Три года счастья

Время – это ценность.

Ты можешь наблюдать, как оно течёт с каждым движением маятника.

Ты можешь отсчитывать минуты до конца каждого дня.

Часы – счётчики нашей жизни.

Время нереально.

Я не заглядываю вперёд,

Я просто смотрю, как мимо пробегают секунды, минуты, часы...

Пытаясь его остановить, я не понял,

Что растратил всё впустую, потерял тебя.

Linkin Park - In the end.

***

Хейли изящная и хрупкая, отбрасывает за плечи копну темных волос и сверкает своими тёплыми светло-карими, на ней только его темный пиджак, а на губах кровь.

Хейли улыбается, когда целует его в губы. Ей и вправду так спокойно в его объятьях, после стольких лет ее чувства только укрепли. После стольких лет она ощущает тепло его ладоней.

— Я скучала...

— Твои волосы...

— Я сменила прическу. Я оденусь...

Ангельская улыбка хищной волчицы , а Элайджа ведёт по ее предплечью ломкими пальцами. У неё притягивающие взгляд чуть выпирающие косточки на запястьях и тонкие ключицы. Хейли оставляет краткий поцелуй на его губах, прежде, чем исчезнуть, ведь ей нужно одеться.

Он старается думать, что замечает всё это только потому, что исследует.

Элайджа смотрит и что же сейчас произошло?

Почему он задумчив, как будто переживал нечто подобное.

Переживал.

Ну конечно же...

Катерина обещала ему, что сменит прическу и он купился, пусть и помнил, что Катерина ненавидит розовый. Купился на розовую прядь, ведь это была Елена Гилберт. Внешне – взрослая девушка, но у себя в голове, в мыслях – совсем девчонка. Она боится стольких вещей, она волнуется, переживает и пропускает через себя. Она не умеет не обращать внимания. Не умеет абстрагироваться, игнорировать, она всегда в эмоциях, и они пылают в ней – чистые, яркие. Только дети ощущают мир с такой силой. Она любит всем сердцем и ненавидит так же страстно, она бывает злой, раздражённой, уставшей, растерянной, запутавшейся, или наоборот – радостной, счастливой, светлой, словно внутри неё разом вспыхивают тысячи искр.

Но тогда Елена ничего не чувствовала ничего и причиной этого, как раз таки поступок Кетрин, которая убила Джереми Гилберта. Елена потеряла свою единственную семью и Элайджа не мог так быстро и просто простить Кетрин. А что, если это и прикончило ее?

Один поступок.

Он тогда отвернулся от нее и это прикончило ее.

А если он сейчас отвернется от Хейли, то это прикончит ее, сломает, ведь она столько лет боролась за их семью, жила, как перекати поле и спасала Хоуп.

Да, как он может оставить Хейли после всего того, что Хейли пережила, как он может оставить ее? Как он может после всего

— Элайджа, спустя все это время, я...

— Я тоже.

Ему кажется, что она сама стала иной– путеводным маякли на черном небе, и во мраке его души – белой нитью. Несмотря на все Хейли сумела сохранить свой внутренний свет.

Он видит.

Он чувствует.

Она сильная. Что бы ни думали все те, кто окружают Хейли Маршалл. Сильная ведь за ее короткую жизнь она Спасительна и явно лучше любого Майклсона.Потому что добрая – не значит слабая. Потому что как бы она ни пыталась отрицать это – она сильная и своенравная волчица. У неё кровь в венах и сталь, вплавленная в позвоночник – она не смирится. Она борется каждую секунду каждого дня, вкладывает все свои силы в каждый новый шаг, и она не сломается. Даже если Ад воцарится на земле, и она потеряет всех, кто ей дорог – она не сгорит. Она восстанет из пепла.

Но что будет с Элайджей Майклсоном, если из пепла восстанет другая? Восстанет та, что всегда выживает? Выживает даже в Аду?

Он впервые за столь долгое время чувствует что-то кроме отупляющей боли, ярости и хладнокровия в сочетании со сдержанностью. Странное сочетание гордости и смутной надежды.

Он любит.

Кого?

