16 глава
Но Чонгуку все же пришлось подняться, так как Дженни была уже в душе и не слышала звонка, а любопытство оказалось сильнее ревности.
Гнев Чонгука улетучился, стоило ему открыть дверь. Ошарашенный, он не мог поверить зрелищу, представшему перед его глазами. Если не предположить, что парень по меньшей мере лет на пять старше Чонгука, то, без сомнения, у него была нелегкая жизнь! И дело даже не в его плотном телосложении и не в добротном, хоть и без изюминки, темно-синем костюме, булавке на вороте рубашки или старомодном галстуке. Нет, доказательство крылось в проступающих вкраплениях седины на висках. Чересчур дружеская улыбка на огрубевшем лице не излучала тепла, и серые глаза были холодными.
Дженни нравятся мужчины подобного типа? И так как Чонгук был ошарашен своим открытием, то разговор пришлось начинать самому гостю.
- Рассел Бернсвуд, - представился он, протягивая руку. - А вы, должно быть, Чонгук. Дженни так много рассказывала о вас и о вашей семье, что мне кажется, я вас уже знаю.
Автоматически пожав протянутую руку, Чонгук позволил мужчине войти.
Бернсвуд смерил обстановку комнаты оценивающим взглядом, но ничего не сказал.
- Присаживайтесь, - вежливо пригласил Чонгук, исподтишка наблюдая за ним.
- Дженни упомянула, вы работали телепродюсером, - начал Бернсвуд. - Это, наверно, очень интересная профессия?
- Только не сейчас. - Помолчав, Чонгук произнес: - Я тут балуюсь скотчем. Вам что-нибудь принести?
- Спасибо. Только воды - я не употребляю алкоголь, - улыбнулся Бернсвуд. - Всегда считал, что настоящая радость и счастье находятся только внутри нас. Поэтому никогда не прибегаю к искусственным стимуляторам. И что восхищает меня в Дженни, - доверительно сказал он, - девушка не имеет пагубных привычек.
«Тебе повезло, что это не твою лужайку она так обильно удобрила», - чуть не ляпнул Чонгук и, извинившись, вышел за напитками.
Где это ее угораздило подхватить такого красавчика? Явно не на тех вечеринках, о которых она ему рассказывала; тогда где же?
Когда Чонгук возвращался обратно с полными стаканами, его взгляд упал на криво висящую телефонную трубку. Только сейчас Чонгук вспомнил, как яростно швырнул ее после сообщения Бернсвуда о бумажнике. Значит, Джен действительно не могла дозвониться, а он снова оскорбил ее!
- Проклятый идиот! - прорычал Чонгук.
Он хотел сразу же броситься ей в ноги и выпрашивать прощения. Но потом, вспомнив о «мистере Эросе», раскинувшемся в кресле, понял, что такой возможности у него не будет.
- Черт!
- Может, я могу помочь, Чонгук?
Обернувшись, Чонгук увидел направляющегося к нему гостя.
- Ничего, я как-нибудь справлюсь. А вы что-нибудь здесь потеряли? - прямо спросил Чонгук.
- Нет-нет. Просто, когда услышал, как вы ругались, я подумал о самом худшем.
- Примите мои извинения, Бернсвуд, - натянуто сказал он мужчине, направляя его в гостиную, - если я напугал вас.
- О, не беспокойтесь так обо мне.
Чонгук до боли прикусил губу.
- Хоть я не ругаюсь сам, но уже привык к этой болезни нашего века. Вот еще одна причина, по которой я столь восхищаюсь Дженни. - Бернсвуд помолчал и, сделав глоток воды, продолжил: - Эта бесценная девушка сумела воплотить в себе идеалы современности, бережно храня традиции старины. Я знаю, она будет отличным примером для моих крошек.
- Ваших крошек?
- Да, мои дочурки. Абигайль, Берта и Ракель. Они стали отбиваться от рук, с тех пор как две старшие достигли подросткового возраста, - грустно сказал Бернсвуд. - Дженни встречается с ними сегодня, поэтому я и завез ее переодеться. Сегодня она была одета слишком вызывающе, и, к сожалению, девочки уже хотят ей подражать. Искренне надеюсь, что они полюбят ее так же, как я. Им очень не хватает материнского тепла и женской руки, а кто сможет наставить их лучше Дженни?
- А ваша жена? - спросил Чонгук, хватаясь за соломинку.
- Моя жена сняла с себя всякую ответственность, уйдя от нас еще до того, как наша старшенькая пошла в школу. Но девочкам не стало от этого хуже. Это была невыносимая женщина - своевольная мятежница.
Чонгук сообразил, куда клонит этот индюк. Но все же, прежде чем отдубасить его, нужно убедиться, что он действительно заслужил головомойки.
