Огненная судьба Джейн Уизли

Четверо прокрались в чулан рядом с холлом и ждали, пока холл освободится. Вот послышались шаги, дверь громко захлопнулась... Гермиона осторожно выглянула наружу.
— Все, — прошептала она. — Никого нет. Надеваем мантию...
Сбившись плотно друг к другу — упаси боже, чтобы в воздухе не показалась рука или нога — они пересекли холл и спустились по каменным ступеням на лужайку. Солнце уже касалось Запретного леса, окрашивая верхушки деревьев в золото.
Дойдя до хижины, друзья постучали в дверь. Хагрид ответил не сразу. Наконец дверь отворилась, и на пороге появился бледный, дрожащий лесничий, который оглядывался по сторонам в поисках гостей.
— Это мы, — прошептал Гарри, — мы под мантией-невидимкой. Впусти нас скорее, мы ее снимем...
— Эх, не стоило вам приходить, — вздохнул великан, но впустил их внутрь. Хагрид тут же захлопнул дверь, и Джейн сбросила мантию.
Хагрид не рыдал и не бросался друзьям на шею, он был просто в полном оцепенении. Он не знал, что делать и что говорить. Видеть это его бессилие было в сто раз тяжелее, чем слезы.
— Может... чаю выпьете? — сказал он, но его огромные руки так дрожали, что он едва удерживал чайник.
— А где Клювокрыл? — тихо спросила Гермиона.
— Я... я вывел его в огород, — пробормотал Хагрид. Наливая молоко в кувшин, он пролил половину на стол: — Привязал его там, на тыквенной грядке. Пусть он... это... в общем... посмотрит на деревья, подышит свежим воздухом... в последний раз...
В этот момент рука Хагрида дрогнула так сильно, что кувшин выскользнул из рук и разлетелся вдребезги на полу.
— Я сейчас все приберу, Хагрид. — Гермиона тут же принялась за уборку.
— Там, в шкафу, есть еще один, — Хагрид вытер пот со лба рукавом и тяжело опустился на стул.
— Я возьму, — сказала Джейн, подошла к шкафу и начала искать там другой кувшин.
Гарри сел рядом с Хагридом.
— Неужели совсем ничего нельзя сделать? — голос Гарри почти перешел в крик. — А Дамблдор...
— Он пытался, — ответил Хагрид. — Но против Комиссии... это... у него не хватает власти. Он говорил им: «Клювокрыл не бешеный», но этот... как его... запугал их всех. А этот палач... Макнейр... они с Малфоем... старые друзья... Но говорят, все будет быстро... сразу... Я буду рядом...
Хагрид сглотнул. Он оглядел хижину, словно ища надежды или утешения.
— Дамблдор сам хочет прийти... то есть на это... присутствовать при этой процедуре... сегодня утром прислал письмо. Сказал, что хочет быть... рядом со мной в такой момент... Великий человек...
— Мы тоже останемся с тобой, Хагрид, — сказала Джейн, ставя найденный кувшин на стол.
— Нет, — лесничий лохматой головой затряс. — Вы вернетесь в замок. Я же сказал: не хочу, чтобы вы это видели. И чтобы духу вашего здесь не было, потому что если... Фадж и Дамблдор увидят, что вы разгуливаете без разрешения — это будет очень плохо для Гарри.
Гермиона, скрывая слезы от Хагрида, разлила чай. Собираясь добавить в кувшин молока, она взяла бутылку и вдруг вскрикнула:
— Рон! Смотри! Это — Короста!
— Что? Что случилось? — Рон непонимающе посмотрел на нее.
Гермиона поднесла кувшин к столу и перевернула его. Оттуда, недовольно пища и не в силах уцепиться за фарфор, выпала старая Короста.
— Короста... — сказал Рон в изумлении. — Короста, что ты здесь делаешь?
Он схватил сопротивляющуюся крысу и вынес ее на свет. Вид у нее был жалкий — она еще больше похудела, шерсть была взъерошена, появились проплешины; в руках Рона она отчаянно извивалась, пытаясь вырваться на свободу.
— Все хорошо, Коросточка, — успокаивал ее Рон. — Здесь нет кота. Тебя никто не тронет!
