Потери
Гарри начал отступать; он оглядывался по сторонам, чтобы держать всех врагов в поле зрения. Вскоре он наткнулся на что-то твердое — это была платформа, на которой стояла арка. Не оборачиваясь, он взобрался на неё.
Все Пожиратели смерти остановились и уставились на него. Некоторые из них тяжело дышали. Долохов направил палочку прямо в лицо Гарри и насмешливо осклабился.
— Ты проиграл, Поттер, — тихо сказал Малфой, сорвав маску. — А теперь будь умным мальчиком и отдай пророчество мне.
— Отпустите... отпустите остальных, и тогда я отдам! — отчаянно крикнул Гарри.
Несколько Пожирателей смерти рассмеялись. Среди них была и Джейналина:
— Оу, наш дорогой Поттер решил поторговаться, — издевательски проговорила она.
— Ты не в том положении, чтобы торговаться, Поттер, — сказал Малфой. Его бледное лицо порозовело от предвкушения. — Видишь, нас одиннадцать, а ты один... Или Дамблдор не научил тебя считать?
— Ол де ебид! (Он не один!) — послышался чей-то голос сверху. — У дего ебть бы! (У него есть мы!)
Джейналина тут же посмотрела наверх и увидела Невилла, который спускался по каменным ступеням, крепко сжимая палочку Гермионы.
— Оцепенел! — снова закричал Невилл, по очереди направляя палочку на всех Пожирателей. — Оцепенел! Оцепе...
Самый крупный из Пожирателей смерти обхватил Невилла сзади, сковав ему руки. Невилл рванулся, пытаясь вырваться; остальные Пожиратели начали смеяться.
— Это Долгопупс? — усмехнулся Люциус Малфой. — Что ж, твоя бабушка привыкла терять членов семьи, погибших за великие цели... твоя смерть не станет для неё слишком большим сюрпризом.
— Долгопупс? — повторила Беллатриса, и на её худощавом лице появилась отвратительная, злая улыбка. — Я близко общалась с твоими родителями, малыш!
— Мы еще поббодим! (Мы еще поспорим!) — взревел Невилл и дернулся так сильно, что державший его Пожиратель закричал:
— Заткните его кто-нибудь!
— Нет-нет, — возразила Беллатриса. Казалось, ею овладела какая-то злая страсть; она переводила взгляд с Гарри на Невилла, а затем снова на Гарри. — Нет, давайте посмотрим, сколько Долгопупс продержится, прежде чем сойдет с ума, как и его родители... конечно, если Поттер не захочет отдать пророчество.
— ДЕ ОТДАВАЙ ИБ ЭТО! (НЕ ОТДАВАЙ ИМ ЭТО!) — закричал Невилл. Он совершенно не владел собой, яростно пинаясь и вырываясь. А Беллатриса, подняв палочку, подошла к нему и к Пожирателю, который его держал. — ДЕ ОТДАВАЙ ИБ ЭТО, ГАРРИ!
Беллатриса направила на него палочку:
— Круцио!
Невилл поджал колени к груди и пронзительно закричал, его ноги на мгновение оторвались от земли. Пожиратель смерти выпустил его, и он упал на пол, скорчившись от боли и продолжая кричать. В какой-то момент сердце Джейналины сильно кольнуло, ей словно стало его жалко, но голова снова разболелась, и она перешла к пренебрежению.
— Это только начало! — сказала Беллатриса, убирая палочку. Голос Невилла внезапно смолк, он лишь всхлипывал у неё под ногами.
— Ну, мне уже наскучил этот ваш героизм, — сказала Джейналина, поворачиваясь к Гарри: — Поттер, либо отдавай пророчество, либо твой друг в образе героя будет страдать. Ну же, хватит играть в героев!
У Гарри не осталось другого выбора. Он поднял теплый, даже горячий шар в руке и разжал ладонь. Малфой бросился вперед, чтобы забрать его.
В этот момент наверху распахнулась одна дверь, затем вторая, и в комнату вбежали еще пять человек. Это были: Сириус, Люпин, Грозный Глаз (Грюм), Тонкс и Кингсли.
— Что? Сколько еще недогероев? — проворчала Джейналина.
Малфой резко обернулся и поднял палочку, но Тонкс успела выстрелить в него Оглушающим заклятием.
— Джейн, беги оттуда! Мы тебя спасем! — крикнул Сириус, заметив Джейналину. Беллатриса намеренно схватила Джейналину за плечо, и тогда та закричала с притворным страхом:
— Нет! Спасите меня! — а затем, увидев, что они действительно поверили, не выдержала и рассмеялась: — Насколько же вы глупы!
В ту же секунду Люпин, направив палочку на Беллатрису, готовую к атаке, выстрелил в неё Оглушающим заклятием. Пока они стояли в оцепенении, не понимая, почему Джейн такая, Пожиратели смерти, не ожидавшие их появления, пришли в себя и начали осыпать их заклинаниями.
— Вот теперь начинается настоящее веселье, — улыбнулась Джейналина, прыгая со ступеньки на ступеньку и разбрасывая заклинания. Вокруг сверкали лучи и падали тела. Она почти не получала ударов, так как у членов Ордена не поднималась рука заколдовать её, на неё летели лишь случайные заклятия. Джейналина же, напротив, не стеснялась атаковать их. В это время она заметила Гарри и Невилла, которые пытались подняться на четвереньки. Джейналина направила палочку на пол перед ними и закричала:
— Конфринго!
Пол перед ними разлетелся каменной крошкой, образовалась яма. Пока она отвлеклась на них, над её головой пронеслось заклинание, полностью переключив её внимание.
Сириус сражался с одним Пожирателем; Кингсли бился сразу с двумя, одной из которых была Джейналина; Тонкс, стоя посреди ямы, осыпала заклятиями Беллатрису, находившуюся внизу. Джейналина направила палочку на Кингсли:
— Авада Кеда...
Прежде чем она успела договорить, её голову пронзила острая боль, оттолкнувшая её назад. В её голове зазвучал голос: «Нет, не делай этого! Не убивай!» Это был её собственный голос. Джейналина крепко схватилась за голову, пытаясь избавиться от этой боли, и в конце концов боль утихла. Но в тот же миг появилась другая боль: «Не слушай её!» — послышался холодный, чужой голос. Почему-то Джейналина подчинилась ему.
