Три года счастья

Рассвет... Он прекрасен. Но был бы возможен он без ночи? Так, когда тьма покрывает тебя, помни, — она для того, чтобы пришёл твой рассвет.

Эми Мом.

*** Новая Шотландия. Галифакс. 2013 год. ***

Лучи рассвета озаряют красотой всё, на что падает взгляд.

Кетрин сомневается в преимуществах здорового сна, и предпочитает бессонницу.Элайджа сновидения, потому что те прекраснее той жестокой реальности, что он видит перед собой. Ужасающе прекрасной, почти идеально подходящей его завышенным требованиям.

Но есть одна деталь, рушащая очаровательную иллюзию — реальность не предоставляет ему возможности видеть семью в одном месте не ссорящимися. Он ведь до сих пор верит в искупление и спасение семьи, готов оставить даже любимую женщину во имя спасения и искупления этой самой семьи. В реальности он не будет счастлив с той, которая ядовитыми шипами отравила, ранила его сердце.

Пирс лениво потягивается в кровати, закутываясь в зеленую, шелковую простынь. Сейчас, при дневном свете ей уютно находится с Элайддей в одной спальне, одной постели.

Наблюдает за тем, как тот спит и улыбается.

Собственница. Охотница. Дикая львица. Кошка.

Она не из тех женщин, что так просто окажутся от своего. Кетрин эгоистична, и привыкла, чтобы по счетам платили другие.

Внутри она боялась, что Элайджа заставит ее почувствовать себя слабой, любовь сделала ее слабой. Кетрин желает вспомнить, какой она была когда-то, когда еще верила во что-то и ее не окружали все семь смертных грехов. Катерина осталась в прошлом и вместо нее есть порочная Кетрин.

И что она чувствует, когда тот, к кому тянется сердце, спит с ней в одной постели. Она ведь все равно не скажет всего, что чувствует, не скажет о своей любви.

Кетрин приподняла свою голову, чтобы посмотреть в висевшее на стене зеркало и первые осознает, как же сильно она изменилась — и дело было даже не в прическе, идеальной кожи, макияже, дорогом нижнем белье, ее развязности и сексуальности, которую та научилась подчеркивать. Взгляд стал спокойнее, она больше не боится, не дрожит от страха, просто Элайджа рядом с ней и страх в ее глазах исчез, стал увереннее, ведь он убьет любого, кто навредит ей.

Она ведь постепенно разрушала в себе Катерину, строя версию Кетрин.

Он ведь рушил Кетрин и собирал, чинил Катерину.

Кетрин обвивает руками его талию, касается татуировки, которую она рассматривала с того самого момента, как в комнате перестало быть темно, вдыхает древесный запах его одеколона, положила голову на его грудь.

Она не милая и не привыкла отдавать, то, что по праву принадлежит ей.

Кетрин эгоистична и избалована. Сейчас она готова вцепиться руками в его обнаженное тело, простынь. Расцарапать его кожу, не отпускать его из своих объятий, и чтобы каждый знал, что он только ее. Готова вечно наблюдать за таким Элайджей: мирно спящим, не думающим о семейный проблемах, тьме с которой он борется день изо дня. Готова

наблюдать за умиротворённым, спокойным Элайджей лицо которого освещают лучи солнца.

Вцепиться в его тело ногтями, прижаться к нему всем своим телом и не выпускать из своих объятий.

Не прячет пламя в глазах. Он только ее и лучше не вставать на ее путь.

Элайджа вздыхает полной грудью, легкие наполняются кислородом, медленно открывает глаза, щурится от лучей солнца и бросает взгляд на полуобнаженное тело. Она прижимается к нему, облаченная только в нижнее кружевное белье бра. Прижимается и он ощущает ее тепло.

Практически все представители сильной половины человечества не считают оголенное женское тело вершиной сексуальности. Это не значит, что они не любят смотреть на женщин без одежды, просто намного больше восхищения вызывает леди, одетая только в красивое белье. У мужчины остается возможность пофантазировать, представить, что же скрывается за тонким кружевом, лентами и милыми бантиками... Элайджа Майклсон относился к такой категории мужчин. Его больше восхищало наблюдать за полу оголенным телом облаченным в дорогое, сексуальное белье, представлять, как повышается градус, как покрываешь оголенные плечи сладки поцелуями, медленно опускать шлейку бюстгальтера или охватывать руками талию, опускать руки все ниже и ниже, касаться руками кружевной ткани, опускать ее на низ, смотреть только в одну точку и думать, что ты контролируешь все. Контролируешь даже, когда готов сгореть до тла.