Но Джейн услышала сзади кошачий голос — это был Живоглот. Джейн тут же нашла в доме Хагрида пергамент и написала на нем:
«Питер жив, он сейчас у Рона в руках, мы в доме Хагрида», незаметно подошла к задней двери и отдала его Живоглоту:
— Отдай это Сириусу.
Живоглот мяукнул, схватил пергамент в зубы и скрылся. Джейн как ни в чем не бывало встала рядом с друзьями.
Хагрид внезапно вскочил и резко посмотрел в окно. Его обычно румяное лицо стало бледным, как пергамент.
— Идут...
Джейн, Гарри, Рон и Гермиона мгновенно обернулись. Вдалеке по лестнице замка спускались несколько человек. Впереди шел Альбус Дамблдор, его серебряная борода сверкала в лучах заходящего солнца. Рядом шагал Корнелиус Фадж, за ними уверенно следовал палач Макнейр, а в самом конце тащился дряхлый представитель Комиссии.
— Быстро уходите, — сказал Хагрид. Казалось, все его тело дрожит. — Они не должны вас здесь видеть... уходите... прямо сейчас...
Рон запихнул Коросту в карман, а Гермиона подхватила мантию.
Хагрид тяжело вздохнул:
— Я выпущу вас через заднюю дверь...
Все направились к двери, выходящей в огород за домом. Джейн испытала странное чувство, когда увидела Клювокрыла, привязанного к дереву за тыквенной грядкой.
Гиппогриф будто почуял неладное: он крутил огромным клювом во все стороны и беспокойно рыл землю когтями.
— Все хорошо, Клювокрыл, все хорошо, — ласково сказал ему Хагрид, а затем обернулся к друзьям: — Торопитесь, быстрее...
Но у них не было сил сдвинуться с места.
— Мы не уйдем...
— Мы расскажем им, как все было на самом деле...
— Они не посмеют убить его...
— Уходите! — закричал Хагрид. — У меня и так горя хватает без ваших неприятностей!
Выбора не осталось. Когда Гермиона уже накрывала мантией Гарри, Джейн и Рона, у входной двери послышались голоса людей. Хагрид бросил один взгляд на пустое место, где они только что исчезли.
— Бегите скорее, — сказал он хриплым голосом. — Не слушайте...
Затем он пошел к дому — в дверь уже стучали.
Друзья медленно, словно во сне, обходили хижину Хагрида; как только они завернули за угол, входная дверь с грохотом закрылась.
— Пожалуйста, давайте быстрее, — прошептала Гермиона. — Я не вынесу этого...
Они направились вверх, к замку; солнце быстро садилось, все небо окрасилось в фиолетовый цвет.
Рон внезапно остановился, словно врезавшись в столб.
— Пожалуйста, Рон, — взмолилась Гермиона.
— Это Короста... Она вырывается... Стой на месте...
Рон наклонился, пытаясь удержать Коросту в кармане, но крыса вела себя как безумная — отчаянно пищала и пыталась укусить Рона за руку.
— Короста, это же я, Рон, дурочка, — ругал ее мальчик.
Со стороны хижины послышался звук открывшейся двери и голоса людей...
— Рон, пожалуйста, пойдем, они сейчас... — задыхаясь, сказала Гермиона.
— Да, да, сейчас... Короста, сиди тихо!
Трое побежали прочь. Лишь бы не слышать звуков сзади. Но Рон снова остановился.
— Не могу удержать! Заткнись, Короста, нас могут услышать!
Крыса взвизгнула, как будто ее резали, но она не смогла заглушить звуки из огорода Хагрида. Сначала смешанные мужские голоса, затем тишина, и вдруг — звук, который ни с чем нельзя было перепутать — короткий свист и глухой удар топора.
Гермиона пошатнулась.
— Нет... быть не может! — прошептала она. — Как они посмели...
Шок был настолько сильным, что Джейн на мгновение едва не потеряла сознание; все четверо застыли под мантией. Последние лучи заходящего солнца окрасили землю в кровавый цвет, на луга легли длинные черные тени. Внезапно до их ушей донесся ужасающий крик.
— Это Хагрид, — прошептал Гарри. Не раздумывая, он обернулся, но Рон и Джейн схватили его за руки.
— Нельзя! — лицо Рона было белым как бумага. — Если нас увидят с ним, ему будет еще хуже...