Сжав стакан со скотчем так, что тот едва не раскололся, он заставил себя задать самый важный вопрос.
- Если я вас правильно понял, вы намерены сделать Дженни предложение? - спросил Чонгук, теребя вместо четок, служащих для успокоения нервов, пробковую подставку от стакана.
- Вы совершенно правы, - самодовольно улыбнулся мужчина. - Но я не хочу спешить. Дженни потрясающая девушка, но ей еще есть над чем поработать.
- И над чем же ей надо поработать? - прошипел Чонгук, начиная заводиться и яростно мусоля уже раскрошившуюся подставку.
- О, сущие пустяки! Слишком много макияжа, облегающая одежда. Как видите, ничего страшного. Главное, что у Дженни доброе сердце, она по-настоящему любит людей и хочет сделать им приятное, в ней нет ни капли эгоизма. - Он похотливо усмехнулся и, многозначительно подмигнув Чонгуку, добавил: - А тело у Дженни просто потрясающее.
Ярость овладела Чонгуком, но он нашел в себе силы осторожно опустить стакан скотча на стол, не расплескав ни капли, и подняться на ноги.
- Не могу не согласиться, Дженни замечательна, как снаружи, так и изнутри. И о лучшей жене не надо даже мечтать. Вы очень правильно подметили, что девушке чужд эгоизм. Однако... - С этими словами Чонгук неожиданно схватил Бернсвуда за грудки и, поставив его на ноги, прорычал: - Зато я эгоист, Бернсвуд! Это означает, что если кто и разрушит жизнь девушки, женившись на ней, то это буду я сам!
Вялые трепыхания Бернсвуда придавали Чонгуку сил. Он набил рот негодяя остатками пробковой подставки, чтобы его невразумительный лепет случайно не потревожил Дженни. И лихо прихлопнув то, что еще торчало изо рта, свободной рукой, Чонгук повернул мычащего гостя лицом к выходу, дал под зад хорошего пинка и захлопнул за ним дверь.
Недолго думая, в восемь больших шагов Чонгук подошел к ванной. Там никого не оказалось.
Отчаянно завывал звонок входной двери.
Еще шесть шагов - и Чонгук у входа в комнату Дженни; изнутри доносилось монотонное гудение. Не колеблясь ни секунды, Чонгук ворвался в комнату.
От неожиданности Джен выронила гудящий фен. Румянец заиграл на ее щеках, а миндалевидные бирюзовые глаза наполнились любопытством и удивлением. Дженни была самая красивая из всех живущих на земле девушек. Чонгук любит ее настолько, что, наверно, никогда не сможет выразить это словами. Он любит ее блестящие губы, вытянувшиеся от удивления и образовавшие букву «О», он любит ее всю, ее тело и душу.
Джен стояла посреди комнаты перед Чонгуком. Расстегнутые джинсы и отливающий серебром при малейшем движении атласный бюстгальтер, казалось, нисколько ее не смущали.
- Чонгууук... что случилось?
Но, сраженный ее красотой, Чонгук забыл все слова.
Полной врожденной грации походкой Джен приблизилась к нему.
- Чонгук, скажи наконец, что?.. - Она запнулась, нахмурившись. - Слышишь, кажется, кто-то звонит в дверь?
- Может быть.
Девушка дотянулась до выключателя. Фен стих.
- Чонгук, теперь слышишь? Звонят. Наверно, Рассел вернулся с...
- Это он и есть, - подтвердил Чонгук. - Но мы не откроем ему дверь.
- Не откроем?
- Нет. Только что я потратил немало сил, чтобы выпереть его отсюда.
- О...
- Хочешь спросить меня, почему?
- Да, - еле слышно прошептала она.
- Потому что я не вижу ни одной причины, по которой должен скрывать свои чувства. Я довожу себя до безумия, подавляя желание крепко прижать тебя к своей груди, пока ты встречаешься с тупицей старше меня лет на пять.
Джен опустила голову. А когда вновь подняла, в уголках ее глаз блестели слезы. Счастливые слезы, поначалу до боли сжавшие сердце Чонгука и едва не помешавшие ему разглядеть застенчивую улыбку, играющую на губах девушки.
- Если это хоть как-нибудь тебя утешит, то могу признаться, что сходила с ума не меньше.
В следующую секунду они бросились в объятия друг к другу.
Чонгук исступленно целовал лицо Дженни, боясь пропустить хоть одну его божественную черточку. Четко очерченные брови цвета черного янтаря, нежные веки, прикрывающие эти в первый же день сразившие его глаза, округлый подбородок - ничто не ускользнуло от его влажных, страстных губ. И только после этого он отдал должное ее чувственному, сладкому ротику.
