Три года счастья

*** Нью- Йорк. Бруклин. Квартира Элайджи Майклсона. 2012 год. ***

У них есть еще один день и одна ночь.

Кетрин знает, что покинет Нью-Йорк с наступлением рассвета. Покинет, ведь начнется гонка за лекарства и Кетрин Пирс должна прийти к финишу первой. Она должна не упасть, вырваться вперед. Она выждет, где-то в углу, и нападет. Нападёт и как всегда получит желаемое.

Пройдет. Пройдет ли ее чувства к Элайджи Майклсону? Сможет она уйти, тихо, по-английски.

Предчувствие.

Не сможет ведь никогда не поздно понять, что в жизни важно и попытаться бороться за это. Бороться за любовь и свободу. Кетрин Пирс будет бороться за это и постарается удержать это в своих в руках. Кетрин подождет, чтобы сжать в своих руках свободу и любовь. Свобода – лекарства. Любовь – рука Элайджи Майклсона в ее руке. Кетрин Пирс обещает себе, что получит желаемое и плевать, какую цену она заплатит за это. Плевать, что подумает Элайджа после ее ухода. Плевать, если решит, что все это было игрой. Она ведь не может отказаться от чувств и любви?

Отказаться от любви?

Не простой отказ.

Отказ от любви.

Невезучая.

Кетрин Пирс невезучая в плане любви.

Элайдже Майклсону не везло в любви.

Невезучие.

В этот раз она не сможет отказаться от любви. Слишком тяжелый отказ. Не откажется, даже если Элайджа не простит ее.

Кетрин забрасывает нога за ногу, удобно устроилась на диване в гостиной, и кажется, по музыкальному накалу звучит до боли знакомая мелодия.

Пройдет.

Невезучая.

Верить в лучшее.

У нее остались всего сутки, чтобы заставить Элайджу жить, вернуть ему вкус жизни.

Не простое решение уйти. Но Кетрин Пирс всегда уходит и делает так, чтобы никто не проиграл. Не проиграл любви.

Кетрин Пирс заставит его верить в лучшее, даже если они и невезучие в любви.

Лучше Элайджи Майклсону не знать о ее плане. Не знать, о том, что в ее сердце все еще холод.

Не знать.

Долгий взгляд. Суровый и серьезный взгляд в ее сторону. Взгляд, которого боялись враги. Взгляд, которым он демонстрировал свою власть и превосходства над другими. Он первородный, который требует уважение к себе и его семье, всегда придерживается сдержанного и консервативного стиля. Взгляд от которого дрожали и боялись враги. Взгляд в ее сторону, но Кетрин Пирс не боится, а смеется глядя в его карие глаза.

Она сумела заставить его сменить привычный стиль и сейчас на нем : темная джинсовая рубашка, коричневые зауженные брюки, лаковые двухцветные туфли выполненные в черно-коричневым стиле.

Она не боится его. Не боится этого взгляда. С вампирской скоростью оказывается рядом, ведь сейчас ей не зачем ждать, чтобы оказаться рядом с ним. Закатывает рукава на его рубашке.

Долгий взгляд, и она готова отдать все, чтобы так было всегда. Отдала бы все,чтобы выть любимой и чувствовать себя защищенной. Отдать все, чтобы на этот раз ей повезло в любви. Ее словно магнитом тянет к нему. Он ведь обещал, что так будет всегда и их, словно магнитами будет тянуть друг к другу.

Тихо. Закатывает рукава на его рубашке, а он ждет что она заговорит с ним, скажет хоть слова. Её лицо было всегда спокойным и ничем не огорченным. Не огорчена, тем, что уйдет на рассвете следующего дня. Не огорчена, что соврет ему. Убирает с лица локон волос, касается лица и ему кажется, что ее шоколадные специально так аккуратно раскладывали, чтобы ими можно было любоваться в лучах солнца, или когда они небрежно разбросаны по подушке. А её губы.... они всегда были накрашены в красную помаду, и сегодня Кетрин не изменила своему стилю. Она ей так идет. Ей идет красный и именно ее губы он желал целовать. Сейчас и всегда. Она каждый раз так мило посапывала носиком и Элайджа видел в ней беззащитного ребенка, а не злобную стерву-вампиршу. Тогда она была собой. Он мог бы говорить о ней целую вечность, только вот она не узнает об этом. Они могут говорить всю ночь и Кетрин не понимает, почему сама пришла к нему, ведь знала, как это опасно впускать любовь в свою жизнь. Обнажила перед ним не только тело, но и душу. Всего лишь услышала три слова, которые тот искренне произнес, потому что чувствовал тоже, что и она. Он мужчина, который сказал : « Я люблю тебя.» Она поверила ему. Поверила в любовь. Поверила, даже если в итоге им не повезет.

