Три года счастья

Ты - моя слабость, последняя слабость, сладость.

Я бы улетел, но увы...

Люблю чувствовать грунт под ногами.

Ненавижу вокзалы, всегда страх не вернуться.

Жду то Солнце, то воду с неба.

Рвут и рвут за судьбы, может все это надо.

Почему люди злые? Ведь мы все что-то любим.

Пустяк, если мы никак не сможем быть вместе.

Пусть так, надеюсь к лучшему, ведь есть эта песня.

Каплями и остальным моя любовь будет вечна;

И я надеюсь, и верю в то, что она будет встречна.

Rozhden - Пустяк.

*** Новая Шотландия. Галифаск. 2013 год. ***

Она уезжает, а он помнит и думает о ее глазах. Он и слова не произносит после того, как нажимает кнопку " End" завершая разговор. Элайджа дал четкое указание обыскать весь Мир, но узнать правду о дочери Катерины Петровой. Он ведь обязан сдержать свое слова.

Элайджа чувствует ее отсутствие, но еще не понимает до конца. Не в силах высказать все вслух и не сомневается в том, что останется с ней до конца и это неземное чувства. Часы тикают. Как в женских глазах может скрываться Дьявол и эта ухмылка?

Это не игра.

Она находит свой тормоз и не слетает с обрыва. Ее тормоз – Элайджа Майклсон.

А он зашивает свои раны и надевает всё более прочную броню. Точнее его раны сшивает она. Сшивает черными нитками. Броня ему нужна, чтобы он мог защитить ее. Броня – ее поцелуи.

Она ушла и как будто в мире нет : ни дня, ни ночи.

Он ее слабость, как и она его.

Последняя слабость.

Благодаря ей, он почувствовал грунт под ногами.

Что она хотела от него? Сыграть в любовь. Как бы « да», и как бы « нет».

Они знают, как, но не могут.

Странно, как и любовь.

Элайджа знает, как удержать и доказать ей, что пойдет на все ради них, но не может.

Кетрин знает, как сделать так, чтобы он навечно остался с ней. Может настроить его против брата, ведь у нее дар убеждения в крови. Элайджа бы поверил ей и остался подле нее, веря в любовь, но надо ли ей это? У Кетрин есть стимул меняться ради него, чтобы, когда они придут к Клаусу, она смело сжимала его руку в своей и верила в лучшее. Не боялась этой любви. Зачем ей бояться, если эта любовь встречная.

Еле дышит, а может это его душа что-то чувствует, а сердце сжимается. Он боится и ненавидит. Странно ведь Элайджа впервые задумался о том, что будет с ним, если они никак не смогут быть вместе. Пустяк? Трагедия? Боль, которая сломает тебя, и добравшись до сердечной мышцы остановит орган, который еще называют сердце. Остановит сердце болевым шоком.

К лучшему, если они не будут вместе?

Пустяк?

Все те поцелуи, ночи, огонь в глазах и он давно не был таким пьяным, что падал и падал.

Пьян нею, танцуя в ее объятьях. Пьян. Тогда они были пьяны вместе и плевали на все.

Главное, что вместе и он смотрел в ее глаза и забывал обо всем. Забывал, что расстёгнутые верхние пуговицы его рубашки помогали ему дышать.

Их судьбы рвутся.

Элайджа Майклсон всегда боялся и ненавидел прощаться, потому что, этот страх не вернуться. Что, если она не вернется? Что, если не будут вместе?

Страх не вернуться.

Ожидания.

Почему люди любят? Рвут, калечат свои судьбы, думая, что все к лучшему. К лучшему принести себя в жертву во имя любви.

Люди ничего не знают о любви.

Ходя по Земле столько столетий Элайджа Майклсон редко познавал моменты счастья, а настоящую любовь встречал и того дважды, а когда встречал, то чтил.

Все это странно, но каждый человек что-то чтит и любит.

Главное, в жизни встретить истинную любовь и это величайшее счастье.

Главное, чтобы она длилась вечно.

Главное, не упустить любовь или останется только воспоминания, стихотворения о неразделенной любви, мелодии.

Элайджа Майклсон знает. Знает, что любовь – это вспышка.

Элайджа надеется, что эта любовь встречная и навечно.