Она посмотрела на остальных: Долохов и Гарри защищались заклинанием Протего, а ноги Невилла непроизвольно танцевали. В какой-то момент это его спасло.
Долохов снова поднял палочку:
— Акцио, пророчество...
Внезапно Сириус набросился на него, сбивая плечом на пол. Пророчество снова едва не выскользнуло из кончиков пальцев Гарри, но он успел его поймать. Между Сириусом и Долоховым завязался бой: их палочки сталкивались, как шпаги, рассыпая искры...
Долохов собрался снова применить своё заклинание, отведя палочку назад. Гарри, вскочив с пола, закричал:
— Петрификус Тоталус!
Руки и ноги Долохова снова сковало, и он упал навзничь, застыв.
— Великолепно! — восхитился Сириус, успев пригнуть голову Гарри, когда над ними пронеслось несколько Оглушающих заклятий. — А теперь быстро беги отсюда...
Джейналина поднялась и выстрелила в них зеленым заклятием, которое явно никогда не использовала раньше. Оба успели пригнуться. Сириус что-то кричал Гарри, и в этот момент Джейналина успела выстрелить в него Оглушающим проклятием.
Сириус наконец оказался прямо перед Джейналиной и вступил в бой: она атаковала, а Сириус лишь защищался.
— Джейн! Приди в себя! Я знаю, что ты заколдована, прошу, не поддавайся ему! — кричал он.
— Меня зовут Джейналина! — вскричала она.
— Нет, ты даже не терпишь это имя, ты его ненавидишь! — уверенно сказал Сириус. — Не позволяй ему превратить тебя в того, кем ты не хочешь быть. Я знаю тебя, и точно говорю — это не ты. Ты не злая.
— Ты просто несешь чепуху, Блэк! — кричала Джейналина, осыпая его заклятиями. — Я не ненавижу Темного Лорда.
— Нет, ты его ненавидишь! — Сириус парировал её заклинание. — Может, ты и меня так же ненавидишь?
— Я ТЕБЯ НИКОГДА НЕ НЕНАВИДЕЛА! — закричала Джейналина.
Сириус посмотрел на неё с победным видом, радуясь, что увидел хоть какой-то проблеск настоящей Джейн:
— Вот видишь? Ты — Джейн.
— Мое имя Джейналина! — повторила она.
— Нет, для многих людей ты — Джейн, — мягко сказал Сириус, блокируя её очередное заклинание. — Для Рона ты — Джей, для Гермионы — Лина и Лин. Для Драко ты — La P'tite, для братьев-близнецов — малышка, для Чарли и его друзей — маленький дракончик, а для меня — Алая.
Голова Джейналины снова разболелась, послышался голос: «Он прав, ты — Джейн, приди в себя!» Джейналина схватилась за голову и прекратила колдовать. Боль усилилась: «Не слушай их! Не слушай!» — раздался властный голос. Палочка наконец выпала из рук Джейналины, так как от сильной боли она не могла ровно стоять. Воспользовавшись этим, Сириус подошел к ней и, схватив за плечи, сказал:
— Джейн, не слушай голос, который тебе приказывает.
— Закрой рот! — закричала Джейналина, но на этот раз это был тот самый властный голос.
— Не слушай его, — сказал Сириус. — Ты очень сильный человек, ты сможешь его победить, Джейн. Ты бы никогда так не поступила, это не ты. Ты не монстр.
— Нет! Я настоящий монстр! Я убила Седрика!
— Ты его не убивала, он погиб сам, пытаясь спасти тебя, Джейн. В этом нет твоей вины и никогда не было, — спокойно произнес Сириус. — Даже если он не ждал смерти, он принял её. Когда люди не знают, когда умрут, они всё равно принимают это время, и в смерти человека, принявшего её, никто не виноват. Ты не заслуживаешь страданий. Ты заслуживаешь быть счастливой. Ты самый смелый и замечательный человек, которого я видел. Ты всегда была заботливой и верной. День, когда я встретил тебя впервые — мой самый счастливый день. Вместо того чтобы выдать меня, ты помогла мне. А этот Пожиратель управляет тобой, не сдавайся ему. Алая, прошу, прости нас, прости меня. Прошу, вернись.
От сильной боли Джейналина упала на колени. Один голос в голове говорил, что Сириус прав, другой приказывал не слушать его.
Плечи Джейналины затряслись, дыхание участилось. Голос Сириуса словно постепенно разрушал каменные стены в её сознании. Она подняла голову и посмотрела на Сириуса — из её глаз катились слезы, но зрачки всё еще искрились тем холодным, чужим красным цветом.
— Сириус... — её голос прозвучал шепотом, на этот раз это был не приказывающий голос, а голос маленькой девочки, просящей о помощи. — Слишком темно... слишком холодно... я не могу это остановить...
— Можешь! — сказал Сириус, притягивая её к себе. — Ты — Алая, ты никогда не сдаешься!
Холодный голос Лорда кричал в её сознании: «УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ БЛЭКА!»
— НЕТ! — вскричала Джейналина. — Я не Джейналина, я — Джейн. Я ненавижу свое полное имя, а еще сильнее я ненавижу Волан-де-Морта, тебя, монстр! Я НЕ ТВОЯ РАБА!
В этот момент властный голос в голове Джейн начал исчезать с громким криком. Красный цвет в её глазах полностью погас, сменившись зеленым, но её тело стало совсем слабым.
— Бродяга... — прошептала Джейн, обливаясь слезами. — Я была плохой... я совершила ужасные вещи... клянусь, это была не я, меня словно какая-то сила захватила... Они пытали меня, тринадцать человек применили ко мне Круцио...
Услышав это, Сириус, конечно, пришел в ярость от того, что Джейн мучили, но он помог ей подняться, а затем обнял её и успокоил:
— Я знаю, ты не плохая. Эти Пожиратели получат по заслугам... Больше никогда не чувствуй себя виноватой.
В объятиях Сириуса Джейн почувствовала себя настолько уютно, что пожелала, чтобы он никогда её не отпускал, забыв обо всем вокруг. Но голос Беллатрисы, эхом разнесшийся по огромному залу, вернул её к реальности:
— АВАДА КЕДАВРА!
Сириус успел оттолкнуть Джейн от себя, и красный луч попал прямо ему в грудь. Улыбка еще не сошла с его губ, но глаза расширились от изумления.
— Нет! — закричала Джейн, не обращая внимания на то, что упала на пол. Она крепко схватила Сириуса за руки, пытаясь не отпускать его, но его руки ускользали.