— Катерина, я бы предпочел вернуться к своему привычному стилю.

— Туда, куда мы идем, тебя не впустят в костюме, дорогой, и ты такой сексуальный в этой джинсовой рубашке.

— Джинсовая рубашка...

— Если тебе не уютно, то мы можем быть вместе в джинсовых рубашках или без них, но главное вместе. Обещай мне, что будешь верить в лучшее, чтобы не происходило.Верь в лучшее, Элайджа.

— Я верю в лучшее, потому что ты рядом со мной. Я обрел утраченную любовь.

— Идем, Элайджа... Нас ждут приключения. Сегодня я украду тебя у всех.

Тишина.

Тянет к себе.

Сжать руку. Сильно сжимает руку. Сжимает большим указательным пальцем его ладонь. Вжимает свой палец, что это прикосновение может сказать ему о том, что она не отдаст никому свою любовь и не отпустит.

Сильно сжимает указательным пальцем его ладонь. Вжимает палец в мягкую кожу, что ее ноготь царапает плоть, слишком сильно сжимает его кожу, а ее большой палец вдавился в его кожу до боли и он верит, что она не отпустит, верит в то, что это многое значит для нее.

Тихо и она сжимает его руку, тянет к себе и касается его губ.

Кетрин чувствует, как напряжен Элайджа не зная, что ждет его впереди, и ее хочется как можно скорее отвлечь его от грустных мыслей и целует так, словно это их последний поцелуй. Возможно, так оно и есть. Это их последний поцелуй, потому что она уезжает завтра. Отвечает на поцелуй, ощущая дрожь во всём теле. Так происходит каждый раз. Каждый поцелуй, каждое прикосновение для него как в первый раз. Возможно, потому что каждый раз сила их любви только растёт, только Кетрин еще не знает этого и думает, что лучше ему не знать о ее планах.

Он опускает руки с талии до бёдер, а она сжимает его ладонь, царапает кожу. Рана заживет благодаря быстрой регенерации. Заживет. Заживет и рана на сердце после ее ухода.

Раны заживут и пройдет. Кетрин верит в это. Верит в то, что любовь пройдет, а он будет верить в лучшее.

Заживет.

Пройдет.

Невезучие.

Сегодня Кетрин Пирс украла его у всех и он принадлежит только ей.

Элайджа Майклсон только ее.

*** Rockstar Crawls NYC. ***

Украла.

Элайджа щурится от ярких огней. Что происходит?

Яркие огни ослепляют его. Яркие огни, после того, как они прошли маленький темный коридор и охранники, вампиры, как почувствовал Элайджа, открыли дверь ведущую в клуб. Все же она была права, и в его обычном, привычном для него стиле его бы не пустили сюда. Не пустили бы клуб на закрытую вечеринку, для избранных. Вечеринку, после которой стены окрасятся кровью.

Кетрин любит ночную жизнь и подобные места: где-то слышны свисты и выкрики песен в пьяном угаре, где-то пара прижимается друг к другу и целуются.

Размеренный дневной темп сменяется хаотичным. Окружающий мир чувствуется острее, опаснее, но от этого становится еще более привлекательным. Яркий свет огней танц-пола, выпивка, еда, да и просто хорошая вечеринка.

Они еще не станцевали.

Кетрин довольно улыбается, тащит его в центр танц-пола и тот даже не сопротивляется. Может ему и повезло, что сейчас рядом с ним, та, кто умеет веселиться несмотря на все.

С ней он готов на все. Готов даже выйти на танц-пол.

С ним ей хорошо и она готова на все.

Пристроилась сзади, целует в шею и изгибается в такт музыке, ее руки скользят по его торсу и она даже забирается под рубашку, виляет бедрами.

Элайджа не то чтобы не любит вечеринки. Не в его стиле посещать подобные вечеринки, на которых веселились обычные вампиры находясь в экстазе и проливали кровь. Не для его статуса. Элайджа посещая вечеринки другого статуса.

