Однажды разбитое сердце

Эванджелина и Джекс, спотыкаясь, вместе протиснулись в дверь. В помещении было прохладно, а в воздухе витал запах, как ей показалось, яблок, но, возможно, дело было в Джексе.

Благодаря окну в крыше Эванджелина смогла рассмотреть стены с беспорядочно расположенными книжными полками, разгороженными камином, потертый письменный стол с ворохом бумаг, диван из темно-янтарного бархата и пару разномастных кресел. Они случайно попали в чью-то личную библиотеку. Оставалось надеяться, что хозяин не вернется, пока они здесь прячутся.

Как только за ними закрылась дверь, Джекс отстранился и повалился на диван, положив голову на один из бархатных подлокотников и свесив длинные ноги с края.

- Джекс! - Эванджелина попыталась разбудить его, надеясь, что сможет заставить его ответить хотя бы на еще один вопрос, прежде чем он провалится в сон. Будь он более бдителен, то никогда бы не признался, что просил Отраву спасти ее или помочь заманить на Север. Не то чтобы это удивило ее: с самой первой ночи пребывания здесь она понимала, что Джекс ждал ее.

- Расскажи мне больше, - она смягчила голос. Возможно, ей удастся заставить его думать, что она была всего лишь частью сна. - Расскажи, что тебе нужно внутри Арки Доблестей.

Эванджелина, оставив попытки разбудить его, смахнула назад прядь золотистых волос, упавшую на его спящее лицо. Ей было интересно, зачем он красил их раньше. Если он пытался замаскироваться, то синий цвет был ужасным выбором - слишком смелым и притягательным. Впрочем, и блестящее золото было непросто оставлять без внимания. Даже без вампирского очарования волосы притягивали взгляд, были невероятно нежными под ее оттаявшими пальцами, когда она провела ими по...

Рука Джекса накрыла ее ладонь, холодная и крепкая поверх ее пальцев.

- Плохая... идея... - пробормотал он.

Эванджелина отдернула руку. Она не хотела прикасаться к нему так. Джекс был не из тех, к кому можно прикасаться праздно. Он даже не был тем, кто ей нравится. Хотя, как только ей пришла в голову эта мысль, она поняла, что лжет себе. Все изменилось. Эванджелина не назвала бы их друзьями, но после прошлой ночи она больше не считала их и врагами.

Враг не стал бы проводить ночь с кем-то, чтобы убедиться, что он не превратится в вампира. И враг не стал бы прижимать ее к себе столь близко или пробовать на вкус ее шею, как это делал Джекс. Эванджелина знала, что он хотел укусить ее, но его язык скользил по ее шее не ради того, чтобы укусить.

Она не хотела думать об этом слишком много, как и об украшенном драгоценными камнями кинжале, который она забрала из склепа и вложила в ножны на бедре. Она радовалась, что больше не считает Джекса своим врагом, но было бы опасно заходить дальше и считать его другом.

Эванджелина позволила себе улыбнуться, ощутив накидку с оборками, которую он накинул на ее плечи. Затем она отошла от него.

Под ее ногой зашуршала бумага - газета, которую держал в руках Джекс.

Прежде Эванджелина думала, что он сжимал скомканный черно-белый лист, словно одеяло, потому что очень устал. Возможно, на нем повторялась новость о том, что ее разыскивают за убийство. Но один взгляд на заголовок заставил ее передумать.

Ежедневная Сплетня

ПРОКЛЯТАЯ НЕВЕСТА И НОВЫЙ НАСЛЕДНЫЙ ПРИНЦ

Автор: Кристоф Найтлингер

Официально: новый наследный принц, Тиберий Перегрин Акадианский, помолвлен с Марисоль Антуанеттой Турмалин, также известный как Проклятая Невеста. Знаю, многим из вас будет трудно в это поверить, но я бы не печатал эти строки без подтверждения самого принца Тиберия. «Это была любовь с первого взгляда, - сказал он. - В ту минуту, когда увидел Марисоль Турмалин, я понял, что нам суждено быть вместе».
До меня дошли слухи, что многие члены королевского двора расстроены тем, что принц Тиберий планирует свадьбу еще до того, как тело его брата будет погребено. Конечно, также поговаривают, что тело принца Аполлона исчезло, но никто в Волчьей Усадьбе об этом не говорит.