Катерина ведь сама говорила :

« — Истинная любовь не настоящая, если она не взаимная. Согласен?

— Я не верю в любовь, Катерина.»

Первородный, который не верил в любовь? Странно, но именно она заставила его поверить в любовь и даже большее – заставила жить. Жить для себя, а не для семьи.

Когда Эладжа увидел Катерину Петрову, его словно током ударило, нехило так тряхнуло.

Она тоже не ожидала, удивилась, потупила взгляд, слова в горле застряли, а он поцеловал ее руку.

Сейчас пережив разлуку, в пять столетий они вместе, они любят друг друга. Пережили столько взлетов и падений.

Время все стерло. Ему всегда будет мало времени, что они проводили вместе.

Давно он не был пьян любовью и падал.

А что, если они никак не смогут быть вместе? Что останется от них? Воспоминания, которые сперва, будут пролетать вспышками, а замет, со временем померкнут. Мелодии, которые будут напоминать и хорошо, что есть музыка. Стихотворения, читая которые перед глазами будет всплывать ее образ и сладость поцелуя сменится горечью.

Времени всегда мало.

Страх и ожидания.

Элайджа и вправду готов сейчас упасть, ослаб из-за этой любви. Упасть на колени и молить, чтобы в этот раз все было к лучшему, и любовь длилась вечно.

Давно он не падал и не ощущал подобное.

А что если не будут вместе? Пустяк. Пусть так. Возможно, так и лучшее. У каждого будет своя жизнь, свое счастье или они будут любить друг друга и будут несчастны вдали друг от друга? Не смогут быть вдали друг от друга, и это только погубит их, а сердца очерствеют, зарастут ледяной коркой. Что, если они не смогут так любить других? Любить и дарить то тепло, что дарят друг другу.

Что, если любовь вечна?

Элайджа надеется, что эта любовь будет вечной. Надеется и верит в то, что она будет встречной.

***

Она весь вечер провела с телефоном, Кетрин пришлось разговаривать с Одри, которая и вовсе не хотела, чтобы та приезжала и уговаривала Пирс, что передаст лекарство за границей города. Брюнетка и вправду удивилась такой упертости Одри, но по правде говоря, удивляться не чему, ведь Одри теперь есть за что сражаться и ведьма все же шлет в сообщении новый адрес. Но одно дело сопротивляться зависимости или ссора с матерью жениха, а другое — сучке Кетрин Пирс. Остается только послушно склонить голову, процедить сквозь зубы заученное "да, Кетрин" и если тебе жизнь дорога, то покориться. Ведьма раздраженно фыркает, когда откладывает мобильный в сторону, поправляет одеяло.

— Что-то случилось? – шепчет Шон и лучше бы он уснул, но нет, он слышал и словно ощущал ее раздражение.

— Кетрин случилась, и она приедет за лекарством, и по правде говоря, я ее даже пускать в город не желала. Она может наказывать, а может проявлять милосердие. Но может это и к лучшему она заберёт лекарство, и мы заживем своей жизнью. Знаешь, мне бы на миг стать Кетрин.

— Кетрин? Злобной вампирсой шлюхой, которая любит только себя? Ну как понял из всего, что мы пережили, - пытается засмеяться тот.

— Стать, хотя бы на миг такой сучкой, которая добивается своей цели, - смело заявляет та.

— Смелой и добиваться своей цели, - хмыкает тот, оставляя на ее губах традиционный поцелуй перед сном. — Ты мне нравишься такой, Одри. Возможно из-за того, что ты не такая, как твоя подруга. Давай спать. Завтра будет тяжелый день.

— Да, нужно отдыхать, - отвечает на поцелуй и крепче прижимается к нему.

Туман, укрывающий Кетрин от внешнего мира, настолько густой, что ей, кажется, вглядываются в бесконечную пустоту, словно нет в этом мире никого и ничего, кроме нее и трупа в автомобиле. Где-то будет лучше без нее или забыть о ее существовании, но самолично короновавшей себя Кетрин, слишком эгоистична и избалована, чтобы считать, что мир может существовать без стервы Кетрин Пирс.