— Да, мы просто навлечем беду на голову Хагрида, — сказала Джейн, тоже побледнев.
Гермиона была сама не своя.
— Как они... смогли? — сказала она, глотая воздух. — Как они это сделали?
— Пошли, — сказал Рон. У него стучали зубы. Они двигались к замку максимально осторожно. Солнце быстро зашло, и когда друзья вышли на лужайку, наступила темнота. Джейн, услышав мяуканье, специально отстала — это, конечно же, был Живоглот, у него во рту был другой пергамент. Он отдал его Джейн. На пергаменте было написано:
«Понятно, спасибо за информацию. Тогда начнем его ловить прямо сейчас. Постарайся его как можно сильнее напугать. Когда он побежит, я постараюсь его поймать. До встречи в Визжащей хижине».
Джейн намеренно столкнулась с Роном. Рон упал на землю, и Короста выскользнула из его кармана. Джейн тут же схватила ее и прошептала ей на ухо:
— Пока не убежишь, Питер. Скоро наступит время по-настоящему бежать. Потому что мы с Сириусом раскроем твою тайну, предатель, — после чего злорадно улыбнулась, а Короста в ее руках отчаянно дергалась, пытаясь сбежать. Но Джейн крепко держала ее.
Затем, приняв невинный вид:
— Ой, прости, Рон. Пока шла, думала о Хагриде и даже не заметила, что ты передо мной, — сказала она и отдала Коросту ему: — Вот, возьми своего друга.
Рон взял Коросту, снова положил ее в карман и сказал с братской добротой:
— Ничего страшного, я тебя понимаю.
Когда они продолжили путь, Короста отчаянно пыталась выбраться из кармана Рона.
— Короста, сиди тихо, — негромко сказал Рон, прижимая карман, — крыса рвалась наружу. Рону пришлось остановиться еще раз, чтобы запихнуть ее поглубже. — Что с тобой, глупое животное? Сиди тихо! Ой! Она меня укусила!
— Рон, тише, — прошипела на него Гермиона. — Сейчас Фадж будет здесь...
— Но она... не хочет сидеть в кармане...
Короста была словно безумная от страха. Она вырвалась из рук Рона, спрыгнула на землю и помчалась во весь дух. Живоглот одним прыжком пустился за ней, и в тот же миг Рон, забыв о мантии-невидимке, бросился в темноту.
Джейн, Гарри и Гермиона, переглянувшись, побежали за ними. Но под одной мантией далеко не убежишь — друзья сбросили ее, и она теперь развевалась за их спинами, как флаг. Впереди слышался топот и крики Рона:
— Живоглот, пошел вон! Короста, ко мне!
Крик закончился звуком чьего-то падения на землю.
— Короста! Брысь, проклятый кот!
Джейн, Гарри и Гермиона успели остановиться прямо перед носом Рона. Рон лежал на земле, но уже успел запихнуть крысу обратно в карман, обеими руками прижимая дрожащее маленькое существо.
— Рон, быстро лезь под мантию... — Гермиона задыхалась. — Дамблдор... Министр... Они сейчас вернутся...
Но не успели друзья накрыться мантией, едва успев прийти в себя, как послышался тяжелый звук огромных мягких лап. Из темноты на них выскочил огромный угольно-черный пес, глаза которого светились белым. Это был Бродяга.
Одним прыжком он ударил Гарри передними лапами в грудь, и тот упал на спину. Он почувствовал на лице густую шерсть и горячее дыхание зверя, перед глазами блеснули длинные клыки.
Удар был настолько сильным, что пес перекатился через Гарри. Несмотря на головокружение и боль в боку, Гарри попытался встать; зверь рычал рядом, готовясь к новому нападению. Но Рон уже был на ногах и готов к схватке. Пес снова бросился на них, Рон изо всех сил оттолкнул друга в сторону, и страшные челюсти, метившие в Гарри, сомкнулись на вытянутой руке Уизли. Гарри бросился на зверя, вцепившись обеими руками в его шерсть, но макушка встряхнула его и с легкостью потащила Рона за собой, как тряпичную куклу.