Падение Сириуса казалось вечностью: его тело красиво изогнулось, прежде чем кануть в рваную завесу, закрывающую арку.
Джейн успела увидеть след страха и удивления на его когда-то прекрасном лице — в следующий миг он исчез в глубине древней арки, окончательно выскользнув из рук Джейн. Занавес внезапно сильно качнулся, словно от порыва ветра, и тут же затих.
Послышался победный крик Беллатрисы Лестрейндж, но Джейн знала, что бояться нечего: Сириус просто упал за занавес, он сейчас, вот-вот, выйдет с другой стороны арки...
Но Сириус не выходил.
— СИРИУС! — закричала Джейн. — Сириус, выходи! СИРИУС!
Как только она протянула руку к арке, заклинание взорвало пол прямо перед ней. С другой стороны Джейн увидела Дамблдора.
— Нет! — кричала Джейн. — Ты закрыл путь! Как теперь Сириус выйдет? СИРИУС!
Она стояла на месте, показывая на арку, ожидая появления Сириуса, но он не появлялся. Джейн не хотела верить. Она хотела прыгнуть в арку, но Кингсли обхватил её сзади и удержал.
— Отпусти меня! Мне нужно к Сириусу, ему нужна помощь... Он должен выйти...
— Приди в себя, ты не можешь его спасти...
— Ложь! Его нужно спасти! Ему нужна моя помощь!
— ...слишком поздно, пойми.
— НЕТ, ЕМУ МОЖНО ПОМОЧЬ, ВЫ ПРОСТО НЕ ХОТИТЕ! ЕМУ НУЖНО ПОМОЧЬ! — в руках разгневанной Джейн внезапно появился огромный красный шар, который стремительно рос, становясь гигантским прямо над головой Джейн. Все уставились на этот огромный красный шар.
— ЕГО НУЖНО СПАСТИ!
Красный шар взорвался. Всех с огромной силой отбросило к стенам, даже Кингсли отшвырнуло от Джейн. Произошел мощный взрыв, всё вокруг начало рушиться... Волна взрыва была направлена на стены, ступени и платформу, круша всё подряд. Каменные блоки разлетались, в комнате летала густая пыль и обломки камней.
Дамблдор своим заклинанием выдворил из дверей и Пожирателей, пытавшихся сбежать, и лежавших на земле членов Ордена, причем Пожирателей он обездвижил. Невилл тоже успел выбраться. А Гарри в ярости погнался за Беллатрисой, которая сбежала, гордясь убийством Сириуса.
А Джейн оказалась в самом центре этого взрыва. Этот гигантский красный шар словно защищал свою хозяйку, вокруг неё образовался невидимый барьер, который в форме куба удерживал Джейн в воздухе. Но Джейн было всё равно, её сердце словно разлетелось на куски, она обливалась кровавыми слезами. Этот красный взрыв выпил все её силы, она не могла пошевелиться, но всё равно ползла к арке:
— Я должна спасти Сириуса... Сириус... Его нужно спасти... — шептала она, несмотря на слабость.
Дамблдор появился внутри её защитного барьера и, схватив её за руку, остановил:
— Джейн! Довольно, ты не можешь его спасти, уходим!
— Да пошел ты! — крикнула Джейн, пытаясь оттолкнуть его. — Я должна спасти Сириуса!
— Слишком поздно, он уже мертв, Джейн. Пойми это.
— НЕТ! — кричала Джейн, не желая верить. — Он не мертв, он ждет меня, я должна его вытащить!
— Ты не сможешь его вытащить, иначе погибнешь сама, — сказал Дамблдор.
— Мне всё равно! Я должна спасти Сириуса! — голос Джейн сорвался на плач, она обессилела, из глаз градом катились слезы. Она продолжала двигаться к арке, висящей в воздухе, но после сотворения столь мощного заклинания её силы иссякли, и вскоре она потеряла сознание....
Джейн с трудом открыла глаза, приходя в себя. Она была не в комнате с аркой, а в «Атриуме», лежа на полу возле Золотых ворот. Зал был полон обломков и осколков золотых статуй волшебников. А перед глазами сражались Волан-де-Морт и Дамблдор.
Волан-де-Морт поднял палочку и послал еще один зеленый луч в Дамблдора, но седовласый мудрец резко развернулся и исчез в складках мантии. В следующую секунду он появился за спиной Волан-де-Морта и, взмахнув палочкой в сторону разрушенного фонтана, оживил оставшиеся статуи. Статуя волшебницы набросилась на Беллатрису — женщина закричала, отбиваясь заклинаниями, но статуя прижала её к полу. В это время гоблин и домашний эльф побежали к каминам в стенах, а однорукий кентавр поскакал к Волан-де-Морту, но тот тоже исчез и снова появился у фонтана.
Дамблдор направился к Волан-де-Морту, а кентавр начал скакать вокруг них.
— Глупо было приходить сюда сегодня, Том, — спокойно сказал Дамблдор. — Сейчас прибудут мракоборцы...
— Пока они придут, я уйду отсюда, а ты сдохнешь! — взревел Волан-де-Морт. Он послал очередное смертельное заклятие в Дамблдора, но промахнулся, и стол дежурного волшебника вспыхнул, как сухая трава.
Дамблдор сделал неуловимое движение палочкой; вырвавшееся заклинание было огромной силы.
Волан-де-Морту пришлось создать из воздуха сияющий серебряный щит, чтобы защититься от этой атаки. Хотя заклинание не повредило щит, он загудел, как гонг.
— Ты не собираешься убивать меня, Дамблдор? — выкрикнул Волан-де-Морт, насмешливо щуря красные глаза из-за щита. — Считаешь себя выше такой жестокости?
— Мы оба знаем, что есть другие способы покончить с человеком, Том, — тихо сказал Дамблдор. Он продолжал двигаться к Волан-де-Морту так, будто ничто в мире не могло его напугать, и ни один враг не мог остановить этот спокойный шаг. — Признаюсь, просто лишить тебя жизни не принесло бы мне никакого удовлетворения...
— Нет ничего хуже смерти, Дамблдор! — взревел Волан-де-Морт.
— Ты ошибаешься, — возразил Дамблдор, подходя еще ближе; его голос был настолько безмятежным, будто они собрались поболтать за кружкой пива. — Твоя неспособность понять, что в этом мире есть вещи похуже смерти, всегда была твоей главной слабостью...