Ей легче дышать, когда организм подпитан кровью . Прощальная встреча с Элайджей, его объятья, ранившая ее сердце, бесконечно тасовавшие болезненные воспоминания. Теперь воспоминания. Не желает вспоминать, потому что слабеет. Любовь ослабляет, но одновременно это, как будто ты под кайфом. Пауза. Все, те, кто встанут у нее на пути, должны быть мертвы.

Кетрин кажется, что она обретает рядом с Элайджей то, что у людей зовется спокойствием: ей впервые за пять столетий не нужно мчаться, прятаться, лгать и предавать, только кончики ее пальцев все время подрагивает от мысли, если все разрушится и их время уйдет. Стерва ведь никогда не уступит. Стерва никогда не отдаст свое счастье.

Она не отпустит Элайджу.

Удовлетворенно усмехается, стоит отшатнуться от полыхающего автомобиля.

Свернуть за угол и пройти несколько кварталов до многоэтажного дома. Адрес верный и

Одри должна быть именно здесь.

У нее лицо прекрасной девушки,шоколадные кудри, карие глаза, а люди часто забывают, что значит вес прожитого, старые раны и сущность зверя, который порой думает только о том, как распотрошить очередную жертву. Мозг отключается, и инстинкты берут верх. Под этой маской Ангела скрывается Дьявол.

Может Элайджа единственный, который прощал ей все.

Они устали и эта любовь, то, что заставляет ее дышать и сражаться.

Воспоминания о Элайджи окрашены в темно-коричневые тона – цвет его глаз, зеленый и светлые ,серые тона – цвета его рубашек и галстуков. Черный – цвет его костюмов и даже ее цвет, но главное, что черный – цвет их любви. Во рту вкус сладкой крови и горечи из-за принятой вербены.

Ей вспоминаются поцелуй и ласки, когда его рука словно невзначай касалась ее пальцев, пламя, играющее в его глазах, который она передавала ему этот самый огонь, чувствовала его, его душу, он в поцелуе прикоснулся к костяшкам ее пальцев. Помнит, как сжал ее шею, локтевым суставом и ей было так комфортно в этом сладостным плену.

У нее есть стимул меняться. Меняться ради него и этой любви и веры в то, что они вместе обретут покой и вечную любовь. Пусть эта любовь и вправду будет настоящей, вечной, встречной, сейчас Кетрин верит в это. А что если она все испортит и тот оставит ее? Если они не смогут быть вместе? Пустяк? К лучшему?

От них все равно что-то должно остаться? Даже пепел.

За ее спиной раздувается ветер, позволяет себе снисходительную улыбку, наблюдая за тем, как загорается свет в квартире на втором этаже. Она верит, что однажды и в их с Элайджей доме зажжется свет. Она хочет этого. Она верит в это, ведь нужно же во что-то верить.

Верить в любовь, которая стала ее слабостью.

Они ведь чувствуют друг друга душой. Их душу всегда были связаны.

Ненавидит прощаться, потому что боится не вернуться, все испортить, все оборвать.

Пустяк.

Она сделает все, чтобы вернуться к нему. Верит в это.

Поднимается на третий этаж, звонит в квартиру с номером 34. Сюрпризом для Пирс становится магический барьер и ей приходится ждать пока Одри открывает ей дверь.

— Пригласишь? - Пирс замирает.

— Это не наша квартира, Кетрин, - она тянет, чуть манерно, и капризные нотки в ее голосе заставляют ее улыбнуться.

— Даже не думай играть со мной, ведьмочка, - в тон ей отвечает она и с вампирской скоростью оказывается рядом с дверью,. — Выйди ко мне и узнаешь, на что я способна.

— Я знаю Кетрин, - вздыхает делая шаг вперед и протягивая ей коробочку с лекарством. — Я сдержала свое обещание, Кетрин. На нем заклинание скрытия.

От волос Пирс пахнет вербеной и кажется духам с нотками цитруса, кровью, а ладони сжимают ее плечи, Пирс прижимает к стене и Одри позволяет себе не думать, что будет дальше. Что будет после того, как в руках Кетрин оказывается лекарство.

Шон желает вмешаться, но Одри сказала, чтобы тот вмешался в самый последний момент и не рисковал своей жизнью. Замер, в пороге наблюдая за тем, как Кетрин сжимает свою руку на шеи Одри.