Рушить себя веря в то, что все это спасет семью и Хейли вместе с дочерью те самые ключики, который могут спасти их семью.

Честно и даже немного до ужаса страшно: если узнает, если не сможет простить. Если проклянёт, отталкивая – а в Элайджи Майклсоне столько тьмы, что она одним только светлым взглядом могла бы обратить его в прах. У неё столько власти над ним. Если узнает, что душой он с Кетрин Пирс? Если узнает, что Элайджа давно выбрал ту, которая приняла на себя его тьму.

Как будто он сам пытается себя и окружающих в любви к Хейли Маршалл.

Он задумчиво растирает влагу между пальцами, и смотрит на пламя костра, зрачки расширяются удивлённо: больно. Элайджи Майклсону эту боль. Больно, что Никлаус страдает, что все вышло именно так и прошло уже пять лет. Пять долгих лет, как он утратил все. Абсолютно все и уже не вернет : любовь и Катерину. Его пустоту заполнит серый дым. Элайджа чувствует это не кожей, а где-то внутри, и хочется распороть себе грудь, вытащить сердце – только чтобы убедиться наверняка: оно всё ещё есть. Оно бьётся. Оно, кажется, живое. Оно, кажется, не лжет.

Элайджа запоминает это. Запоминает слишком короткое касание губ, её вкус и запах. Он упивается взглядом Хейли,ее улыбкой.

Но сейчас важнее другое.

— Как там моя племянница?

— Она удивительная. Она здорова, счастлива. Она идеальная маленькая девочка. И она заставила меня пообещать, что однажды ее семья вернется. Вся.

— Эта девочка завладела моим сердцем.

Элайджа ненавидит себя.

Хейли его не ненавидит, и ей не всё равно. А значит, где-то глубоко, что-то непроизвольно-подсознательное в ней любит его, а любит ли он в ответ?

*** Новая Шотландия. Пять лет спустя. ***

В этом зале теперь пусто.

Только стулья и она.

Одна.

Наедине со своей болью.

Одри ведь знает, что бывших наркоманов не существует бывших наркоманов. Даже, после стольких лет.

Не существует, ведь лекарства от зависимости, только то, ради чего каждый день ты борешься и встаешь с постели : любовь, семья, дети. Есть то, ради чего стоит жить.

Одри до сих пор не сломалась.

Едва дышит и борется ради семьи.

Едва сдерживается ради подрастающего сына и семимесячной дочери.

Скучная работа, в офисе, не очень, но все же дизайн веб-сайтов отвлекал ее и приносил дополнительный доход. Хотя бы Шон смог оставить работу охранника и теперь он владелец нескольких автомастерских и кафе, о котором так мечтала Одри. Сейчас Шон может позволить себе отправить родителей на отдых в пансион или путешествие по европе, новый автомобиль и дом. Шон ведь не из тех, кто так просто сдается и мог работать двадцать часов в сутки, если это было нужно. Он сделает все для своей семьи : детей и любимой женщины.

Она построила реабилитационный центр. Центр двери которого всегда открыты для нуждающехся. Каждое воскресенье она садилась на серый стул и рассказывает свою историю.

Она ведь прекрасно знает ради чего сражается.

Борется за любовь, преданность и нежность.

Борется столько лет.

Готова бороться до конца.

Ей хочется простой и нормальной жизни.

Ей ведь судьбой предназначено спасать чужие души.

Кто спасет ее?

Очень долгая депрессия может привести и к тому, чтобы завершилась жизнь. Лучше убить себя, чем вновь пережить очередной укол боли. Даже страшно подумать, как может закончится жизнь.

Именно со своей болью Одри борется каждый день.

Это ее спасение.

Ее борьба еще не закончилась.

Одри не сдастся.

Одри знает, что если не рассказывать и не бороться со своей болью, то это просто прикончит ее.

Одри знает, что о боли стоит говорить.

О боли не нужно молчать.

Одри и не молчит, как и все те, кто приходят сюда.

Она не забыла, что говорила несколько недель назад.

Одри не спорит, что сделала много ошибок. Молодая, глупая, не знала о магии и ее слабость – наркотики.