Иногда ему очень нравится быть в центре внимания, Кетрин Пирс всегда же находилась в центре внимание на подобных вечеринках целовать поправившего мужчину и пить всё подряд.

Иногда он даже не против двигаться в самой гуще толпы под громкую музыку – правда, подобная музыка уж слишком давит ему на уши.

Не против, потому что она рядом.

Не против потому что она прижимается к нему сзади, извивается в такт музыки, двигает бедрами, встряхивает копной шоколадных волос.

Украла его у всех и заставила выйти на танц-пол, который освещают яркие огни.

— Джи-джей!

Кричит громко, как только затихает музыка. Кричит, что на танцующую в центре танц-пола многие из подростков или приглашенных вампиров обращают внимание и оборачивают головы.

Ей наплевать, а его никогда не видели в таком виде. Удивительно, что Элайджа Майклсон, который не позволял себе расслабиться танцует посреди танц-пола, его руки скользят по ее талии и теперь они наравне.

Позволил себе расслабиться, потому что она рядом с ним и еще никто не видел его таким.

Они еще не выпили.

Никто не отменяет ни поцелуев, ни алкоголя, но ведь можно совмещать приятное с полезным.

Танцуют у бара, Кетрин целует его, разжигает оогнь страсть. Целует прикусывая его губу.Целует, и он не желает выпускать ее из своих объятий. Смеется, разрывает поцелуй. Расплавиться в огне страсти, но они еще не выпили.

— Две текилы!

Не возможно нажать на тормоза. Позади их танцуют, но сейчас им наплевать.

Садятся за барную стойку.

Выигрыш для Пирс – отличный бонус, так же, как то, что рядом с ней Элайджа, а бармен подал стопку текилы.

Для Кетрин важнее всего чувство настоящей свободы. Дышать в полную грудь. Ехать в хорошей машине, когда скорость превышает двести миль в час и внутри тебя все сжимается, выброс адреналина в кровь. Хорошая музыка и алкоголь. Свобода быть с тем, кого она любит, а не вымышленная, призрачная свобода от Клауса Майклсона.

Настоящая свобода, когда внутри все кипит, плавится и ты забываешь обо всем - вот это действительно тот еще кайф.

— Только не говори, что никогда не пил текилу, Элайджа, -, лизнула кожу, и провела около зоны декатьле, насыпала соли.

— Пил, но не таким способом, Катерина, - смочил запястье, взял в руки рюмку.

— Сделай это, Элайджа и этот способ более сексуальный, - смеется Кетрин, берет в руки стопку текилы.

Ожидание.

У нее опыт. Кетрин Пирс знает как веселиться и пить алкоголь.Если она чего-то хочет, то берет. Она хочет его. Слизнуть соль с его запястья, выпить текилу и быстро закусить долькой фрукта, которая лежала на тарелке.

У нее точно опыт и это сразу понятно, ведь она не морщиться, закусывая долькой лимона и смеется.

Более сексуальный способ.

Часто можно совместить приятное с полезным. Часто используют более сексуальный способ. Кетрин Пирс бросила ему вызов и он примет этот вызов. Придерживает ткань ее майки, Кетрин довольно улыбается, отбрасывает голову и издает тихий довольный стон, когда его влажные губы касаются ее груди, слизывает соль и оставляет поцелуи на ее груди. Соль сокращает "огонь" текилы, а кисловатый фрукт уравновешивает и усиливает аромат. Пирс довольна и кормит его долькой лимона, когда тот выпил стопку текилы. Все усиливается.

Усиливается и желание.

Они берут то, что желают.

Элайджу Майклсона еще никогда не видели таким.

Таким его и не видел его брат Коул Майклсон, который пробирается к барной стойке. Куда пойти вампиру,который наслаждается жизнью после заточение в гробу? Ожидаемо, что по прибытию в Нью-Йорк отправиться на вечеринку и будет думать о том, сколько он выпьет и как будет раздевать, до гола, понравившеюся ему девушку. Сегодня он веселится, ведь скора он вернется в Мистик Фоллс и веселье закончится. Снова семейные проблемы и грызня между собой. Он ведь обещал помочь напуганным ведьмам и поговорит с Клаусом. Замер и стазу не узнал в мужчине слизывающем соль с груди брюнетки своего брата, но это Элайджа, тот кто не позволял себе расслабиться и веселиться. Элайджа, который одет не в привычный однотонный костюм. Кол всегда считал его скучным и сдержанным, а сейчас смотрит на брата, который смеется слизывает соль с груди своей спутницы, выпивает текилу, а та кормит его долькой лимона, смеется и целует в губы. Он никогда не видел Элайджу таким : свободным и счастливым. Никогда не видел брата таким. Никогда не видел Элайджу в джинсовой рубашке, пьющим текилу и счастливым.

