Однажды разбитое сердце

Стояла не самая лучшая ночь для нанесения визита вампиру. Все вокруг было окутано влажным туманом, белым снегом и тусклым светом луны, затерянной где-то в серебристых облаках. Более удачливые люди, вероятно, рассказывали истории перед теплым камином или прятались под одеялами в кровати, а не мерзли, пересекая шаткий мост по пути к уединенному кладбищу, где собаки выли, точно волки, а повелитель вампиров прятал свой подземный мир.

Эванджелина дрожала, а Джекс наблюдал за ней, но не предлагал абсолютно никакого утешения, пока порывы ветра прорывались сквозь туман и трепали плакаты с ее изображением, наклеенным на покосившиеся ворота и деревья.

ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ:

Принцесса Эванджелина.

Помогите найти ее!

Эванджелине хотелось спросить, как им удалось так быстро создать и развесить эти плакаты, но теперь, оказавшись с Джексом на окраине города, где можно было наконец без опаски говорить, она старалась задавать правильные вопросы.

- Расскажи мне о вампирах.

Рот Джекса брезгливо скривился.

- Не позволяй им укусить себя.

- Это я знаю. Чем еще ты можешь поделиться? Может, чем-нибудь полезным.

- В вампирах нет ничего полезного, - хмыкнул Джекс. - Я знаю, что истории изображают их задумчивыми и красивыми, но на деле они просто паразитические кровососы.

Эванджелина искоса взглянула на Джекса, желая, чтобы ночь не была такой темной, чтобы он не шел так далеко от нее и чтобы она могла лучше рассмотреть его лицо. Она и раньше замечала, что Джекс не слишком жалует вампиров, но он не выказывал такого недовольства и даже защищал Хаоса перед ЛаЛой.

- Ты ревнуешь? - спросила Эванджелина.

- Почему я должен ревновать?

- Потому что мне любопытно.

Джекс ответил лишь ехидным смешком.

Эванджелина почувствовала, как ее щеки запылали, но не повелась на его уловку. Джекс привык быть самым притягательным, куда бы ни пошел. Он был самым могущественным, самым непредсказуемым и до сих пор всегда вызывал у Эванджелины наибольшее любопытство.

- Если не ревнуешь, тогда что ты имеешь против них? Это была твоя идея, и не похоже, что тебе не нравится кровь.

- А еще мне нравится солнце и возможность распоряжаться своей собственной жизнью. Но вампирами всегда будет управлять жажда крови. Так что постарайся не порезаться, пока мы внутри. И не смотри им в глаза.

- Что, если я посмотрю им в глаза?

- Просто не делай этого.

- Почему? Неужели могущественный Принц Сердец так мало знает о вампирах, что может только предупредить меня не...

Джекс приблизился прежде, чем она успела закончить. Он внезапно оказался так близко, что в течение нескольких мгновений она видела лишь его жестокое лицо. Его блестящие глаза сияли в темноте, а хищная улыбка могла бы принадлежать вампиру, если бы его зубы были хоть немного острее.
- Есть причина, почему никто никогда не говорит о них. - Голос Джекса сделался низким и смертельно опасным. - Я могу сказать тебе, что они бездушные монстры. Могу предупредить, что если посмотришь в глаза вампирам, то они воспримут это как приглашение разорвать твою глотку быстрее, чем ты успеешь выкрикнуть «нет». Но ничто из этого не отпугнет тебя. Их истории прокляты, но вместо того, чтобы искажать правду, они манипулируют чувствами людей. Что бы я ни рассказал тебе о вампирах, ты будешь заинтригована, а не в ужасе. Такие, как ты, всегда хотят, чтобы их укусили или обратили.

- Но не я, - возразила Эванджелина.

- Но тебе любопытно, - парировал Джекс.

- Мне многое интересно. Мне интересен ты, но это не значит, что я хочу, чтобы ты меня кусал!

Уголок рта у Джекса дернулся.

- Я уже сделал это, Лисичка. - Его холодные пальцы нашли ее запястье и скользнули под край перчатки, погладив последний оставшийся шрам в форме разбитого сердца. - К счастью для тебя, сколько бы раз я тебя ни укусил, ты никогда не превратишься в то, чем я являюсь. Но иногда вампиру достаточно одного взгляда, чтобы ты оказалась в его власти.