Кетрин прекрасно знала, как завести любого мужчину. Можно сказать приобретенный стаж за столько столетий.

Она отдала предпочтение кружевному белью, черному бра-бюстгальтеру. Пирс отдала предпочтение белью, созданному только из красивого кружева. Мягкие, тонкие бра, которые подчеркивают природную красоту женской груди и слегка приподнимают ее.

Белье — это именно то невидимое оружие, которое не только поднимает настроение своей обладательнице, но еще и повышает самооценку, ведь одев подобный наряд любая почувствует себя более уверенной.

Кетрин всегда была уверенна в себе и порой, даже отсутствие белья ее не смущало.

Но сейчас она во всеоружии, потому что уловила голодный взгяд Майклсона.

— Катерина... — он повернулся к ней, всматриваясь в ее красивое лицо.

— Доброе утро, — ухмыляется та нависая над ним, но почему-то ее взгляд кажется — Ты же знаешь, что сможешь меня заменить, а я тебя нет.

— Ты не права, Катерина, — секунда и он оказывается сверху нее, приялся губами в ее губы.

— Я же была не нужна тебе? — прикусив губу, чтобы не простонать, когда руки Майклсона скользят по ее плечам опускают кружевные шлейки белья вниз.

—Я всегда буду нуждаться в тебе и ты знаешь это, — внимательно заглядывает в глаза.

Она хочет уйти вместе с ним, хочет, возможно, прыгнуть на шею Элайджи и уйти с ним в закат, но, туда, где они будет счастливы и их дом. Сейчас она резко сжимает его запястье, накрывает своими руками, словно и вправду дорожит.

Даже если он убьет ее, то воскресит.

— Я была свободна, Элайджа.

— Тебе никто не давал свободы.

— Мне и не нужна свобода, пока ты рядом со мной... Я отказалась от свободы ради тебя. А ведь сперва я думала, что мы просто спим вместе.

— Ты глупа и проиграла, Катерина.

— А ты идиот.

Они целуются так, что кровь идет из губ, соленая кровь смешиваясь со страстью, пьянит. Элайджа целует ее шею, спускается ниже. И ей бы сейчас вырваться, уйти. Но она не может. Даже не так. Не хочет. Пирс и не отрицает, что не желает отпускать его, словно витает в облаках и лучше бы ее и вправду убили без предупреждения. Она сперва просто рассматривала его татуировку, ниже правого плеча, на ней изображены ключи на темном фоне, желала спросить, что она означает, что его вдохновило на эту татуировку, но гораздо проще проводить ногтями по спине, царапать кожу.

Недолговременная близость тел привнесла некую долю тепла и в душу. Ее разгоряченное тело — пожар, в котором он сгорает. Борьба с невзгодами в одиночку невыносима и требует отчаянных жестких мер. Проливать кровь, слышать крики, чувствовать страх и тем самым залечивать собственные душевные надрывы. Кетрин так поступала. Элайджа поступал точно так же, только в добавок совершал убийства во имя семьи.

Катерина сама того не зная, появилась в его жизни вовремя. Избавила первородного от роковой ошибки и оказала поддержку, в которой так нуждался монстр в костюме именно сейчас. Даже самые бездушные монстры жаждут любви, понимания и заботы, ведь чудовищами не рождаются, а становятся, в основном, за неимением таких простых вещей, которые не купишь за деньги. Любовь невозможно купить, только заслужить и найти и верить, в этом жестоком мире — любовь величайшее счастье.

— Что это? Ты кого-то ждешь? — спрашивает Майклсон, когда раздаётся звонок в дверь.

— Это наш завтрак,дорогой, я проголодалась и ты тоже, — она резко встала с постели, протягивая ему руку и приглашая идти за ней. Сильнее прижав простынь к груди, и Элайджа неохотно соглашается, но тот в отличие от нее не покинет комнату, пока не оденется.

Кетрин даже не подумала прикрыться, пропускает девушку под внушением в кухню.

Шатенка должна взять нож и порезать свое запястье, наполнить два бокала своей кровью, только потому что Кетрин сказала сделать именно так, и она не может сопротивляться, потому что острое лезвие ранит ее нежную кожу, вену.