Конечно, Джейн не ожидала, что Бродяга нападет на Гарри. Но времени на раздумья не было. Пользуясь тем, что Гарри и Гермиона боролись с Гремучей ивой и было темно, она проскользнула к корням дерева. Там был узкий тайный ход. Джейн поползла по переходу. Тоннель поднимался вверх, затем поворачивал и, наконец, привел в пыльную, полуразрушенную Визжащую хижину. Она сразу поднялась по лестнице на второй этаж. Сзади послышались голоса. Они принадлежали Гермионе и Гарри. Похоже, они тоже шли по тоннелю. Джейн не стала заходить в единственную комнату на втором этаже, а с помощью магии взобралась по стенам и оказалась прямо под потолком этой комнаты, почти внутри нее. Прошептав себе под нос:
— Ну ладно, хорошо сразились, а теперь посмотрим спектакль.
Сначала она осмотрела комнату. Наконец она увидела вошедшего Живоглота. Он направился к огромной запыленной кровати с четырьмя столбиками и пологом, а рядом с кроватью, на полу, сидел Рон, обхватив неестественно вывернутую ногу. Наконец Гарри и Гермиона прибежали в комнату и, увидев его, бросились к нему.
— Рон, ты как?
— А где собака?
— Это совсем не собака, Гарри, — сказал Рон, стиснув зубы от боли. — Это ловушка...
— Что?
— Это тот самый... Анимаг...
Рон посмотрел на дверь. Сверху Джейн увидела стоящего в тени Сириуса, который закрыл дверь.
— Экспеллиармус! — крикнул он охрипшим голосом, направив палочку Рона на друзей.
Палочки Гарри и Гермионы вылетели из их рук, взмыли в воздух и попали в руки Сириуса. Он подошел ближе, не сводя глаз с Гарри.
— Я знал, что ты придешь на помощь другу. — Голос Сириуса был хриплым. — Твой отец поступил бы так же ради меня... Храбрый мальчик, не побежал к учителям... Прими мою благодарность... это все упрощает...
Джейн увидела, как Гарри рванулся вперед, но две пары рук удержали его.
— Не надо, Гарри, — шепотом проговорила Гермиона, у которой от страха заплетался язык.
Рон, несмотря на боль, встал и повернулся к Сириусу.
— Если хочешь убить Гарри, тебе придется убить и нас! — яростно крикнул он, побледнев еще сильнее и покачиваясь из стороны в сторону от слабости.
В темных глазах Сириуса что-то промелькнуло.
— Тебе лучше лечь, — сказал он спокойно. — А то еще сильнее повредишь ногу.
— Слышал? — спросил Рон нетвердым голосом. Крепко схватив Гарри за плечо, он кое-как удержался на ногах. — Тебе придется убить всех троих!
Усмешка Сириуса стала шире.
— Этой ночью умрет только один...
— Это еще почему? — Гарри вырвался из рук Рона и Гермионы и бросился на Сириуса.
А Сириус даже не использовал магическую палочку, словно позволяя ему это. Гарри одной рукой крепко схватил Блэка за иссохшее запястье, пытаясь обезоружить его, а другой ударил врага в скулу, и оба они отлетели к стене.
Гермиона пронзительно закричала, Рон вскрикнул. Появилась вспышка, прорезавшая темноту — из палочек в руках Сириуса вырвался сноп огня, пролетев прямо у лица Гарри. Гарри изо всех сил вцепился в вывернутое запястье Сириуса и начал бить его другой рукой, куда только мог дотянуться.
Но в этот момент Сириус схватил Гарри за горло.
— Больше не выйдет, — прошипел он. — Слишком долго я ждал...
В этот самый момент Гермиона пнула Сириуса ногой, и он отпустил Гарри. Рон вцепился в руку Сириуса, державшую палочки.
Гарри бросился к своей палочке в углу. Но в схватку вмешался Живоглот — он вонзил все когти передних лап в руку Гарри. Гарри оттолкнул его, но кот тут же бросился к палочке.
— Брысь! — Гарри хотел пнуть Живоглота, но тот, обиженно фыркнув, успел отскочить в сторону. Гарри схватил палочку и обернулся. — Отойдите! — приказал он Рону и Гермионе.
Им не пришлось повторять дважды. Гермиона с окровавленной губой, задыхаясь, отбежала в сторону, не забыв по пути прихватить свою палочку и палочку Рона. Рон дополз до большой кровати и упал на нее, держась за сломанную ногу — его бледное лицо теперь казалось зеленоватым.