Слава Богу, этот придурок Рассел вправил ему мозги! Только круглый дурак может хотеть улучшить совершенство. Но еще больший дурак тот, кто по своей воле уступает подобное совершенство другому. Воспоминания о том, как серьезно он намеревался отказаться от Джен, невзирая на силу своих чувств, сделали его поцелуи еще более страстными. Вкладывая в них все свои чувства, Чонгук искал новых доказательств, что это не сон. Он боялся проснуться, все еще не веря в реальность происходящего, сомневаясь, что эта сказка, превосходящая все его самые дикие фантазии, может быть реальностью.
Потребовалось еще некоторое время, пока безумные порывы страсти, вырвавшейся наконец на свободу, улеглись. И только после того, как самые глубокие чувства были выпущены из плена и молодые люди немного опомнились, Чонгук попытался заговорить. Они стояли, плотно прижавшись друг к другу, не смея даже дышать, мысли Чонгука путались, и он с трудом мог облечь их в доступные для понимания слова.
- О Боже, Джен... - прозвучали его слова как молитва. Надеяться на то, что он сможет выразить все, что чувствует, за такой короткий отрезок времени, как жизнь, Чонгук не смел. Казалось, сказать просто, «люблю», было бы едва ли достаточно. Улыбаясь, он приподнял за подбородок покоившуюся на его сердце головку и произнес: - На всякий случай, если ты еще не заметила... Я безумно влюблен в тебя, Дженни Ким.
Она нежно провела ладонью по его щеке. Чонгук вздрогнул, по позвоночнику проползла огненная змейка.
- А я полюбила тебя с той самой минуты, как впервые увидела, Чонгук Чон.
- Что-то не верится, - сказал он, наклоняясь к ее шее и нежно лаская губами шелковистую кожу. - Ты ведь принимала меня за голубого.
- Не сразу. Только после того, как намекнула Карессе, что хочу переехать. Ты же понимаешь, когда ты находился рядом, я чувствовала такое...
- Такое что? - нетерпеливо настаивал Чонгук.
- Такое... - От счастья она не чувствовала ног. И, растворяясь под его глубоким, пристальным взглядом, позволила ему осторожно стянуть бретельки бюстгальтера. - Желание.
- И чего же ты желала? - улыбаясь, подшучивал Чонгук, наслаждаясь смущением девушки.
- Ты же знаешь - тебя! - Дженни опустила взгляд. Рассматривая свои пальцы, задумчиво теребящие верхнюю пуговицу на его рубашке, девушка продолжала: - Ты был самым восхитительным мужчиной в моей жизни, до тебя никто не вызывал у меня подобных чувств. И поначалу я даже обрадовалась, узнав, что ты гомик. Это означало, что ты все равно не обратишь на меня внимание. И к тому же я была уверена, что мое увлечение скоро закончится. Но этого не случилось, я увлекалась тобой все сильнее и сильнее. Думала, что со мной что-то не так, и боялась смутить тебя или сделать тебе больно и...
- О, моя родная... если бы ты только знала, как я хотел тебя. - Он улыбнулся и, нежно поглаживая ее скулы, сказал: - С той самой минуты, когда впервые увидел тебя в доме, я был обречен. Сначала просто утонул в глубине твоих очаровательных глаз, а когда выплыл, то сразу же начал мысленно раздевать тебя. Я постепенно скинул с тебя всю одежду, оставив только ботфорты, уж очень они были сексуальные! - Его пальцы ощутили, как запылали ее щеки. - Тогда я еще не догадывался, что это была любовь, просто безумно хотел тебя.
Ее застенчивая улыбка была полна счастья.
- А ты... ты еще не передумал... - Она замялась и слегка прикусила нижнюю губу, не отводя от него взгляда. - Ты... все еще хочешь меня?
- Нет... Сейчас я не просто хочу тебя, я хочу тебя любить. А это разные вещи.
Его тело свело судорогой экстаза, когда он увидел ее влажные от желания глаза.
- Да? А я этого не знала.
Потому что я единственный в мире мужчина, который будет любить тебя настолько сильно, чтобы показать тебе это.
Она улыбнулась:
- Покажешь прямо сейчас?
Бьющие через край эмоции не позволили Чонгуку ответить. Без слов он повалил девушку на постель. Нежное прикосновение его рта к ее влажным от ожидания чего-то волнующего губам полностью захлестнуло ее. Поразительные ощущения от его ласк подняли ее на вершину блаженства, и она медленно поплыла в облаке пульсирующего наслаждения... Это был самый жаркий, полный неописуемого восторга поцелуй в их жизни. Настоящий дуэт страсти и блаженства. Их дыхания слились воедино. Когда страсть достигла своего апогея, Чонгук, чтобы потянуть удовольствие, крохотными поцелуями стал ласкать кремовую гладь ее шеи. Тело девушки выгнулось, и она прижалась к нему плотнее. В этот момент Чонгук осознал, что совершенно забыл о своих благих намерениях. Хотя однажды они уже вывели его на дорогу в ад, но...