Элайджа застыл на пороге кухне, когда Пирс, пусть и нехотя поит девушку своей кровью и говорит, чтобы та ушла.

Элайджа выдыхает с облегчением, когда та, кто мог стать жертвой покидает квартиру. Кетрин играет, охотится, как только наступает ночь, но сейчас за окном рассвет и жертв удалось избежать.

Элайджа прикрывает глаза.

Кетрин берет со стола два бокала предназначенные для распития шампанского, но сейчас они наполнены не игристым напитком, а кровью.

Но каждый раз закрывая глаза и проваливаясь в сон, Элайджа Майклсон видит другую вариацию их жизней, слишком красивую для реальности. В ней между им и Кетрин нет барьеров, границ, никакой лжи и беготни по миру, а лишь искреннее чувства, выражающиеся в прикосновениях, смехе, улыбках, поцелуях, словах и любви по ночам. И слишком глубоких словах и нежных поцелуях, выбивающих воздух из лёгких и заставляющих кровь перестать циркулировать. Они вместе и Кетрин выслушает его, поддержит, а главное, что даже такие монстры, как они достойны любви. Элайджа верит в это, потому что Кетрин примет его тьму, осталась с ним зная, что тот может вырвать ее сердце, лишить свободы и жизни, но так же он ее самая прочная и надежная защита. Она не рисует в своей голове образ рыцаря, сказочного принца, потому что не желает обмануться. Скорее Элайджа Майклсон черный принц руки которого погрязли в крови.

Кетрин предпочитает бессонницу сну, ведь в сноведениях она счастлива и любима, но этого никогда не будет в реальной жизни. В реальной жизни она недостойна быть любимой, останется вампирской шлюхой, которая пойдет на все, чтобы выжить, только Элайджа доказывает ей обратное и она верит в то, что это их шанс зарыть прошлое в могилу, начать все заново, а если не выйдет, то в могиле достаточно место и для двоих. Кетрин даже не может представить себе то, что каждую ночь Элайджа видит во сне картины, сменяющие одна другую, обманчивые иллюзии их счастливой жизни. Майклсон думает, что это сон, но это его подсознание, которое скрывает ее за черной дверью, а грехи за красной.

Кетрин снова будет врать, что ничего не чувствуют, а Элайджа уверенно может касаться ее лица, потому что знает, что она лжет, знает, что она чувствует. Кетрин бы не осмелится в жизнь позволить любви встать на ее пути, но это случилось. Даже они способны любить.

Ведь во сне брюнет может сказать любимой женщине, дикой и необузданной Кетрин то, что давно должен, а реальность затыкает рот. Он должен сказать, что у ее губ вкус крови, кофе и горького шоколада. Должен сказать, что выбирает ее, а не семью. В реальности он выберет не ее и Пирс знает это, но упорно продолжает лгать самой себе.

— За нас, тьму и вечность, — предлагает та протягивая ему бокал.

— За то, чтобы пришло наше время, Катерина, — подносит бокал к губам, после того, их бокалы соударяются.

— Наше время придет, Элайджа, — обещает Пирс, а эта женщина из тех, что всегда добиваются своей цели.

Они бессильны перед друг другом, реальностью и собственными снами.

*** Новая Нотландия. Уинсор. 2013 год. ***

Шон и Одри договорились встретится в парке, на том же месте, где расстались, перед тем, как пойти на собеседования.

— Потрясающе выглядишь, Одри. — очаровательно улыбаясь, подметил тот, заметив свою девушку. — Ты для меня так постаралась? — ухмыляясь, уточнил он, на что брюнетка закатила глаза.

— Я просто понадеялась, что встречу кого-нибудь получше и сбегу с ним, а для этого необходимо хорошо выглядеть или соблазню нового босса и получу работу. — съязвила ведьма, ведь на самом деле она не всегда предпочитала строгий стиль.

— Я думал, что на собеседования надевают что-то с глубоким декольте. — окинув ее взглядом, сделал шаг на встречу, обнял за талию.