Сириус лежал, прислонившись к стене, его впалая грудь часто вздымалась, он не сводя глаз смотрел на Гарри. Гарри медленно подошел к нему и направил палочку прямо в сердце Сириусу.
— Что, Гарри, хочешь меня убить? — прохрипел он.
— Ты убил моих родителей. — Голос Гарри слегка дрогнул.
Сириус посмотрел на него своими впалыми глазами.
— Я этого не отрицаю, — прошептал он. — Но если бы ты знал всю историю с самого начала и до конца...
— Всю историю? — Гнев пульсировал в висках Гарри. — Ты продал их Волан-де-Морту — этого мне достаточно знать!
— Ты должен меня выслушать. — Голос Блэка стал настойчивее. — Если не узнаешь... пожалеешь...
— Я знаю больше, чем ты думаешь, — ответил Гарри, его голос дрожал все сильнее. — Ты, наверное, никогда и не слышал, что она тогда кричала? Моя мама... Волан-де-Морт хотел убить меня... А она пыталась его остановить... Ты во всем виноват... Все из-за тебя...
В этот самый момент мимо Гарри оранжевой молнией пронесся Живоглот, он запрыгнул на Блэка и, защищая его, прижался к его груди. Блэк моргнул и посмотрел на кота.
— Уйди, — пробормотал он, пытаясь отцепить кота.
Но кот когтями крепко вцепился в мантию Блэка. Повернув к Гарри свою странную приплюснутую морду, он пристально посмотрел на него желтыми глазами. Глядя на кота, Гермиона тяжело вздохнула.
— Ну ладно, это уже слишком, — сказала Джейн самой себе, сильно пнула прогнившее дерево под собой и спрыгнула в комнату. Это заставило всех посмотреть на нее.
— Вау, вообще-то я думала, что это не сработает, — сказала Джейн.
— Джейн! — закричала Гермиона: — Ты, оказывается, здесь. Где ты вообще была?
— Здесь. Наблюдала за вами, — честно ответила Джейн. Это привело остальных в замешательство. Но не успели они заговорить, как Джейн крикнула:
— Экспеллиармус!
Палочка Гарри вылетела из его рук и попала к Джейн.
— Что ты делаешь, Джейн? — удивился Гарри.
— То, что нужно, — сказала Джейн.
Затем Джейн подошла к Сириусу, опустила палочку и помогла ему подняться — Живоглот в это время спрыгнул на пол.
— Ты в порядке? — спросила Джейн.
— Да, не волнуйся, Алая, — сказал Сириус.
Но затем Джейн внезапно ударила Сириуса по руке.
— Ауу, за что это опять? — простонал Сириус.
— Ага, за что это. Посмотри на лица моих друзей. По договору ты должен был тронуть только его. А зачем тогда трогал остальных? — сказала Джейн.
— Ну, они сами... — сказал Сириус.
Остальные трое, не понимая до конца ситуации, смотрели на них.
— Ты... что... на его стороне? — едва выговорил Рон в полном шоке.
— Сюрприз! — сказала Джейн.
— Что, вы думали, мне только Живоглот помогает? — сказал Сириус.
— Как ты можешь так поступать? Ты же была нашим другом. Ты предала нас! — сказал Гарри.
— Эй, это было слишком, — сказала Джейн.
— Ничего не слишком! Как ты можешь так с нами поступать? — закричала разочарованная Гермиона. Гермиона и Рон направили на нее палочки, но Джейн даже не подняла свою.
— Почему ты к нему присоединилась? Ты тоже хочешь смерти Гарри? — спросил Рон.
— Значит... Ты впустила Сириуса в замок?
— Так, хватит драматизировать. Я никогда не пожелаю смерти Гарри. Если бы хотела, он бы умер еще на первом курсе, — сказала Джейн: — И хотя я помогаю Сириусу, в замок его впустила не я.
— Ты лжешь! — закричал Рон.
Внезапно снизу послышались шаги, явно было слышно, что кто-то идет.
— Мы здесь! — внезапно закричала Гермиона. — Здесь, наверху! Сириус Блэк с нами! Скорее идите сюда!
Джейн и Блэк отступили назад.
Дверь распахнулась, и вошел Римус. «Фух, зря, значит, пугала?» — подумала Джейн.