Джекс посмотрел на оголенный участок кожи ее груди и шеи. И прежде, чем она успела прочитать выражение его лица, он отпустил ее запястье и скрылся в темном царстве склепов и надгробий.

Они шли в полной тишине, пока Джекс не нашел мавзолей, увитый виноградными лозами демонического сердечника и охраняемый двумя печальными каменными ангелами. Один ангел оплакивал пару сломанных крыльев, в то время как другой играл на арфе с порванными струнами.

Джекс небрежно подергал за одну из поврежденных струн. После нескольких беззвучных нот дверь в мавзолей отодвинулась.

Обычно здесь должны были быть ворота, отделяющие гостей кладбища от гробов, но вместо этого там оказалась другая дверь. Старая, деревянная, с прорезями железных завитков, дверь напоминала многие, которые она видела в Волчьей Усадьбе, за исключением светящейся замочной скважины. Сквозь маленькое изогнутое отверстие лился густой медовый свет, который разгорался все ярче по мере того, как они подходили к двери - мерцающей и многообещающей, а еще гораздо более манящей, чем дверь в церкви Джекса. Та дверь не желала, чтобы ее открывали, но эта - хотела.

«Приходи сюда с холода, - прошептала она. - Я согрею тебя».

Джекс окинул ее тяжелым взглядом.

- Не ведись на это. В качестве вампира ты станешь для меня бесполезной.

- Ну, будем надеяться, что я не решу, что стать вампиром лучше, чем быть полезной тебе.

Глаза Джекса буквально метали кинжалы.

Эванджелина боролась с желанием одарить его злорадной улыбкой, но уголки губ все равно ее подвели, скользнув вверх. Она ощущала себя некомфортно от насмешек Джекса, но то, что ей понравилась дверь, еще не означало, что она собиралась войти туда и обнажить свое горло перед вампиром. Эванджелина почувствовала прилив смелости от осознания того, что ее не так легко заменить, как пытался внушить ей Джекс. Она была нужна ему для его драгоценной Арки Доблестей, что не вселяло уверенности, но она побеспокоится об этом позже - после того, как отыщет настоящего убийцу Аполлона и оправдает свое чистое имя.

- Вместо того чтобы указывать, что мне не нужно делать, ты должен приложить больше усилий, чтобы я хотела продолжать сотрудничать с тобой.

- Например, спасти твою жизнь?

- Ты сделал это ради себя.

- Но сделал же. Если бы не я, твоя история уже подошла бы к финалу. - Джекс закончил разговор, постучав костяшками пальцев по двери и сказав: - Мы пришли к Хаосу.

- Хозяин сегодня не принимает посетителей, - произнес голос, похожий на проливной дождь, музыкальный и завораживающий.

Джекс закатил глаза.

- Скажи своему хозяину, что пришел Принц Сердец, и он в неоплатном долгу передо мной.

Дверь тут же открылась.

Джекс стиснул челюсти, будто желал, чтобы его слова не сработали.

Эванджелине не составило бы никакого труда еще больше разозлить Джекса, притворившись околдованной. Вампир, который открыл дверь, был именно таким, как она ожидала. Он выглядел как сын воина-полубога - или кого-то еще, у кого иное строение костей. Одет был как элегантный наемный убийца: в черную кожаную тунику и пальто, толстые манжеты которого доходили до мускулистых предплечий и обнажали кожу, настолько безупречную, что она сияла.

Она помнила, что не должна смотреть вампиру в глаза. Но Эванджелина чувствовала исходящий от него жар. Его взгляд, жадно обшаривающий ее облегающий корсет; улыбку, в которой мелькнули острые клыки.

Ее сердце бешено забилось.

Его клыки удлинились.

«Расслабься, - раздался голос Джекса в голове Эванджелины. - Страх только возбуждает их, Лисичка».

Ее кровь продолжала бурлить.

«Ты все еще не можешь контролировать меня, - подумала она в ответ. - И ты сказал, что не будешь пытаться».

«Я только пытался предупредить», - безмолвно ответил Джекс.

А затем, словно он сам не был чудовищем, Джекс просунул руку под ее накидку и обхватил Эванджелину за талию, крепко прижимая к себе.

- Прекрати сверкать клыками. Я единственный, кто может ее кусать.