Из-за серебряного щита вырвался еще один зеленый луч. На этот раз его принял на себя однорукий кентавр, проскакавший перед Дамблдором — он мгновенно разлетелся на сотни осколков, но прежде чем они коснулись пола, Дамблдор взмахнул палочкой, как хлыстом. Из её кончика вырвался тонкий, длинный язык пламени и обвил Волан-де-Морта вместе с его щитом. На мгновение показалось, что победа на стороне Дамблдора, но огненная веревка тут же превратилась в змею, выпустила Волан-де-Морта и, шипя, бросилась на Дамблдора.
Волан-де-Морт растворился в воздухе; змея поднялась с пола, готовясь к атаке...
В центре зала вспыхнула яркая вспышка, и в тот же миг Волан-де-Морт появился снова — он стоял на постаменте фонтана, где только что были пять статуй.
— Осторожно! — раздался крик Гарри.
Но одновременно с его криком из палочки Волан-де-Морта в сторону Дамблдора вылетел новый зеленый луч, а змея бросилась на него...
Перед Дамблдором пролетел Фоукс — он открыл клюв и целиком проглотил зеленый луч, тут же вспыхнул и упал на пол маленьким, сморщенным, неподвижным птенцом. В тот же миг Дамблдор сделал длинное, уверенное движение палочкой — змея, едва не укусившая его, взмыла в воздух и рассеялась черным дымом, а вода в фонтане поднялась и окутала Волан-де-Морта, словно кокон из расплавленного стекла.
В течение нескольких секунд Волан-де-Морт — дрожащий, неясный темный силуэт — пытался освободиться из этой душившей его массы...
Затем он исчез, а вода с шумом обрушилась обратно в бассейн — часть её выплеснулась наружу, залив блестящий паркет.
— ХОЗЯИН! — закричала Беллатриса. Гарри, поверив, что всё кончено и Волан-де-Морт наконец сбежал, хотел выбежать из-за своего золотого защитника, но громоподобный голос Дамблдора остановил его:
— Не двигайся, Гарри!
В голосе Дамблдора впервые прозвучал ужас. Джейн непонимающе смотрела на них, но была слишком слаба, чтобы пошевелиться. В зале никого не осталось, кроме них, слышались лишь всхлипы Беллатрисы, придавленной статуей, и копошение птенца феникса у фонтана...
Вдруг Джейн увидела, как Гарри скорчился от боли, и из его уст вырвался знакомый голос:
— Убей меня, Дамблдор...
Дамблдор в ужасе замер, не решаясь на убийство.
— Если смерть ничего не значит, убей мальчишку, Дамблдор! Пусть эти мучения прекратятся, — думал Гарри... — пусть он просто убьет нас... скорее решайся, Дамблдор... по сравнению с этим смерть — ничто...
— И... я снова увижу Сириуса...
Когда сердце Гарри наполнилось теплым чувством, хватка чудовища ослабла, боль ушла; Гарри лежал на полу ничком, без очков, чувствуя под собой не дерево, а лед, и его била сильная дрожь...
Надев очки и подняв голову, он увидел длинный крючковатый нос Дамблдора в нескольких дюймах от своего лица.
— Как ты себя чувствуешь, Гарри?
— Н-нормально, — выдавил Гарри; его так сильно трясло, что он не мог держать голову прямо. — Да, я... где Волан-де-Морт, где... кто эти люди... что они делают...
Атриум заполнился людьми; на полу отражались вспышки изумрудно-зеленого пламени из каминов вдоль стен, из которых один за другим выходили волшебники. Он увидел маленькие золотые статуи домашнего эльфа и гоблина, которые вели под руки Корнелиуса Фаджа. Министр магии выглядел совершенно ошеломленным.
— Он был здесь! — закричал человек в алой мантии с собранными в хвост волосами. Он указал на груду золотых обломков в другом конце зала — туда, где пять минут назад лежала плененная Беллатриса. — Я видел его, мистер Фадж! Клянусь, это был Сами-Знаете-Кто — он схватил ту женщину и трансгрессировал!
— Знаю, Уильямсон, знаю, я сам его видел... — пробормотал Фадж. Из-под его полосатой мантии виднелась пижама, а дыхание было сбито, будто он пробежал несколько миль. — Клянусь бородой Мерлина... здесь! Здесь! В Министерстве магии!.. Как же так... невозможно поверить... действительно... как это произошло!..
Тем временем Дамблдор закончил осматривать Гарри и, видимо, счел его состояние удовлетворительным.
— Если вы соизволите спуститься в Комнату Смерти, Корнелиус, — сказал он, шагнув вперед (только тогда прибывшие обратили на него внимание; некоторые вскинули палочки, другие уставились в изумлении, статуи эльфа и гоблина зааплодировали, а Фадж подпрыгнул от испуга, едва не потеряв тапочку), — вы найдете там нескольких пленных Пожирателей смерти, связанных антитрансгрессионным заклинанием и ожидающих вашего решения об их участи.
— Дамблдор! — выкрикнул Фадж, застыв от изумления. — Вы... здесь... Я... я...
Он дико оглянулся на своих мракоборцев, по его губам было видно, что слова «Арестуйте его!» едва не сорвались.
— Я готов сразиться с вашими людьми и снова победить их, Корнелиус! — прозвучал голос Дамблдора. — Но несколько минут назад вы собственными глазами видели доказательство того, что весь прошлый год я говорил правду. Лорд Волан-де-Морт вернулся, вы много месяцев гнались не за тем человеком, и пришло время прислушаться к разуму!
— Я... не... то есть... — заикался Фадж, оглядываясь по сторонам в надежде на помощь. Но все молчали, и он был вынужден продолжить: — Ладно... Долиш! Уильямсон! Ступайте в Отдел тайн, проверьте... А вы, Дамблдор, — вы должны мне всё подробно рассказать... Фонтан «Магического братства»... Что здесь вообще произошло? — плаксивым голосом спросил он, глядя на золотую кучу обломков статуй волшебницы, волшебника и кентавра.
— Мы обсудим этот вопрос после того, как я верну Гарри в Хогвартс, — сказал Дамблдор.
— Гарри... Гарри Поттера?
Фадж резко обернулся и уставился на Гарри, стоявшего возле поваленной статуи, которая защищала его во время дуэли Дамблдора с Волан-де-Мортом.
— Он... здесь? — спросил Фадж. — Но почему... что это значит?