Он тоже крикнул:
— Экспеллиармус! — и палочки Рона и Гермионы полетели к нему в руки.
— Ты и его позвала? — спросила Джейн у Сириуса.
— Я даже не помню, — сказал Сириус.
Но Люпин, словно не замечая их удивления, спросил:
— Где он?
Джейн и Сириус одновременно указали на Рона.
— Не может быть! — Гермиона затаила дыхание.
Джейн, Римус и Сириус повернулись к ней. Гермиона безумным взглядом смотрела на Люпина и вскочила с места.
— Вы... вы...
— Гермиона...
— Вы с ними заодно...
— Гермиона, успокойся...
— Я никому ничего не говорила! — взорвалась Гермиона. — Я скрывала правду ради вас!
— Гермиона, пожалуйста, выслушай меня! — закричал Люпин. — Я сейчас все объясню...
— Я верила вам! — ее голос сорвался от волнения. — А вы все это время были его другом!
— Это не так! — возразил Люпин. — Я не был его другом двенадцать лет... Но теперь снова стал... Дай мне объяснить...
— Не верь ему! — отчаянно закричала Гермиона. — Не верь, Гарри. Это он помогает Блэку проникать в замок, он тоже хочет тебя убить. Он — оборотень!
Наступила звенящая тишина. Теперь все взгляды были прикованы к Люпину. А он, хоть и побледнел, сохранял удивительное спокойствие.
— Гермиона, нельзя все мерить одной меркой. Ты угадала только одно из трех предположений. Я не помогал Сириусу войти в замок и, конечно, не желаю смерти Гарри... — его лицо на мгновение исказилось. — Но не буду отрицать — я действительно оборотень.
Рон попытался сделать еще одну смелую попытку встать, но со стоном снова упал. Люпин с тревогой бросился к нему, но Рон с отвращением отстранился: «Не приближайся ко мне, оборотень!»
Лицо Люпина застыло. Он повернулся к Гермионе:
— Когда ты узнала? — спросил он.
— Давно, — неохотно призналась она. — Когда писала реферат профессору Снеггу.
— Он будет в восторге, — сухо сказал Люпин. — Снегг специально дал этот реферат в надежде, что кто-нибудь да поймет признаки моей болезни... Ты, наверное, заметила, что я болею каждое полнолуние по лунному календарю? Или обратила внимание, что боггарт превращается в луну, когда видит меня?
— И то, и другое, — ответила Гермиона. Люпин грустно усмехнулся.
— Для своего возраста ты очень умная волшебница.
— Совсем я не умная, — сердито сказала она. — Если бы была умной, давно бы всем рассказала, кто вы такой!
— Это и так все знают. По крайней мере, учителя.
— Дамблдор знал, что вы оборотень, и все равно пригласил преподавать? — Рон от удивления не мог перевести дыхание. — Он что, с ума сошел?
— Многие так думают, — Люпин кивнул. — Сколько сил он потратил, чтобы убедить учителей в моей безопасности!
— В этот раз он ошибся! — Гарри не выдержал. — Вы все это время помогали ему! — Он указал на Блэка.
— Так, не говорите, чего не знаете! — сказала Джейн: — Профессор Люпин ему не помогал. Он сам только недавно узнал.
— Но ты-то ему помогала, верно? — сказал Гарри.
— С этим не спорю. Да, я помогаю ему уже давно. Но все это не так, как вы думаете. Дайте нам шанс, и я вам все нормально объясню, — сказала Джейн, забрала у Люпина палочки и бросила их Гермионе и Рону, а Гарри бросила его палочку. Затем Люпин и она засунули свои палочки за пояса. Джейн сказала:
— Вот, как видите, мы безоружны, а вы вооружены. Теперь слушайте.
— Но если он ему не помогает, откуда он узнал, что он здесь? И как ты попала в это место, где ты была? — спросил Гарри.
— Я незаметно пришла, пока вы боролись с Гремучей ивой, и спряталась прямо над потолком этой комнаты, там, где вы меня только что видели. А про него не знаю, — сказала Джейн: — Как ты вообще пришел?
— Помогла Карта, — ответил Люпин. — Карта Мародеров. Я сидел у себя в кабинете и наблюдал за ней...
— Вы знаете, как она работает? — с сомнением спросил Гарри.