Свадьба состоится завтра утром, и нельзя не задаться вопросом, почему это событие происходит так скоро...

(Продолжение на стр. 6)

У Эванджелины не было шестой страницы. Но ей и не нужно было продолжать читать. Она пыталась оправдать в своей голове Марисоль. Не хотела, чтобы ее сводная сестра оказалась убийцей или чудовищем. Но Эванджелина могла думать лишь о том, что Марисоль использовала другое любовное зелье, чтобы околдовать Тиберия.

И Эванджелина боялась, что это не единственное, что сотворила ее сводная сестра.

Эванджелина подозревала Марисоль в убийстве Аполлона, но до сих пор не могла придумать причину, по которой ее сводная сестра захотела бы убить принца Аполлона. После смерти Аполлона Тиберий стал наследным принцем. И когда женится на Марисоль, он станет королем, а Марисоль - королевой.

Гораздо проще было бы наложить заклятие на Аполлона, но, возможно, Марисоль пыталась, и ничего не вышло, потому что Аполлон уже находился под влиянием Джекса. Или Марисоль просто нашла Тиберия более привлекательным? Эванджелина не могла осмыслить что-либо из этого.

Подумав о Марисоль, Эванджелина вспомнила, как та обнимала ее перед свадьбой, словно они действительно были сестрами. Но что, если эти объятия не показывали любовь? Может, они молили о прощении и обещали скорую смерть?

В голове не укладывалось, что сводная сестра пыталась убить ее. Но Эванджелина также и подумать никогда не могла, что именно Марисоль проклянет Люка, и все же она это сделала.

Марисоль приобрела северные магические книги, настолько опасные, что ЛаЛа и Джекс вели себя так, будто Марисоль стала злодейкой лишь из-за того, что владела ими. Марисоль вполне могла бы быть ведьмой, которая отправилась в склеп Хаоса за губительным маслом.

Единственное, в чем не могла разобраться Эванджелина, это мотив. Она могла понять, почему ее сводная сестра наложила на кого-то любовное заклятье. Но не могла представить, чтобы Марисоль убила нескольких человек ради короны. Казалось, Марисоль не способна на такое. Но, возможно, Эванджелина не знала, на что способна Марисоль на самом деле.

Эванджелина вспомнила ужасные слова, которые услышала от Агнес:

«Ты позволила себе расслабиться в последние несколько месяцев. Только взгляни на себя. Твой цвет лица. Волосы. Осанка дряхлая, точно размокшая лента, а эти круги под глазами просто отвратительны. Мужчина мог бы и не обратить внимание на маленький изъян в твоей проклятой репутации, будь у тебя на что посмотреть, но даже я едва ли могу снести это зрелище...»

Эванджелина верила в любовь, сказки и счастливый финал, потому что именно этому ее учили родители. Но Агнес говорила Марисоль, что она непривлекательна и нежеланна. Не потому ли Марисоль пошла на это?

В любом случае все это выглядело весьма безобразно.

- Джекс, проснись! - Эванджелина положила руку ему на грудь, надеясь, что прикосновение разбудит его, но его сон был настолько глубоким, что она сочла бы его мертвым, если бы не вздымающаяся и опадающая грудь и равномерное биение его сердца.

Его сердце.

Оно в самом деле билось. Возможно, немного медленнее, чем человеческое сердце, но Эванджелина не позволила своей руке задержаться. Ей бы не помешала его помощь, но если Джекс не проснется в ближайшее время, то она не могла тратить время впустую.

И дело было не только в том, что Эванджелине нужно было доказать свою невиновность или спасти Тиберия от человека, который, возможно, убил его брата. Эванджелина физически не могла просто сидеть в этой заброшенной библиотеке и ждать. Ей нужно было выяснить, права ли она насчет Марисоль.