— Я всё объясню, когда Гарри будет в школе, — спокойно повторил Дамблдор.
Он подошел к золотой голове волшебника, откатившейся от фонтана, направил на неё палочку и негромко произнес: «Портус». Голова статуи озарилась синеватым светом, задрожала, ударяясь о паркет, и через несколько секунд снова погасла.
— Эй-эй, Дамблдор! — закричал Фадж, видя, как Дамблдор поднял голову статуи и направился к Гарри. — У вас нет официального разрешения на этот портал! Вы не можете делать такие вещи на глазах у министра магии — это... это...
Но Дамблдор посмотрел на него поверх своих очков-половинок с такой величественностью, что голос министра тут же прервался и затих.
— Вы отдадите приказ об отстранении Долорес Амбридж из Хогвартса, — сказал Дамблдор. — Вы прикажете своим мракоборцам прекратить преследование преподавателя по уходу за магическими существами, чтобы он мог вернуться к работе. Сегодня вечером я уделю вам... — Дамблдор достал из кармана часы с двенадцатью стрелками и внимательно посмотрел, — полчаса своего времени, этого вполне хватит, чтобы обсудить все важные моменты произошедшего. После этого я должен вернуться в школу. Если вам в дальнейшем понадобится моя помощь, разумеется, я всегда готов помочь, не покидая Хогвартс. Вы сможете написать мне туда, на имя директора.
Глаза Фаджа округлились еще больше; челюсть отвисла, круглое лицо под всклокоченными седыми волосами покраснело.
— Я... вы...
Дамблдор повернулся к нему спиной.
— Держись за портал, Гарри.
Он протянул золотую голову статуи, Гарри коснулся её рукой. И с помощью портала Гарри исчез.
Тогда Дамблдор, убедившись, что Гарри ушел, подошел к Джейн, которая всё еще слабо лежала возле золотых ворот, сел рядом и начал проверять её состояние:
— Джейн, как ты? Всё хорошо?
Фадж только сейчас заметил Джейн:
— А с этой что случилось? — спросил он, ужаснувшись её слабому виду.
— Волан-де-Морт сначала заколдовал её и управлял ею, натравливая на остальных, — сказал Дамблдор, поднимая Джейн на руки. — Затем с помощью Сириуса Блэка она освободилась, но после того как на её глазах он погиб, она устроила этот взрыв.
— Что? Эта девчонка? — не поверил Фадж. — Тогда её нужно арестовать?
Дамблдор посмотрел на него как на человека, сказавшего величайшую глупость:
— Она была под контролем, не по своей воле, — сказал он, вставая с Джейн на руках. — Ей нужна больница, а не тюрьма!
Прошла неделя. Но эта неделя стала настоящим адом и для Джейн, и для сотрудников больницы.
Когда Дамблдор шел по длинному коридору больницы, к нему навстречу выбежал главный целитель. На его лице читалась смесь усталости и страха, край его мантии казался обгоревшим.
— Альбус! — остановил он Дамблдора. — Эта девочка... это не просто заколдованный ребенок. То, что в ней сидит — это сверхъестественная сила, подобной которой мы никогда не видели!
Дамблдор остановился и спокойно посмотрел поверх очков:
— Как её состояние? Она восстановилась физически?
— Да, физические раны зажили, последствия Круцио мы тоже нейтрализовали, — сказал целитель, всплеснув руками. — Но проблема не в её теле, а в её ярости! За одну неделю она взорвала три палаты! Понимаете, Альбус? Три палаты! Каждый раз, когда мы пытаемся её успокоить, из неё вылетают те самые красные шары, о которых вы говорили. Они пробивают любое защитное заклинание. Она неуправляема.
Дамблдор тяжело вздохнул. Он посмотрел на палату в конце коридора, дверь которой была укреплена железом. Оттуда донесся очередной грохочущий звук, от которого задрожали стены.
— Она переживает великое горе, — тихо сказал Дамблдор. — Потеря близкого человека и те испытания, через которые она прошла, могли бы свести с ума любого взрослого волшебника.
На лице целителя тоже появилось сочувствие:
— Да, бедная девочка, что же вы с ней сделали, — сказал он. — Кажется, погибший был ей очень дорог, порой она приходит в себя, но потом снова поддается ярости. В конце концов мы установили банки, которые вытягивают эту её ярость, поэтому она не разрушила очередную палату. Альбус, говори с ней осторожно, бедная девочка, кажется, даже не может контролировать свою силу.
Дамблдор коснулся ручки двери. Его рука на мгновение дрогнула, но он всё равно открыл дверь.
Внутри палата напоминала поле боя: кровать была разломана, окна треснули, а в углу комнаты сидела Джейн, обхватив колени. Её волосы были спутаны, глаза опухли. Вокруг неё стояло множество банок, наполненных красным паром.
— Джейн, — мягко позвал Дамблдор.
Джейн подняла голову и, словно снова впав в ярость, схватила попавшуюся под руку банку и швырнула прямо в Дамблдора. Так как банки были сделаны небьющимися, она ударила его по голове и упала на пол без повреждений, но у Дамблдора от удара на лбу выступила кровь.
— Зачем пришел? — закричала Джейн. — Это ты во всем виноват! Ты! Убирайся с глаз моих!
— Джейн, я понимаю твою боль...
— ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ! Ты ничего не понимаешь! — крикнула Джейн, запуская в него еще одну банку.
Дамблдор на этот раз уклонился:
— Джейн, я понимаю тебя, и то, что ты способна чувствовать такую муку — твоя величайшая сила.
— Мне не нужна эта проклятая величайшая сила! — закричала Джейн.
Её нутро пылало от гнева, за неделю эта ярость не утихла, она злилась на всех вокруг и не желала слушать ничьего сочувствия или пустых слов Дамблдора.
— Джейн, я знаю, что тебе тяжело. Но эти твои страдания показывают, насколько ты хороший человек.
— Я — НЕ — ХОРОШИЙ — ЧЕЛОВЕК — И — НЕ — БУДУ — ИМ! — взревела Джейн, над ней снова вырос красный шар, крышка пустой банки сама открылась и втянула его, Джейн снова ослабела, но всё еще была в ярости:
— Плевать я на вас хотела! Я всех вас ненавижу! Вы виноваты! — кричала Джейн. — Хватит, я устала, я не хочу быть хорошим человеком. От этого только боль. Всё, мне это уже вот где сидит, я не хочу быть хорошим человеком...