Одри привыкла к вниманию парней к своей персоне, и обычно отвечала благодарностью или хотя бы улыбкой. До того, как в ее жизни появились наркотики. Сейчас она наркоманка в стадии выздоровления. Любой срыв потянет ее на дно с которого она не выплывет. Сегодня Одри не пила, не принимала наркотики, и один такой день, длился для нее вечно. Но сейчас она не хотела принимать наркотики, потому что рядом с ней тот, кто сражается за нее больше, чем она сама. Шон ведь ходил с ней на курсы анонимных наркоманов, и только там, Одри увидела таких же людей, с поломанной судьбой, открыла свою душу и даже позволила себе заплакать. Поэтому на комплимент своего парня она просто промолчала в ответ. Привыкла больше молчать в последнее время и не рушить иллюзию о счастливой жизни и семейной жизни. Она актриса на сто балов, училась у самой Кетрин Пирс.

— В любом случае... — сказал брюнет, осознав, что та ничего не скажет. — Рад, что ты получила работу секретаря, но это только начало.

— Не то, чтобы у меня был выбор. — заявила девушка, смотря куда-то вдаль, но точно не на парня. — Я не могу сутками сидеть дома, Шон. Буду подрабатывать веб-дизайнером.

— Я пока согласился на охранника, — усмехнулся брюнет. — Никогда не думал, что когда-нибудь так все изменится.

— Охрана- это работа, если хочешь знать. Ты защищаешь и оберегаешь людей и главное, оберегаешь их спокойствие. У тебе есть свободное время, в которое мы можем заниматься чем хотим. — вдруг рассказала та. — И если тебе так хочется узнать, то да, у меня есть хобби. Я люблю ходить в клубы и дизайн.

— Я же знаю, — воскликнул Шон. — Я, кажется, единственный кто не поддерживает клубы и поддерживает дизайн. Ты еще забыла о магии.

— Точно, нужно включить этот пункт в список хобби, — вздохнула Одри.

Парочка села на первой же скамейке и Одри смотрела на то, как мио их проходят мамы с детьми, колясками, пожилые люди, случайные прохожие. Ей казалось, что на них глазеют, но Шон так сильно сжал ее руку, что она позабыла о всех своих переживаниях. Он просто провести ее свободное время вместе с ней. Смотреть на нее сидя в парке. Просто хотел, чтобы она была рядом с ним. У Одри ничего не осталось кроме него и любви. Она ведь понимает, что Шон может жить своей жизнью, продолжить учебу, найти достойную женщину, построить с ней семью, у них бы появилась дети и он бы обязательно был бы счастлив, нашел свою судьбу в лице другой женщины.Страхи и сомнения. Он мог просто плюнуть, жить своей жизнью и оставить ее тонуть, но он вытащил ее. Не оставил среди осколков судьбы, потому что Шон верит, в то, что все еще ожет склеить. Они уехали, у них начинается новая жизнь, и Шон будет держать ее руку, а она будет идти за ним. Он не отпустит ее руку, не позволит вновь утонуть.

Она запомнить его лицо и фотографию в кабинке, которую она сделали по пути назад.

— Спасибо, что не сказал своим родителям о моей зависимости, вряд ли они бы приняли то, что будущая жена их единственного и любимого сына наркоманка, — проговорила та.

— Я не позволю тебе потеряться и утонуть, — обернул к себе и позволил себе поцеловать ее в губы посреди улицы, ведь его тянет к ней, а поцелуй подарит легкость и успокоит лучше любых слов.

***

Леффе после ухода сына и Одри решила наведаться в тх комнату, убраться, пока дети не вернулись. Женщина посчитала, что самое время сделать уборку во всем доме, пока все не вернулись.

Протирая пыль и переставляя вещи лежащие на столе, она обнаруживает бумагу, которая лежала под ноутбуком ее сына. На бумаге было написано, что Одри страдает химической наркозависимостью и во избежание принудительного лечения она согласилась на добровольное лечение в клиники и контроль со стороны полиции и сотрудничества.

Пошатнулась, бумага выпала из ее рук, губы дрожат, что она даже не может сказать это слух. Она прекрасно знает, что это неизлечимо и ее единственный и любимый сын выбрал судьбу искать ее в притонах, выводить ее из передоза, вечно следить, срываться и спасать ее жизнь. Спасать ее, а себя губить. Он выбрал жизнь полную несчастья, тревоги и тьмы. Как мать может позволить, чтобы ее единственный ребенок загубил свою жизнь, ради какой-то наркозависимой. Шон ведь может найти еще тысячи таких, как она. Как ее единственный ребенок может губить себя ради ее спасения. Одри ведь не плохая, достойна спасения и любви. Шон ее любит, а на все остальное ему наплевать и его матери нужно будет понять только это. Понять, что Шон любит Одри.