И она точно знала, как это сделать. Существовал лишь один способ узнать, виновна Марисоль или нет. Эванджелине нужно найти лекарство от любовного заклятия. Если оно подействует на Тиберия, это подтвердит вину Марисоль. А в случае, если противоядие не сработает, это докажет ее невиновность.

Но Эванджелине придется действовать быстро, если она хочет найти лекарство и применить его до завтрашней свадьбы, назначенной на утро.

По словам Люка, яд вампира мог разрушить любовное заклятие. Но Эванджелина не хотела рисковать и наносить еще один визит Хаосу, а заражение Тиберия вампирским ядом может нанести больше вреда, чем пользы.

Ей придется найти другой способ.

Эванджелина развела огонь в очаге и подошла к книжным полкам. Она сразу обнаружила книгу заклинаний с противоядием от любовного зелья, что казалось слишком случайным совпадением, но, по крайней мере, с этого можно было начать.

Высокие и потертые книжные полки занимали почти три четверти библиотечных стен, а хозяин совершенно не позаботился, чтобы их упорядочить.

На одной из стен книжных полок, ближайшей к входной двери, Эванджелина, к примеру, нашла несколько разных книг о путешествиях во времени, но они стояли вразнобой. Они были беспорядочно расставлены повсюду, помещенные вперемешку с томами на самые разные темы, вроде значения синего цвета, искусства написания стихов и энциклопедии на букву «И».

Убедившись, что на этих полках нет ни книг с заклинаниями, ни кулинарных книг, замаскированных под магические книги, Эванджелина двинулась дальше. Она уже собиралась взяться за другую полку, когда заметила в углу стол, а точнее, всплеск цвета, исходивший от флаконов «Фантастические душистые воды Фортуны», стоящих на столе. Они были представлены четырьмя вкусами - удачи, любопытства, солнечного света и благодарности - и перевязаны изысканным пурпурным бантом, который выделялся на фоне остальной части помещения.

Ей не следовало прикасаться к флаконам; это явно был подарок. Но стоило лишь раз взглянуть на их яркие цвета, и Эванджелина не смогла удержаться и взяла в руки лазурно-голубой флакон со вкусом любопытства.

В горле внезапно пересохло, и она попыталась вспомнить, когда в последний раз что-нибудь пила. Эванджелине еще не доводилось пробовать «Фантастические душистые воды Фортуны», но она встречала их несколько раз, и, как и гласила этикетка на бутылке, ей стало любопытно.

Жидкость пузырилась на языке, и на вкус напоминала хлопок и... английские булавки? Это был далеко не фантастический вкус, но она, тем не менее, допила напиток.

Она собиралась поставить флакон на место и вернуться к своей задаче, но ее все еще мучила жажда. Эванджелина взяла глянцевитую бутылочку с удачей, размышляя, будет ли она вкуснее. Жидкость внутри имела потрясающий зеленый оттенок, но на вкус отдавала травой и застарелым сельдереем.
Почему эти напитки были столь известны?

Разве что не вкус привлекал людей к этим водам? Эванджелина изучила сверкающий зеленый флакон в своих руках. Может быть, это напитки вызвали какое-то навязчивое чувство жажды? И хотя она изо всех сил пыталась отставить флакон, Эванджелина не удержалась и продолжала потягивать из бутылки удачи.

Допив, она ощутила искушение взять другую. И Эванджелина, возможно, так бы и сделала, если бы не заметила стопку писем, лежащую рядом с красивыми флаконами.

Эванджелина не имела привычки читать чужую переписку. Но у нее кружилась голова от физической усталости и странного возбуждения, вызванного душистыми водами, и она заметила что-то знакомое в сложенном письме на вершине стопки.

Послание, написанное ее почерком и адресованное лорду Джексу. То самое письмо, что она написала ему на прошлой неделе.

Она перебрала еще несколько записок. Все они были адресованы Джексу. Неудивительно, что колокольчик трезвонил столь отчаянно, - это место принадлежало ему.