— Это пройдет, — спокойно сказал Дамблдор, будучи почти безучастным. — Тебе не всё равно — ты сопротивляешься, и само твоё горе по Сириусу доказывает, что ты хорошая.
— Я не хорошая, это ложь! — разозлилась Джейн, на этот раз красный шар вырос быстрее, чем банка успела его втянуть, ударился в угол и взорвался. — Перестань так говорить, разве не видишь, я не хочу с тобой разговаривать, не хочу слушать.
— Придется слушать, — твердо сказал Дамблдор. — Потому что твоя ярость на меня не достигла еще и половины должного уровня. Если ты действительно хочешь на меня напасть — а я чувствую, что ты к этому близка, — я хочу чувствовать, что полностью этого заслуживаю.
— Закрой рот! Я едва сдерживаюсь, чтобы не уничтожить тебя прямо сейчас! — проскрежетала зубами Джейн. — Во всем этом виноват ты! Если бы ты не преградил мне путь, я бы смогла спасти Сириуса! И если бы ты пришел раньше, такого бы не случилось! Если бы ты обратил на меня внимание раньше, чем на Гарри, я бы не попала в руки Волан-де-Морта! Если бы ты замечал меня, я бы могла рассказать тебе о своих мучениях! Ты виноват! Ты виноват в том, что случилось с Сириусом!
— Да, ты права, в смерти Сириуса виноват я, — четко произнес Дамблдор. — Точнее, я — главный виноватый, не хочу проявлять гордыню, беря на себя всю ответственность. Сириус был умным, смелым и волевым человеком, а такие люди редко соглашаются сидеть дома в тепле, когда другим грозит опасность.
— И в этом виноват Гарри! — снова закричала Джейн. — Если бы он не строил из себя героя, подвергая себя опасности, Сириус бы не пошел его спасать. Ненавижу его! И жалею, что спасала его все эти годы, лучше бы он сдох!
— Конечно, ты права, Гарри совершил ошибку, — сказал Дамблдор. — Но, Джейн, ты слишком сурова к нему, он ведь тоже человек и ошибся.
— Не пытайся его оправдывать!
— Я не оправдываю его, но его нужно понять, — сказал Дамблдор, затем с помощью магии починил сломанный стул возле кровати и сел на него. — Сириус был ему так же дорог, как и тебе. Сириус был его единственным близким человеком, и потерять его — это лишило его рассудка. И, по его словам, когда он зашел вместе с вами в кабинет Амбридж, чтобы поговорить через камин, он увидел Кикимера, а тот солгал ему, сказав, что Сириуса нет дома, что он ушел. Он хотел, чтобы Гарри отправился в Министерство магии.
— Что? — удивилась Джейн. — Но как? Он ведь за столько лет ни разу не выходил с площади Гриммо!
— Кикимер воспользовался своим шансом в канун Рождества, — объяснил Дамблдор. — Помнишь, Сириус крикнул ему «исчезни!»? Он подхватил слова Сириуса и воспринял это как приказ уйти из дома. И отправился к единственному члену семьи Блэков, которого он всё еще уважал — к кузине Сириуса, Нарциссе, сестре Беллатрисы и жене Люциуса Малфоя...
— Откуда ты знаешь?
— Кикимер сам рассказал мне это в вечер перед последней битвой, — ответил Дамблдор. — Услышав твое загадочное предупреждение, профессор Снегг понял, что Гарри во время обморока видел Сириуса в плену в Отделе тайн. Как и вы, он немедленно попытался связаться с Сириусом — кстати, у членов Ордена Феникса есть средства связи надежнее камина в кабинете Долорес Амбридж... Профессор Снегг выяснил, что Сириус жив и здоров на площади Гриммо. Однако, когда Гарри и Гермиона не вернулись из Запретного леса, куда ушли с Амбридж, профессор Снегг начал беспокоиться. Ему стало ясно, что Гарри всё еще считает Сириуса пленником Волан-де-Морта, и он немедленно сообщил об этом нескольким членам Ордена. — Дамблдор тяжело вздохнул и продолжил: — Когда он вышел на связь, в нашем штабе были Аластор Грюм, Нимфадора Тонкс, Кингсли Бруствер и Римус Люпин. Все они сразу изъявили желание лететь на помощь Гарри. Профессор Снегг настоял на том, чтобы Сириус оставался в штабе — мое прибытие туда ожидалось в любую минуту, кто-то должен был сообщить мне о последних событиях. А сам профессор Снегг в это время собирался искать тебя в Запретном лесу. Потому что слизеринцы сказали, что ты к ним не возвращалась. Но Сириус не мог оставить Гарри в беде. Он приказал Кикимеру рассказать мне о случившемся, а сам отправился из дома вслед за другими членами Ордена. Вскоре на площадь Гриммо прибыл я, и этот эльф, смеясь до колик, рассказал мне, куда ушел Сириус.
— Эта тварь смеялась? — не поверила Джейн.
— Да, смеялся, — подтвердил Дамблдор. — Дело в том, что Кикимер не смог раскрыть все наши секреты. Он не входит в число Хранителей Тайны Ордена, поэтому Малфои не могли узнать от него ни точный адрес нашего штаба, ни наши планы — всё это ему запрещено разглашать. Как и любой домашний эльф, он находится в магической связи со своим хозяином и не может нарушить его прямой приказ. Однако он передал Нарциссе ценные для Волан-де-Морта сведения — Сириус не запретил ему говорить об этих вещах, так как считал их слишком очевидными. А именно — то, как дороги Сириусу вы с Гарри. Он знал, что он дорог вам обоим. И он использовал это, чтобы заманить вас, представив это как пророчество для Гарри.
— Знаю, — нахмурилась Джейн. — Он начал это делать еще с интервью Риты. И он использовал мою ярость и эмоциональную нестабильность.
— Да, в тот день ты была очень расстроена из-за сорванной встречи с Малфоем, — сказал Дамблдор. — А в остальные дни твоя тревога была вызвана приближением экзаменов и запретом на участие в матчах по квиддичу. Перед уходом братьев-близнецов ты в кабинете Минервы тоже чувствовала себя именно так — ты хотела казаться там самой невозмутимой. Но ты тревожилась, а когда Амбридж и Минерва схлестнулись, ты снова была в состоянии шока и неконтролируемых эмоций. Услышав же, что Сириус в плену у Волан-де-Морта, ты хоть и пыталась сохранять спокойствие, была той, кто переживал сильнее всех. Вот это Волан-де-Морт и смог использовать, и так как он смог управлять тобой за столь короткое время, его мысль о том, что ты перешла на темную сторону в битве, казалась правдой.