Ее жизнь не очень хороша, но это ее жизнь. Одри должна пережить самый опасный период и не сорваться. Закрывает лицо руками.

Пережить хаос и ужас.

Пережить и жить спокойной жизнью.

Ей нужно воспитывать себя, чтобы воспитывать своих детей.

Ей нужно бороться.

Лицо закрыто руками, но дрожь в руках не унять.

Помнит, что говорила собравшимся.

— Я не горжусь тем, что встала на этот путь. Я начала употреблять, когда умер отец, и я была предоставлена сама себе. Одним словом « перекати-поле.» Тогда и начались проблемы с наркотиками. Я запуталась,все казалось скучным и печальным. Я была в таком ужасном состоянии, что начала пробывать наркотики. Тогда появился алкоголь и наркотики. Я пробывала разные виды наркотиков и думала, что это поможет справится с болью и не сойти с ума от всего происходящего. Я сошла с ума и стало только хуже. Думала, что и полиция меня не остановит. Только Шон спас меня. Сейчас я смотрю на свою жизнь иначе. У меня сейчас двое детей сын Тео и дочь Милли. Сейчас я сама мать. Сейчас я понимаю, что это ужасно, что я не могла кормить моего сына грудью, а вот с дочерью врачи уже позволили. В моей крови не было наркотиков, хотя врачи так опасались различных отклонений, патологий. Самые сложные времена для меня, не считая потери родителей и борьбы с зависимостью. Сперва умерла мать, когда мне было пять лет. Автокатастрофа и отец не спас ее и винил себя в ее смерти. Меня воспитывал отец и тетя. Моя мать умерла и я так многое не сказала мне, не научила. Я не помню те дни. Еще я не могу принять то, что мой отец был алкоголиком. Теперь я могу признать это. Всегда думала, что отец сильный, но смерть матери подкосила его и сделала алкоголиком. Сейчас я не знаю, но только желаю определиться и жить дальше. Я желаю жить и справляться с болью, разными вызовами судьбы. Надеюсь, мои родители простят меня. Я все сделаю, чтобы бороться за свою жизнь и сделать жизнь своих детей лучше. Если бы я сейчас вернулась домой, то это бы прикончило меня. Я открою вам секрет. Долго молчала. Мой секрет в том, что если бы на моем пути не встретился Шон я бы уже давно была в могиле.

Одри улыбку кривит, сидя на этом стуле. Видит, как маленький мальчик бежит к ней, как только мужчина с малышкой на руках открывает дверь в этот кабинет. Словно зависла. Шон огромный плюс для нее и ее жизни. Со светлой душой, искренней улыбкой и доброй душой. Одри – минус. Бездушный и поглощённый тьмой минус. Она создана не для него. Он создан для другой. Но Шон решил совсем иначе. Шон решил, что минус притягивается к плюсу.

— Мамочка!

Тео бежит к ней, обнимает за шею, когда та встает со стула и подхватывает на руки сына, целует в щеку.

— Скучал по мамочке?

— Да...

Она голову в бок клонит и смотрит на мужа, шумно выдыхает. Шон на месте стоит. Не двигается. Слишком хороший, чтобы быть с ней и бороться за нее. Одри ведь плохая, зависимая, черная. Шон верит в добро и свет. Плюс от минуса, и кажется Только вот бежит не туда, всегда возвращаясь во тьму.

«Ангелочек, проснулась...» - думает Одри подходя к мужу и смотря в лицо дочери.

Он машинально поднимает голову и смотрит на неё. С вызовом в глазах и чересчур быстро пульсирующей кровью в венах. Шон хоть на секунду желает увидеть обычную человеческую тьму и ярость в ее глазах. Но этого она делать не станет.Пережила. Переборола. Потому что влюбилась слишком сильно. Потому что этот свет – единственное, к чему хоть как-то стремится Одри. Потому что хочет быть такой же. Потому что она хочет быть хорошей матерью.

