, как будто поняла — спорить бесполезно.
Но по выражению её лица я видела: она не верит ни одному слову, произнесенному её сыном.
Когда я встретилась с её взглядом, в груди что-то дрогнуло.
Она не казалась злой. Скорее — испуганной.
Её шок был не от меня, а от того, что он — её сын, человек, живущий во тьме, — привёл в дом кого-то вроде меня: живого, настоящего, незапятнанного этим миром.
И я поняла — теперь я не просто свидетель.
Я вторглась в пространство, где чистота — опаснее, чем любая ложь.
После знакомства с семьёй воздух в гостиной стал тяжёлым, как будто стены впитали напряжение.
Тайлан коротко кивнул брату:
— Эмир, покажи Афре её комнату.
Я кивнула, стараясь не встречаться глазами с остальными.
Когда мы вышли, стало легче дышать.
Дом был огромный — в коридорах тихо, лишь глухой стук наших шагов отдавался эхом.
Эмир шёл впереди, уверенно, будто вырос здесь.
Он обернулся и с лёгкой улыбкой сказал:
— Не переживай, ханым. Здесь пугают только взглядом, но не кусаются.
Я усмехнулась:
— А ты, значит, из добрых?
— Я из живых, — ответил он просто, и мы свернули на второй этаж.
Там, у лестницы, я увидела двух женщин, которых заметила раньше — у входа, когда мы только приехали.
Теперь они стояли ближе, и я смогла разглядеть их лица.
— Это Фериде, — представил Эмир старшую.
Она улыбнулась тепло, по-домашнему, вежливо склонив голову:
— Добро пожаловать, ханым. Надеюсь, вы быстро привыкнете.
— А это Дерья, — добавил он, кивая на молодую женщину рядом.
Та чуть кивнула, не поднимая глаз.
В её взгляде, когда он всё же на миг встретился с моим, было что-то настороженное, будто она видела больше, чем говорила.
Мы прошли дальше по коридору, и Эмир открыл дверь.
— Здесь ты будешь жить, — сказал он.
Комната оказалась просторной, светлой, с большим окном, из которого виднелся Босфор.
Воздух пах свежим бельём и чем-то сладким, может, жасмином.
— Всё, что нужно, Фериде принесёт, — сказал он. — А если что-то случится — просто позови.
Я поблагодарила его, и он, чуть помедлив, добавил с усмешкой:
— И совет — не выходи ночью. Здесь слишком много теней.
Когда за ним закрылась дверь, я осталась одна.Комната была идеальной — слишком идеальной.
Я подошла к окну и посмотрела вниз. Белый двор, сад, охрана у ворот.
И где-то внутри меня поселилось ощущение: я здесь не гостья.
Я — заложница чужой игры.
Я села на край кровати, уставившись в одну точку.
Мысли бегали хаотично, как мухи в запертой комнате.
Всё, что случилось за последние двое суток, казалось бредом — убийство, побег, смерть Джемре, этот дом, этот мужчина.
Джемре мертва.
Эта мысль кольнула, будто игла под кожу.
Её смех, голос, привычка хлопать дверцей шкафа по утрам — всё исчезло.
Навсегда.
Я провела рукой по лицу.
Работа... да, скорее всего, там уже ищут замену.
Вряд ли я успею объяснить, что не пришла потому, что пряталась от убийц.
Теперь всё, что у меня было, — осталось по ту сторону Босфора.
Я открыла сумку, чтобы хоть чем-то заняться.
Кошелек, косметичка...
Телефона нет.
Холод прокатился по спине.
Он забрал его.
Конечно, забрал.
Контроль — его вторая кожа.
Ни одной лишней детали, ни одной возможности уйти.
Он не просто спас меня — он закрыл клетку.
Только клетка дорогая, с видом на море.
Я вдохнула глубже, пытаясь совладать с собой.
«Соберись, Афра, — сказала я себе шёпотом. —
Ты выживала одна и раньше.
Ты не игрушка, не жертва, не марионетка.
Если он думает, что держит тебя в руках — пусть.
Главное — не показывай страха.
Найди, что ему нужно, и используй это.
Ты должна выбраться. Ради Джемре. Ради себя».
В этот момент в дверь тихо постучали.
Я вздрогнула.
— Афра ханым, можно? — послышался знакомый голос.
Я открыла дверь. На пороге стояла женщина, которую я видела внизу — старшая горничная.
В руках — аккуратная стопка полотенец.
— Конечно, заходите, — сказала я, пытаясь скрыть напряжение.
Фериде вошла, поставила полотенца на комод, и я решилась спросить:
— Скажите... почему Элив ханым так странно на меня посмотрела? Она будто была потрясена.
Фериде замерла на секунду, потом вздохнула.
— Элив ханым не одобряет путь, который выбрал её сын.
Тайлан бей пошёл по стопам отца, а тот... занимался делами, о которых лучше не говорить вслух.