— Я это знаю, — сказала Джейн, на этот раз скорее грустно, чем сердито. — А как вы сказали, в тот день, когда Гарри спросил у Кикимера, дома ли Сириус...
— Малфои — несомненно, по наущению Волан-де-Морта — приказали ему найти способ скрыть от вас присутствие Сириуса дома, после того как Гарри увидел его во сне в Отделе тайн. Кикимера предупредили: если кто-то из вас попытается проверить, дома ли Сириус, он должен солгать, что хозяина нет. Вчера Кикимер ранил Клювокрыла, и когда Гарри появился в камине, Сириус был наверху, лечил гиппогрифа. Кикимер не хотел мне говорить, но я хорошо владею легилименцией и узнаю ложь, поэтому я... как бы это сказать... убедил его раскрыть всю правду, а затем сам поспешил в Отдел тайн.
— Кикимер настолько сильно ненавидел Сириуса?
— Кикимер — такое существо, каким его сделали волшебники, — сказал Дамблдор. — Но он заслуживает жалости. Его жизнь была такой же мрачной, как и жизнь вашего друга Добби. У Кикимера не было выбора, кроме как подчиняться последнему представителю рода Блэков, но он не был искренне предан Сириусу. Как бы ни была велика вина Кикимера, Сириус и пальцем не пошевелил, чтобы облегчить его участь...
— НЕ СМЕЙТЕ ОБВИНЯТЬ СИРИУСА! — закричала Джейн. Над ней снова вырос красный шар, который банка тут же втянула. — Кикимер — настоящий предатель, мерзкое существо. Неудивительно, что Сириус его ненавидел.
— Сириус не ненавидел Кикимера. Он считал его слугой, не заслуживающим ни интереса, ни особого внимания. Безразличие и пренебрежение наносят больше вреда, чем открытая враждебность... фонтан, который мы сегодня разрушили, лгал. Мы, волшебники, слишком долго оскорбляли и унижали своих собратьев, и теперь пожинаем плоды...
— ПО-ВАШЕМУ, СИРИУС ПОЛУЧИЛ СВОЕ НАКАЗАНИЕ, ТАК? — взревела Джейн.
— Я этого не говорил и ты никогда этого от меня не услышишь, — спокойно возразил Дамблдор. — Сириус не был жестоким — в целом к эльфам он относился вполне тепло. А Кикимера он не любил за то, что тот был живым памятником дома, который Сириус искренне ненавидел.
— У него было на это полное право! — разозлилась Джейн, и красный шар снова быстро вырос, ударившись о разрушенный шкаф и разломав его еще сильнее. — Посмотрела бы я на тебя, если бы тебя заперли в месте, которое ты ненавидишь!
— Я хотел сохранить Сириусу жизнь, — тихо ответил Дамблдор.
— Людям не нравится, когда их запирают! Так же, как и мне не нравится быть запертой здесь!
Джейн уткнулась лицом в колени, не желая смотреть на Дамблдора. После всего пережитого её нынешнее состояние казалось ей самой жалким.
— Джейн...
— Другие думают, что я предательница? — перевела тему Джейн. — Ты рассказал моей семье о моем состоянии?
— Еще не рассказывал, решил сначала поговорить с тобой. И, как я сказал, Волан-де-Морт управлял тобой так долго, что в тот момент ты действительно казалась перешедшей на его сторону. Хочешь, чтобы я рассказал?
— Нет, я хочу сказать сама. Хочу попросить у них прощения. Хоть я и делала это не по своей воле, я причинила вред своим братьям и сестре, — сказала Джейн с чувством вины. — А что с пророчеством? Что с ним случилось?
— Оно разбилось, Гарри сказал.
— Ага, разве у него что-то может получиться? Значит, никто не слышал, что там было?
— То, что разбилось — лишь запись пророчества в архиве Министерства. А само пророчество было произнесено в присутствии одного лица, и это лицо может в подробностях вспомнить всё сказанное, — сказал Дамблдор. — Это я. Это случилось шестнадцать лет назад, холодной и сырой ночью, в комнате над трактиром «Кабанья голова»...
— Не продолжайте, мне не нужно ничего, что касается Гарри, — перебила его Джейн.
Так они оба замолчали, а затем Дамблдор понял, что ему пора уходить, и Джейн это почувствовала. Дамблдор наконец встал со стула:
— Твои друзья и братья в порядке, они выписались, а семестр закончился. Так что тебе осталось только вернуться домой. Надеюсь, в оставшиеся дни у тебя всё будет хорошо, — сказал он и, едва коснувшись ручки двери, словно что-то вспомнил:
— Кстати, — он достал из кармана мантии брелок-ключ, который Сириус подарил Джейн, подошел к ней и сказал:
— Ты сама знаешь, что это такое. По завещанию Сириуса ты — его единственная наследница, если, конечно, позже к этому не добавится Гарри. Если пожелаешь — деньги Блэков твои, — сказал он, вложив ключ в руку Джейн, и ушел.
Когда Дамблдор уже вышел за дверь:
— Знаешь, я тебя ненавижу. И больше всего — эту проклятую магию! — крикнула Джейн.
— Это вполне понятно, — улыбнулся Дамблдор.
ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ ВЕРНУЛСЯ
В кратком заявлении, сделанном в пятницу вечером, министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся в нашу страну и снова взялся за старое.
— К сожалению, я вынужден сообщить, что волшебник, называющий себя Лордом — вы понимаете, о ком я говорю — воскрес и находится среди нас, — сказал уставший и подавленный министр окружившим его репортерам. — Также вызывает огромное сожаление тот факт, что дементоры Азкабана подняли бунт и впредь отказываются служить Министерству. В настоящее время мы полагаем, что дементоры подчиняются приказам вышеупомянутого Лорда.
Мы призываем всех проявлять бдительность. Сейчас Министерство готовит справочник «Как защитить себя и свою семью: простые методы защиты»; в течение следующего месяца он будет бесплатно разослан на домашние адреса всех волшебников.
Это заявление министра вызвало панику и недоумение в магическом сообществе — ведь еще в прошлую среду представители Министерства заверяли: «Слухи о том, что Тот-Кого-Вы-Знаете возобновил свои черные дела, не имеют под собой никаких оснований».