Она плюсы и минусы в голове считает. Математик, черт бы его побрал. Умеет все считать и просчитывать. Нужно для работы и себя. А Шон вечно любящий почитать литературы и спаситель. Она живет в мире, где ничто и никогда не будет оборачиваться положительную сторону минуса. Шон же, по ее мнению, живет в сказке, а не жестокой реальности. Плюсы повсюду. В жизни только плюсы и нет никаких минусов. Да даже в этой комнате, в этом моменте.

— Так, сейчас едим к моим родителям, а вечером я вас заберу. Милли проголодалась.

— Да, ее нужно будет переодеть, как только приедем. Я задержалась сегодня и переживала.

— Не переживай, я поменял подгузник.

— И я люблю тебя...

Он усмехается, видя обеспокоенность в глазах Одри. Ведьма походит близко, опускает сына на пол. Чересчур. И только тогда выдыхает, заставляя сердце биться дальше. Надоело не видеть в них своих, ведь они, словно одно целое, сливаются. И она правда думает, что не все потеряно. И Одри правда думает, что его сердце не даст отказа.

Одри его в губы целует. И чувствует, будто свет тьму обжигает. Чувствует вкус его губ, таких знакомых. Почти не чувствует собственное тело. Но его руки на её руках. Он будто убить её хочет, прожигая светом тёмную душу Одри.

Одри только не видела, как засмущался Тео, когда взрослые касаются губ друг друга. Он же еще ребенок и это естественно.

— Так, идем? Мне нужно еще заехать в автомастерскую.

Спрашивает он. Отвечает она. Его тоном. Его словами. Его чувствами.

— Идем... Тео....

Одри держит сына за руку и вполне уверена, что противоположности притягиваются.

Одри все понять не может, как могла заполучил такой плюс, будучи тёмным

минусом.

***

В Аду темно и холодно, понимает Пирс.

Это конец, вот только чей?

Ее или Када, который сдержал свое слова и оставил это измерение на нее.

— Победитель устанавливает правила игры.

— Чего ты еще желаешь? Я уже оставил измерение на тебя... Ты победила.

— Души Сальваторе... Обоих... Я хочу, чтобы на Земле горели словно в Аду... Ты ведь можешь сделать это и сделаешь...

— Я сделаю... Как только меня призовут... Колокол... Серены на свободе и это случиться очень скоро... Ты желаешь отомстить?

— Желаю...Ты отомстишь... Знаешь, что нужно делать...

Брюнетка ведёт плечами и возвращается к своей книге. Это сложно понять, но Пирс потребовала у самого Дьявола личную комнату и теперь он не имеет права переступить порог, потому что у нее есть права желать и ее желание исполняются.

Он следит за каждым, даже самым незначительным, движением Кетрин Пирс со своего места, в полном молчании. Они привыкли молчать друг с другом. Иногда слова были лишними, иногда им просто нечего было друг другу сказать.

— Иди сюда, — зовёт Кад.

Кетрин медленно поднимает взгляд, откладывает книгу на постель и раздумывая над решением. Что он вообще тут делают? В пороге теперь уже ее личной комнаты. Не нужно было соглашаться на эту авантюру. Ведь проиграл и не зря же женщины коварные соблазнительницы и в их голове то, что даже сам Дьявол не знает.

Но Кад согласился, потому что Пирс только разрушает.

Это в её крови — ломать всех, кто попадается на пути. Стефана, Елену, друзей, любимую дочь и Элайджу. Ломает всех, кто пытается приблизиться к ней и спасти. Она привыкла отмахиваться от долгих, тоскливых взглядов, прятаться за «Лучше умрете вы, чем я.» и она сломала всё, что я так долго строила. Сломала, потому что оказалась в Аду. Кетрин всё ещё в верила в счастливый конец для них до того, как Элайджа оставил ее выбрав семью, в очередной раз. Это видно по тому, как ее сущность тянулась к немв, как она всегда смотрит, как угадывает настроения, как она спасает себя и его. Спасает того, кто добровольно согласился утонуть вместе с ней. Спасает и поэтому даже не думает больше о нем, счастливом конце и вообще не думает, приказывает себе не думать и отвлекается чтением.

— Иди сюда!