Джекс прикусил ухо Эванджелины, резко и сильно. Она чувствовала, как жжение от укуса разливается по всему телу, покрываясь мурашками, которые превратились в румянец, добравшись до ее щек.

«Сколько бы раз я тебя ни укусил, ты никогда не превратишься в то, чем я являюсь», - говорил он. А теперь он делал это, просто чтобы доказать, что ему это позволено.

Эванджелина начала отстраняться.

«Нет. - Джекс раздвинул пальцы и крепче сжал ее талию. - У людей здесь нет власти. Если он решит, что я не могу контролировать тебя, то он сделает это сам, и я гарантирую, что тебе это понравится еще меньше».

«Тебе все равно не нужно было меня кусать», - подумала Эванджелина. И она бы стряхнула его руку с себя, но пришла сюда не для того, чтобы бороться с Джексом. Она стояла здесь потому, что Аполлон был мертв, а ей нужно выяснить, кто его убил.

Поэтому, вместо того чтобы сопротивляться, она стиснула зубы, когда Джекс отпустил ее талию и взял за руку.

Не говоря больше ни слова, их вампир-проводник увлек их вперед.

Поначалу широкие коридоры и эффектные каменные лестницы не слишком отличались от самых старых закоулков Волчьей Усадьбы. Стены были увешаны произведениями искусства, древними щитами и стальными клинками, приобретшими бронзовый оттенок под светом тяжелых канделябров.

Лестница уводила их все глубже и глубже под землю, где воздух снова стал холодным, а Эванджелина поймала себя на мысли, что борется с желанием прижаться к Джексу. До сих пор нигде не было видно ни гробов, ни трупов, но до ее ушей долетело несколько дребезжащих звуков, похожих на звон цепей. Через несколько шагов она уловила слабый медный запах крови. И были ли это кандалы, висевшие между парой портретов?
Минуя еще один лестничный пролет, проводник направил их во внутренний двор с известняковыми колоннами и ночными цветами, где сложно было не заметить оков. Они блестели на фоне стен и колонн, отполированные и готовые к использованию. Кандалы для запястий, лодыжек и шей гордо красовались над игральными столами, уставленными черно-белыми шахматными досками.

Все места были пусты, но Эванджелина с ужасом представила себе вампиров, развалившихся в кожаных креслах и играющих пешками и ладьями, пока их истекающие кровью человеческие пленники корчились от боли в своих оковах.

Неприятные ощущения лишь усилились, когда их с Джексом вывели из внутреннего двора в банкетный зал. Он также напоминал те, что находились в Волчьей Усадьбе, с богатыми винно-красными коврами и огромным столом. Но здесь между люстрами висели клетки в человеческий рост, а вместо серебряных тарелок и матерчатых салфеток на столах лежало еще больше цепей и кандалов, прикрепленных к деревянным столешницам.

Эванджелина почувствовала тошноту.

К счастью, клетки все были пусты. Но и пустота эта тревожила. Где все? И куда именно вел их проводник?

- Все еще любопытно узнать о вампирах? - пробормотал Джекс.

- Почему здесь так пусто? - сказала Эванджелина себе под нос. - Где...

Она замерла, когда их проводник исчез. Он двигался быстрее, чем выпущенная из лука стрела. В одно мгновение он стоял почти в метре от них, а затем просто исчез. С необычайной скоростью проскочил в дверь в конце комнаты, оставив их одних.

- Куда он делся?

- Вот почему я ненавижу вампиров. - Джекс напряг челюсть, переводя взгляд с двери, через которую только что исчез проводник, на висящие над головой клетки. - Думаю, нам нужно выбираться отсюда.

- Я разочарован, друг мой, - произнес голос, похожий на дым и бархат, грубый и слегка гипнотический. - Ты сам научил меня, насколько полезны могут быть клетки.

Эванджелина даже не заметила, как вошел вампир. Он просто появился там, медленно приближаясь к ним. На нем не было ни плаща, ни накидки, только изогнутые кожаные доспехи и грозный бронзовый шлем, который скрывал его лицо, за исключением глаз и острых скул.

- Это ты, - выдохнула Эванджелина. - Ты тот стражник, которого я встретила на первом вечере и на шпилях.

- На самом деле я вовсе не стражник, принцесса. - Когда он заговорил с ней, его голос был гораздо мягче, словно чистый бархат без примесей дыма. - Я Хаос. Добро пожаловать в мой дом.