— Офигеть! -, выбравшись из толпы, подходит к нему и хлопает по плечу. — Ты показал класс, братец и никогда бы не подумал, что ты умеешь пить текилу « сексуальным» способом. Это присуще мне. Я ведь всегда там, где бухло и сиськи.

— Серьезно? Кол Майклсон, – брюнетка поправляет волосы, которые постоянно опускаются на лицо.

— Кол брат, - улыбается тот. — Что привело тебя в Нью-Йорк?

— Выпьешь с нами? – спрашивает Кетрин, жестикулируя бармену, чтобы тот подал еще одну порцию алкоголя для троих.

— Я выпью за ваш счет, - довольно ухмыляется тот.

— Позволь представить тебе мою спутницу, - начинает тот.

— Сучка Кетрин Пирс, - перебивает тот. — Я знаю.

— Катерина, - пытается возразить тот.

— Хорошо, что хоть кто-то заставил тебя расслабиться, а то ты похож на колючей кактус, - смеется громко. — Я хоть и подлый, но не выдам вас Нику, голубки. Я еду в Мистик Фоллс, нужно поговорить с Ником. Ведьмы напуганы и попросили о помощи. Я всегда поддерживаю и уважаю ведьм. Обещал помочь.

— Ребекка не отвечает на мои звонки и я взволнован, тем, что наша сестра пропала, - вздыхает тот.

— Я подожду тебя в коридоре Элайджа, - пытается встать, но Кол задерживает ее за руку, заставляет вновь сесть на барный стул.

— Не так быстро, дорогуша, - протягивает стопку текилы. — Я позабочусь о нашей сестре, Элайджа. Даже если Ник заколол ее, то я найду Ребекку и верну. Я разберусь со всем этим и узнаю, что происходит, и сообщу тебе обо всем, брат, а ты впервые за столько столетий позволил себе поделать большего, жить и быть счастливым. Впервые ты подумал о себе, а не о семье. Ты достоин этого Элайджа, даже если твое счастье заключается в сучке Кетрин Пирс. Может за все это время рядом с тобой нужная женщина? Женщина ради которой ты живешь. Подумай об этом. Она отлично впишется в нашу семью, уж поверь мне. Мы всегда были семьей и всегда останемся выпьем за...

— За семью, - предлагает Элайджа держа в руках стопку текилы.

— За семью и твое счастье, брат, - поддерживает Кол, смочил тыльную сторону руки около указательного пальца насыпал соли и быстро лизнул, выпил стопку текилы, съел дольку фрукта.

— За семью, - улыбается Пирс и хлопает Коула по плечу, выпивает текилу и точно знает, что тот не выдаст их.

Встает оборачивается в сторону, выхода. Пришло время ей уйти. Она уйдет, ведь братьям нужно, о многом поговорить. Подождет час или три, чтобы Элайджа вновь был рядом с ней.

Готова ждать в темном коридоре, чтобы снова поцеловать его и позволить ему прижить ее к стене, целовать ее шею, отвечать на ее поцелуи и одной ночи явно будет мало.

Украла его у всех.

Кетрин устала от этой скрытности, дразнит его взглядом и поцелуем, который не спешит прерывать, когда они оказались в его квартире.

Целует и танцует в его кухни, растягивает заклепки его джинсовой рубашке. Она двигает бёдрами открывает дверцы шкафчиков желая найти алкоголь, а тот притягивает к себе смотрит в глаза и касается ее губ.

Хочет его и получит.

Хочет ее и получит ее.

Они всегда получают то, чего желают.

Кетрин все хранит в себе с момента своей смерти и смерти семьи она то и дело скрывается, хранит важные тайны, которые булыжником покоятся в её душе. Сейчас этот булыжник покидает ее душу, покидает, когда он касается ее кожи, целует плечи и шею. Она не знает, почему слово «тайна» стало жизненным кредо Кетрин Пирс. Она просто знает, что не должна говорить о том, что покинет его завтра. Она должна сделать это, должна уехать.

— Здесь нет алкоголя...