- Послушай, Джен, - неожиданно проговорил он, отстраняясь от нее, - родная, нам нужно поговорить.
- Прямо сейчас? - удивилась она.
- Да. - Он досадовал на себя за неудачно выбранный момент. - Дело в том, детка, что я безумно люблю тебя. Я никого и никогда так не любил, даже не представлял, что такая любовь бывает. Будь моей женой, Джен.
- О, Гууук, я...
- Шш. Не отвечай, пока я тебе все не объясню. Я знаю, тебе всего двадцать два, но клянусь, что не собираюсь лишать тебя мечты. Мы можем подождать с детьми, если хочешь, хоть десять лет. И как только ты получишь загранпаспорт, я повезу тебя в любую страну мира, куда только пожелаешь. Мы можем путешествовать по четыре месяца каждый год. Поедем туда, куда ты захочешь, и будем делать то, что хочешь ты, - торжественно поклялся он. - Но, дорогая... я должен знать, что ты действительно в меня веришь. Что я именно тот мужчина, который сделает тебя счастливой...
- О, Чонгук! - Набросившись на него, девушка повалила любимого на спину. Ее поцелуй был очень долгий и томный. Она улыбалась, а из глаз предательски катились слезы счастья. - Мне не нужно никаких поездок, чтобы быть счастливой. Лишь бы ты всегда был рядом.
- Но ты же мечтала о путешествиях, - настаивал он. - Ведь это была твоя самая заветная мечта.
- Только потому, что никогда не верила, что тот, кого я полюблю, ответит мне тем же. А путешествия казались самым доступным для меня способом стать счастливой. Чонгук, мне нужен только ты.
Его сердце начало наполняться радостью, она крепко зажала его лицо в своих ладошках.
- Да, я буду твоей женой. Но ты ни за что не заставишь меня ждать десять лет, чтобы заиметь детей. Кому, как не мне, знать, что такое старые родители! Не могу допустить, чтобы наши дети прошли через такое испытание.
От того, как прозвучали из ее уст слова «наши дети», пах Чонгука волнующе напрягся. И когда девушка наклонилась, чтобы в очередной раз поцеловать его, Чонгук обхватил ее руками. Разговор был окончен, и слова уже потеряли свой смысл. Он притянул к себе ее лицо, предлагая приступить к действиям.
- Если ты закончила, - пошутил он, - то обрати внимание на мужчину, сгорающего от желания заняться с тобой любовью.
Ее зрачки расширились от страсти.
- Отлично, - улыбнулась она. - Я как раз мечтала об этом... - Она замолчала и провела языком по его губам. - Кстати, мне не двадцать два, а двадцать четыре.
Чонгук стянул с Джен лифчик и нежно перекатил ее на спину. От горячего желания скорее попробовать спелые вишенки ее сосков Чонгук застонал и жадно взял в рот одну из них. Возбужденно постанывая, Джен ясно дала понять: она хочет, чтобы он попробовал второй сосок. Крепко обхватив его голову обеими руками, она начала покрывать ее поцелуями. Сгорая от нетерпения, Чонгук чувствовал себя самым желанным в мире мужчиной. Он обрушил на нее целый шквал неистовых, жадных поцелуев и, слегка покусывая нежную кожу, плавно опустился вниз. Но задевшая его холодная молния напомнила, что они напрочь забыли раздеться.
Торопливо скинув с себя рубашку, Чонгук одним махом снял брюки и плавки.
- Ты... ты прекрасен, - прошептала девушка охрипшим голосом.
- И ты, - сказал он и, положив руки на грубую синюю ткань джинсов, начал медленно стаскивать их вниз.
Увидев, как прекрасно ее тело, Чонгук прикрыл глаза, чтобы немного прийти в себя. Явно не готовый увидеть такое совершенство, он испытал что-то вроде духовного экстаза. Теперь, когда ничто не мешало им наслаждаться друг другом, Чонгук жадно бросился на девушку, плотно прижимаясь к ее обнаженному телу.
- Люби меня, люби... - умоляла Джен, нетерпеливо двигая бедрами и приглашая его войти. - Люби меня так, как никто, никогда не любил, - прошептала она срывающимся голосом, настойчиво сжимая его пальцы.
И Чонгук вошел, сделал несколько ритмичных движений, постепенно ускоряя ритм. И когда услышал свое имя, слетающее с ее губ, взвился от восторга. Его самая желанная мечта свершилась.