— Посмотри на меня, - Пирс, слушая стук ее сердца улыбаясь. — Послушай, ты боролась долгий год, и теперь ты свободна. Свободна, от наркотиков. Тебе комфортно без них. Наркотики –не выход и тебе они не нужны. Ты свободна, Одри. Наркотики больше никогда не разрушат твою жизнь, не собьют тебя с верного пути. Ты веришь мне? Ты больше не прикоснешься к наркотикам и не вспоминай то время тьмы в твоей жизни.

— Верю, - кратко отвечает она глядя в глаза Кетрин, поддается внушению.

— У тебя впереди счастливая жизнь и ты обязательно воплотишь в жизнь свою мечту, будешь помогать людям, откроешь свой реабилитационный центр, - продолжает та.

Одри не спрашивает, но внутри легкость, которая распространяется по всему телу. Легкость и такое непонятное ощущение внизу живота. Это ли свобода?

Шон понимает, что она могла сделать это раньше. Освободить Одри, но она не сделала этого. Не сделала, потому что Кетрин Пирс решает чужие судьбы. Судьбы своих союзников. Решает : жить или умереть. Сегодня Кетрин Пирс сделала Одри последний подарок и освободила ее.

Шон никогда не скажет того, что она так хочется услышать — не скажет никогда, в особенности сейчас.

Сейчас он обнимает Одри, которая еще не до конца осознала все произошедшего. Он вышел на лестничную площадку, посмотрел в глаза Кетрин и по его губам она прочитала : —Стерва.

Кетрин знает это и без его мнения, протягивает Одри пузырек со своей кровью, прячет лекарство в сумочку. Если вдруг им будет грозить опасность, то у них будет ее кровь, но главное – это то, что они сохранили свои жизни. Сейчас им повезло застать сучку в хорошем настроении или же этот поступок влияние Элайджи Майклсона. Люди не злые и каждый любит что-то или кого-то. Даже перед своим уходом она проявила милосердия, и они еще долго будут прощальный подарок стервы.

*** Две недели спуся. Новый Орлеан. Руссо. ***

Софи удивляется, когда впервые видит молодую волчицу с пятном в форме полумесяца. Она так ловко может заткнуть подвыпившего клиента, да и ведет себя, так, как будто ей наплевать на всех, кроме нее. Она высокомерна? Возможно. Ненавидит ли она себя за то, что провела ночь с Клаусом Майклоном? Она старается не вспоминать и ненавидит. Случайная связью не стоит того, чтобы корить себя или вспоминать. Вот и Хейли старалась не вспоминать ту ночь, но после он ведь рассказал ей о месте, где встречал клан оборотней с меткой подобной ее. Вот она вновь и вернулась в Новый Орлеан. Вернулась в поисках ответов. Хейли Маршалл настроена решительно. Софи режет овощи прислушиваясь к разговору волчицы и ее сестры. Удивляется, когда Джейн-Энн разговаривает. Серьезно? Если Кетрин ошиблась и Хейли не была с Клаусом. Что если Софи ошиблась считая, что нашла лазейку, что природа просчиталась. Оборотни могут иметь детей, а Клаус освободил свою волчью сущность. В любом случае Кетрин приказала убить Хейли, если та окажется бесполезной. Софи не убивала ранее, но еще хуже навлечь гнев Пирс и чем эта волчица не угодила стерве. Ей наплевать, потому что гораздо важнее избавиться от тирании Марселя Жерара, покончить с ним, чтобы больше не было никаких правил и магия вернулась в квартал. Еще они с сестрой должны убить Хейли, тем самым выполнив приказ Пирс. Кетрин потребовала это в обмен на свою помощь. Потребовала, как только узнала обо всем произошедшем, да и смерть Уила ее не удивила. Ей нужно было просто напугать и убрать Уила. Она все правильно рассчитала, а если Хейли окажется полезной, то она уберет со своего пути и Клауса.

Софи удивляется, когда видит, как ее сестра разговаривает с Хейли, как будто они давние подруги, у которых нет секретов друг от друга. Удивляется, когда до нее доходит — может, это часть плана, втереться в доверие, предложить свою помощь? Собственные мысли пугают ее и благо, что она вовремя остановилась и избежала пореза ножом. Хе йли звонко смеется , а ее сестра теряется в улыбке.