— Я держу алкоголь в другом месте, Катерина.

— Скучно...

Пока он рядом она забывает обо всем и готова на все.

Пока они вместе и Кетрин снимает с него джинсовую рубашку.

Вместе. Рядом и не важно в джинсовых рубашках или без них.

Важно, что они вместе.

Прочь из кухни.

Сучка Кетрин Пирс всегда получает желаемое.

Благородный Элайджа Майклсон всегда добивается своей цели.

Каждое прикосновение отдаётся сбитым дыханием Кетрин, проникает под тоненькую темно-зеленую футболку. Щелк — и футболка вместе с лифчиком летят на пол, легонько касается губами заветную точку на груди Пирс. И это прикосновение вызывает у девушки негромкий стон. Не в правилах стервы, доминантки Пирс отдавать инициативу в руки другого, даже если этот человек — Элвйджа Майклсон. Он ведь видела все это, видел ее обнаженной. Кетрин никогда не уступает, расстёгивает пряжку на ремне, а затем молнию на джинсах из плотной коричневой ткани. Смотрит на неё снизу вверх, и вампиршу ещё сильнее заводит этот восхищённый взгляд. Он и вправду восхищает ею. Обхватывает девушку за талию и кладёт на диван, нависая над ней и упираясь локтями. Их желание разгорается сильнее, чем огонь.

В её душе взрывается самый настоящий фейерверк и она забывает, что как только взойдет солнце она оставит его Только Кетрин способна зажечь его, только ее губы, окрашенные алой помадой он желает целовать и размазывать по ее лицу помаду, только она заставляет сгореть в порыве страсти.

Она крепко вцепляется ногтями в обивку дивана и всё громче шепчет его имя. Дыхание настолько сбито, что у обоих кружится голова. Она заставляет его чувствовать то, чего он никогда не чувствовал. Никогда не чувствовал с другой. Он заставил ее почувствовать. Почувствовать прикоснувшись к ней и каждое его проникновение словно взлёт и крутой спуск с американских горок.

— Ещё, - полупросьбу-полуприказ.

Сплетенные тела, выдохи, сжимающиеся на плечах пальцы.

И вот она вновь оказывается на вершине, ведет игру.

Кетрин любит сверху, а он не против наблюдать за ней снизу: как её волосы обрамляют лицо, как румянец окрашивает её щёки, как её руки гладят его грудь. Но самое приятное, когда она, негромко крикнув, сладостно улыбается, а затем падает в его объятия, тяжело дыша, шепчет что-то о любви, то о чем боялась сказать, рядом с ним она не боится, выводит замысловатые узоры на груди Майклсона.

— Я хочу быть счастливой, - задумчиво произносит девушка и в её зрачках танцует огонь: то ли отражение от окон и это огонь ночных вывесок, то ли отражение того, что она чувствует в душе. — Хочу быть счастливой с тобой.

— И мы будем счастливы, Катерина, - отвечает Элайджа гладя ее по волосам.

Они вновь сгорели в огне и с наступление рассвета Элайджа сгорит. Сгорит, когда обнаружит, что ее нет рядом. Она дождалась, пока он уснет, ее уже ждало вызванное такси. Собрала свои вещи и тихо, на носочках покинула квартиру. Оставила его, отпустила его руку, закрыла за собой дверь, но прежде чем уйти она остановилась на пороге и долго смотрела на его. Смотреть на еле заметную улыбку, ведь она знает, что он думает, что она спит рядом с ним, спит на диване, положив голову ему на грудь, сжимает руку.

Нет, она сильная и даже не плачет. Приподнимает подбородок, изгибает насмешливо бровь. Вот только это не пройдет и ее личина спадет, он найдет в ней Катерину, как она не пытается спрятаться или скрыть. Чувствует вместе с ним. Чувствует и поэтому ее сердце сжимается.

Она сильная.

Он не сможет жить без нее, не хочет.

Она знает это.

Она не рядом с ним.

Спрячет глаза, прикусит губу до крови, глуша рыдание. Минутная слабость перед тем, кого клялась любить до конца своей жизни. Минутная слабость, перед тем, как она покинула квартиру оставив только коричневый стаканчик кофе с изображением Колизея, двойной экспрессо, который поможет ему прийти в себя утром, коробку с iPhone 4s.

Холодно, когда она закрыла за собой дверь.

Не повезет.

Невезучие.

Как будто завтра никогда не настанет для них.