Пока неизвестно, что заставило чиновников так резко изменить свое мнение, но можно с уверенностью сказать, что в четверг вечером группа Тот-Кого-Нельзя-Называть и его ближайших сторонников, называемых «Пожирателями смерти», ворвалась в здание Министерства.
Альбус Дамблдор, вновь назначенный на пост директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, а также на должность Верховного чародея Визенгамота, пока не дал никаких комментариев по поводу случившегося. Весь прошлый год он твердил, что Тот-Кого-Вы-Знаете не умер, а напротив, готовится к очередной попытке захвата власти и собирает сторонников. А в это время «Мальчик, Который Выжил»...
— Эх, не хочу дочитывать этот бред, — Джейн положила газету на полку. Прошло уже два дня с визита Дамблдора. И за эти дни Джейн вела себя очень прилежно, она почти не злилась, и за это ей дали газету. Джейн, конечно, расстроилась, что её не дали раньше, ведь она вышла уже приличное время назад.
Так ей в те дни привезли школьные чемоданы, она наконец попрощалась со многими в больнице и, волоча чемоданы, отправилась домой...
После долгой дороги Джейн наконец приехала к своему дому на автобусе, уже наступил полдень. Джейн надеялась, что сегодняшний день пройдет хорошо, и вошла в дом.
Едва она переступила порог, как получила пощечину. Джейн опешила и увидела, что её ударила мать, Молли.
— Как у тебя только смелости хватило прийти! — крикнула та, покраснев от гнева.
— Мам, я же твоя дочь, — сказала Джейн.
— Ты мне больше не дочь! — закричала Молли. На этот крик начали спускаться остальные.
— Как у тебя только рука поднялась так поступить со своими братьями и сестрой?!
— Мам, это была не я, честное слово, — тихо сказала Джейн.
— Не смей мне лгать! — крикнула Молли. Затем указала на спустившихся Рона и Джинни:
— Они мне всё рассказали. Что ты натворила, а? Как у тебя только смелости хватило сломать ногу собственной сестре? Настолько ты стала бессердечной?
— Я прошу за это прощения...
Но Молли будто не слышала её, она внезапно вцепилась в руку Джейн.
— Мама, что ты делаешь? — не поняла Джейн.
— Покажи немедленно! — сказала Молли, почти разорвав рукав её одежды. Увидев, что на руке нет метки Пожирателей смерти, она лишь тогда немного успокоилась.
— Конечно, не поставила. Я знала это с тех пор, как ты связалась с Малфоями! Но я так надеялась, что этого не случится.
— Мама, я не Пожиратель смерти, поверь мне, прошу, дай мне возможность объяснить.
— Значит, ты не ранила своих братьев и сестру? — спросила Молли.
Джейн опустила голову; хоть это было и не по её воле, она ранила их:
— Я сделала это...
Молли посмотрела на неё с полным отвращением. Вскоре подошли Билл и отец Артур, но и они, как и Рон с Джинни, не проронили ни слова.
— Вот плоды твоего общения с Малфоем, — сказала Молли.
— Мама, Драко тут ни при чем!
— При чем! Ты была рядом с ним, ты выступила вместе с его отцом, — сказала Молли, её глаза наполнились слезами. — Я жалею, что у меня такая дочь.
— Мама...
— Я тебе больше не мать, — сказала Молли, отворачиваясь от неё.
Джейн посмотрела на остальных, но ни Рон, ни Джинни, ни Билл не взглянули на неё. Артур посмотрел с жалостью, но не решился заговорить. Близнецы тоже спустились вниз, и хоть увидели Джейн, не поспешили тепло её встретить.
— Значит, никто из вас мне не верит? Вы даже не выслушаете мои оправдания?
Тишина.
Джейн посмотрела на всех с разочарованием и, наконец, схватив чемоданы:
— Я вас всех ненавижу. Всех! — крикнула она и в гневе ушла наверх. А снизу доносился крик ругающейся матери.
Джейн заперлась в комнате, у неё пропало всякое желание что-то объяснять. Даже на ужин к ней никто не пришел. И это было очень тяжело. Джейн, конечно, совершила плохой поступок, но ведь не по своей воле!
В конце концов она приняла решение — сегодня ночью она уйдет из дома...
В час ночи, когда все уснули, Джейн собрала чемоданы и одежду и тихо открыла дверь комнаты. Когда она шла по лестнице, та скрипела, Джейн едва дышала, чтобы остальные не проснулись. Так она со страхом, что кто-то проснется, дошла до двери и, выйдя на улицу, бросила один взгляд на дом:
— Прощайте, — прошептала она и, волоча чемодан, пошла прочь от дома.
Автобус «Ночной рыцарь» высадил её на какой-то улице, так как у неё не было конкретного места, куда ехать.
Так Джейн сидела на краю улицы. Было темно и холодно. Только сейчас Джейн поняла, какую глупость совершила. Она достала из чемодана зеркало, открыла его и хотела поговорить с Драко, но он не брал. Джейн звонила несколько раз, но он не отвечал. В конце концов она написала:
«Привет, Драко. Прости за беспокойство. Но я сейчас одна на улице, сбежала из дома. Пожалуйста, ты можешь меня забрать?»
Нет ответа.
«Драко, всего на несколько дней, прошу. Конечно, я не хочу быть обузой. Но сейчас у меня есть только ты».
Нет ответа.
«Драко, пожалуйста, ответь».
Из глаз Джейн уже катились слезы, она отправила несколько таких сообщений, просидев там, наверное, несколько часов. В конце концов она даже уснула на этой скамейке на рассвете.
Когда наступило утро и солнце коснулось её лица, Джейн, зажмурившись, проснулась. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она, а потом она вспомнила, что сбежала из дома. Когда она открыла зеркало, от Драко всё еще не было вестей. Тогда Джейн взяла висевший на шее ключ, подаренный Сириусом:
— Ладно, тогда другого выхода нет. Отправимся к Гринготтсу
Вот и закончился пятый курс. И я не скажу, что это хороший конец. Благодарю вас за то, что были со мной всё это время. В этом году Джейн пережила многое: романтику, горе, ярость, тайны и смешные моменты. И в этом году к горестям Джейн прибавилось еще одно. До встречи на шестом курсе — несомненно, тогда Джейн тоже ждет немало испытаний. Ждите с нетерпением.
До свидания.