Софи касается руки Хейли, когда передает ей тарелку с салатом, который собственно и готовила для нее. Хейли благодарит, Джейн-Энн говорит, что не мешало бы выпить чая, пока в баре еще не так много посетителей. Софи замерла, взгляд испуганный. В горле ком застрял, она раньше не боялась тепла, ведь к ней обращались многие, и та с улыбкой на лице сообщала радостную новость, а сейчас словно боится или ей наплевать. Неужели ее могло напугать тепло? Неужели ее так напугала зарождающаяся жизнь?

Софии уже поняла, что связывает теперь Хейли и Клауса, еще ведьма поняла, что это - гиблое дело. И для себя, и для ведьм, и для будущей матери. Только держаться оказывается чертовски трудно, когда приходится улыбаться, подавать заказ, чай или кофе.

Ее сестра поняла, что ее сестра почувствовала, а значит пришло время действовать и воплощать в жизнь задуманный план. Пришло время Джейн-Энн умереть ради достижения цели, а может, это и было ее предназначение? Умереть во имя чего-то лучшего, ради ковенов, ради свободы других. Умереть ради хрупкого мира.

Выше голову.

Поздно Софи спохватилась - уже утонула, завязана, безвозвратно.

И когда Хейли уходит, похоже ,даже не обратила внимание на странное поведение Софи. Хейли словно на нервах, ведь она уже здесь две недели в городе, но так и не узнала ничего о своей семьи. Повышенная сонливость и утомляемость, нарушение сна, раздражительность. Хейли сваливает свою утомляемость на то, что она и вправду устала и ей нужно отдохнуть, а не ходить двадцать четыре часа по городу в поисках хоть кого-то знает о процветающей клане оборотней. Джейн- Энн первая, кто согласилась ей помочь и Маршалл доверяет ей, ведь ведьма отнеслась к ней с добротой и это важно. Волчица машет на прощание ведьме и обещает, что придет завтра, закрывает за собой дверь, а Софи подсаживается к сестре, ей словно ножом врезались в грудную клетку. Она задыхается, но делает вид, что все в порядке, что пальцы не дрожат, и сердце не рвется по швам. Знает, что Софи боится потерять ее, поэтому ей страшно. Она боится остаться одинокой, по телу мелкая дрожь. Важно, чтобы сестра была рядом с ней, а Джен-Энн уже все решила.

— Когда мы начнем действовать? - зачем она вообще ляпнула Деверо.

Софи чувствует, как голова идет кругом. Но продолжает мило улыбаться сестре, радостно и отводит взгляд — мало ли, вдруг случайно увидит, как у нее внутри все с грохотом рушится. Она взглянула на нее лишь раз, и его притворная улыбка исчезла, как по щелчку. Больно колет что-то под ребрами, сжимается что-то в груди и слезы на глазах.

— Я чувствовала эту связь, тепло, и Кетрин права – Хейли беременна, но что если я ошибаюсь? – прикусывает губу.

— Твоя прелесть в той, что ты никогда не ошибаешься, сестренка, - касается ее руки. — Это единственный шанс. Я свяжу твою жизнь с жизнью Хейли, после того, как меня не станет ты сможешь, управлять Клаусом с помощью этого. Я верю в то, что Жатва будет завершена и все девушки вернуться. Я верю в то, что ты сильная, Софи. Ради меня и Моник, хорошо?

— Хорошо, - кивает ведьма.

— Завтра, когда Хейли придет я добуду ее волос, и все будет готова для ритуала, не забывай, что мы не одни и нас поддерживают, - утешает сестру женщина.

— Я не смирюсь с тем, что ты жертвуешь собой ради всего этого, - убирает руку, стирает слезу с лица.

— Великая жертва нужна всегда, - после минутного молчания говорит та. — Я готова умереть.

Жертвовать у Деверо — семейное.

Жертвовать у Деверо — привычка.

И когда Хейли Маршалл уходит, идет по французскому кварталу даже не подозревая, что ее раздражительность, отсутствие сна, тревожность, смена вкусовых пристрастий, головокружение или даже подташнивание - все это прощальный подарок стервы Кетрин Пирс.