Он может приказать любому, но не ней. Только не самой Кетрин Пирс, ведь она подчиняется только своим правилам.

Она встаёт с кровати, разминает затекшие мышцы, прежде чем подойти к порогу и заглянуть ему в глаза.

— Ты ледяная.

— Не только снаружи, дорогой.

— Пустяки. Как только я вернусь с призом для тебя ты подчинишься мне. Так просто я не сдамся...

— Ну, попытайся...

У неё на кончике языка застывают слова, но остаются невысказанными,но она всегда побеждает.

— Ты должен заполучить души обоих братьев Сальваторе и сломать...

— Сломать их сказку...

— Сломаю...

— Хороший мальчик...

— Ты всё ещё холодная, бормочит Кад. — В Испании и Италии сейчас жарко. И в Болгарии тоже.

Та делает долгий вдох, прежде чем посмотреть на него и произнести что-то. Не зря он упомянул ее Родину и оду из любимых стран, где всегда жарко, солнце и тех, кто следит за тобой можно убить, обратить в горстку пепла сняв солнцезащитное кольцо. А что, удобно ведь и без свидетелей.

— Италия звучит прекрасно.

Кетрин Пирс искривляет губы в привычной ухмылке. Кетрин Пирс разрушает. В первую очередь саму себя.

Заключив сделку с ней Кад разрушил себя. Теперь у него есть дела на Земле.

Теперь она может выйти из комнаты и наслаждаться криками тех, кто вынужден возвращаться раз за разом и переживать свой самый худший день.

Теперь здесь есть только одна Королева.

Королева тьмы и темного измерения.

Теперь она королева тьмы, пробирается сквозь тьму сжимая в руках бутылку Dalmore 64 Trinitas. Ей хватило нескольких глотков виски, чтобы прийти в себя, контролировать эмоции и осознать, что теперь она может только пожелать и все исполнится. Она пожелала виски, хотя оно здесь ненастоящее, как и все.

В руках Dalmore 64 Trinitas. Цвет у виски получился насыщенный, напоминая темный янтарь, но она не видит, а только пьет. Ведь виски – лучший из всех психологов способ прийти в себя. Кетрин Пирс знает это. Знает лучше других.

В руках Dalmore 64 Trinitas.

Если жизнь братьев Сальваторе была похожа на сказку, не считая Деймона, который остался без Елены, хотя об этом она узнает позже от Кая Паркера, теперь превратиться в шекспировскую трагедию.

Как ей существовать дальше? Как собрать себя заново? Единственный выход, который видит Пирс, — это пить виски и наслаждаться свободой. А сейчас она наконец свободна от своих страданий, теперь она что-то поет и пьет виски, пробирается через тьму, чтобы сесть на трон из черной кожи резные ручки которого выполнены из красного дерева.

Кому-то нужно пережить темные времена.

Это станет чьим-то концом...

Дрожь в руках, отставила бутылку недопитого виски в сторону.

Мурашки по коже...Ее раны никогда не заживут. Не заживет рана от потери дочери. Не зарубцуется шов на сердце из-за утраченной любви. От страха Кетрин Пирс закрывает глаза, проваливается в бездну и не может отличить, что реально, а что – нет. Что-то внутри тянет ее ко дну, затягивает во тьму, бездну. Тьма поглащает ее, путает мысли.Боится, что это раздавит ее, что так и не сможет обрести самоконтроль.

" Контролируя себя и борись" , - орет на саму себя, и это желание ударить себя, биться головой об стену.

Контроль.

Борьба с самой собой. Что может быть хуже?

Подорвалась с места, запустила бутыл в тьму и кажется она слышала звон бьющегося стекла в этой пугающей пустоте. Кричать, зная, что ее никто не услышит в Аду. Кричать надрывая глотку, царапать ногтями кожу шеи. Наверное, она просто утратила веру и не может бороться. Бороться с временем. Время – отрезок между жизнью и смертью. Время – самый злейший враг. Время – враг против которого невозможно бороться, потому что исход один - проигрыш.

Это конец, вот только чей?

Это станет чьим-то концом...

Это конец...