С тех пор они почти не общаются.
Я приподняла брови.
— Вот как. Но кажется, я всем жутко не понравилась.
Фериде мягко улыбнулась, словно по-матерински.
— Не говорите так, ханым. Они скорее удивлены.
Тайлан бей никогда не приводил в дом женщин.
Я невольно рассмеялась — коротко, нервно.
— Ну вот, теперь он решил превзойти себя.
Фериде посмотрела на меня внимательно, но ничего не сказала.
Только тихо добавила, уже у двери:
— Берегите себя, ханым. Этот дом любит молчаливых.
Когда она ушла, я осталась стоять посреди комнаты, и впервые поняла:
в этом доме не просто тени.
Они движутся. И слушают.
Весь день тянулся мучительно медленно.
Мне было скучно.
Даже разговаривать не с кем.
Дерья пару раз появлялась в коридоре — с подносом, с цветами, потом просто проходила мимо, будто проверяла, на месте ли я.
В ней не было ничего пугающего, просто какая-то настороженная вежливость, от которой становилось неловко.
Мы обменялись парой дежурных фраз, и на этом всё закончилось.
От Фериде я узнала, что Тайлан уехал по делам и вернётся поздно.
Дом погрузился в тишину, в которой даже собственное дыхание казалось слишком громким.
Часы тикали лениво, свет медленно уходил из окон, и я вдруг поняла, что не помню, когда в последний раз просто отдыхала.
Когда наступила ночь, сон так и не пришёл.
Я лежала, глядя в потолок, и вдруг заметила в углу телевизор.
Пульт лежал рядом, словно ждал.
Я включила — просто чтобы хоть чем-то занять себя, чтобы в комнате стало не так одиноко.
На экране заговорила ведущая с холодным, ровным голосом:
— Журналистка телеканала NTV, Джемре Кара, была найдена убитой вчера вечером в собственной квартире в районе Кадыкёй.
По предварительным данным, смерть наступила от огнестрельного ранения.
Полиция не исключает, что это убийство связано со смертью бизнесмена Аслана Кашьюла, произошедшей в тот же день.
Я села, не веря ушам.
На экране показали фотографию Джемре — она смеялась, с микрофоном в руках, в ярком платье.
Моя Джемре.
Живая. Настоящая.
Теперь — просто картинка на экране.
— По данным редакции, Джемре Кара готовила телевизионный репортаж о турецких меценатах, в числе которых был и Аслан Кашьюл, у которого она должна была взять интервью накануне трагедии.
Я выронила пульт.
Сердце стучало, как будто пытаясь вырваться из груди.
Слёзы сами выступили на глазах, но я быстро смахнула их рукой.
«Вот и всё, Джемре... теперь ты просто сюжет.
Тебя скажут два раза — и забудут».
В комнате снова стало тихо.
Только свет телевизора отражался на стене, вырисовывая на обоях бледное, живое пятно.
И вдруг я осознала: в этом доме даже горе звучит глуше.
Как будто всё вокруг создано, чтобы ты не чувствовал ничего.
Я не могла больше сидеть в комнате.
Воздух казался спертым, мысли — вязкими, как туман.
Я решила пройтись.
Накинула кардиган, тихо открыла дверь и вышла в коридор.
Дом спал.
Свет в бра стоял приглушённый, коридоры тянулись длинными тенями, ни одного звука.
Пугающе — и в то же время спокойно.
Мне и не хотелось никого видеть.
Я шла медленно, разглядывая картины на стенах, будто пытаясь вспомнить, где видела эти лица.
Прошла мимо лестницы, мимо закрытых дверей.
И вдруг — одна из них, на углу, была приоткрыта.
Изнутри доносились голоса.
Мужской и женский.
— Ты обещал, что бросишь её, — шёпотом, почти жалобно.
— Жизнь моя, да, но нужно потерпеть.
Я замерла.
Голоса показались до боли знакомыми.
Я подошла ближе, тихо, босиком, чтобы не выдать себя.
— Сколько это может продолжаться, Арда? Я устала.
— Душа моя, потерпи чуть-чуть. Мы сбежим. Я обещаю. Дай мне месяц.
Сердце ударило в виски.
Я осторожно заглянула в щель.
Дерья.
Она стояла спиной ко мне, в халате, волосы спущены.
А рядом — Арда, муж Назлы.
Он держал её за талию, говорил вполголоса, потом прижал к себе, и она страстно поцеловала его.
Я не верила своим глазам.
Вот и тени, про которые говорил Эмир.
Грех, тайна и ложь — прямо под одной крышей.
Я попятилась назад, стараясь не шуметь, но под ногой хрустнула доска.
Я инстинктивно шагнула назад — и вдруг поняла, что подо мной пустота.
— Чёрт...
Мир перевернулся.
Лестница. Скользкий перила. Удар. Второй.
Боль — резкая, вспышкой в виске.
И темнота, накрывшая всё, как вода.