— Конечно, знаю. — Люпин нетерпеливо взмахнул рукой. — Я участвовал в ее создании. Лунатик — это я. Так меня называли друзья в школе.
— Значит, вы один из создателей...
— Сейчас это неважно. Я весь вечер не сводил глаз с карты, потому что знал, что вы вчетвером попытаетесь тайком пойти к Хагриду перед казнью гиппогрифа. И я был прав, не так ли?
Он ходил по комнате, поднимая пыль, и поглядывал на друзей. — Похоже, вы надели старую мантию отца Гарри...
— Откуда вы знаете про мантию?
— Я много раз видел, как Джеймс исчезал с ее помощью. Дело в том, что даже если вы наденете мантию-невидимку, на Карте Мародеров вы все равно видны. Я видел, как вы пересекли лужайку и вошли в хижину Хагрида. Через двадцать минут вы вышли оттуда и направились к замку. Но на этот раз с вами был кто-то еще.
— С нами никого не было! — возразил Гарри.
— Конечно, был, — сказала Джейн.
— Говорю же, никого не было!
— В тот момент я заметил еще одну точку. Она быстро приближалась к вам, и над ней было написано имя «Сириус Блэк»... Я видел ваше столкновение, видел, как он утащил двоих из вас под Гремучую иву...
— Только одного! — поправил Рон, нахмурившись.
— Нет, Рон. Двоих.
Люпин внезапно остановился и уставился на Рона.
— Если ты не против, можно мне взглянуть на твою крысу? — спокойно спросил он.
— Что? — Рон на мгновение забыл даже о больной ноге. — При чем тут Короста?
— Имеет самое прямое отношение, — заверил Люпин. — Пожалуйста, дай мне ее.
Рон в нерешительности вытащил из-под мантии Коросту — она отчаянно вырывалась, мальчику пришлось крепко держать ее за длинный голый хвост. Живоглот на коленях Блэка вскочил и протяжно мяукнул.
Люпин подошел к Рону. Он так внимательно смотрел на крысу, что, казалось, даже затаил дыхание.
— Ну и что случилось? — снова спросил Рон. Он едва удерживал ее и чувствовал себя неловко. — При чем тут моя крыса?
— Это не крыса, — процедил Сириус Блэк.
— О чем вы? Конечно, это крыса.
— Это не крыса, Рон, — сказала Джейн.
— Джейн, как ты можешь такое говорить, ты же знаешь, как она жила с нами, — сказал Рон.
— Да, я хорошо знаю, как она жила с нами, но это никакая не крыса. Это анимаг. Это Питер Петтигрю, — сказала Джейн.
На несколько секунд воцарилось молчание, пока до них доходил смысл сказанного, а затем:
— Джейн, я тебя просто не узнаю. Ты сошла с ума, — сказал Рон.
— Чепуха! — вполголоса сказала Гермиона.
— Питер Петтигрю мертв! — сказал Гарри. — Блэк убил его двенадцать лет назад.
Лицо бывшего узника исказилось.
— Я действительно хотел его убить, — прорычал он, обнажая желтые зубы. — Но маленький Питер оказался хитрее меня... Однако на этот раз у него ничего не выйдет.
Блэк бросился к крысе. Живоглот отлетел на пол, а Рон истошно закричал; беглец наступил ему на сломанную ногу.
— Эй, осторожнее! Это мой брат, — сказала Джейн, тут же оттащив Блэка назад: — Ты сам мне говорил «жди», а теперь снова проявляешь нетерпение. Ты же сам сказал, что им надо все объяснить. Иначе мы бы его давно убили.
— Ладно, хорошо. Но давай сделаем это побыстрее. У меня терпение кончается каждый раз, когда я вспоминаю, что он рядом, — сказал Сириус.
— Джейн, ты совсем свихнулась, — сказал Рон.
— Может, они тебя заколдовали, — сказала Гермиона.
— Да, вполне возможно. И верните ее в прежнее состояние, — сказал Гарри.
В ответ он услышал смех этой троицы.
— Он думает, что мы тебя заколдовали, — рассмеялся Сириус.
— Честно говоря, я поначалу тоже так думал, — сказал Ремус.
— Правда? — спросила Джейн.
— Конечно, представь, какой ты тогда была, сколько бы я ни просил тебя перейти на мою сторону, ты не слушала, — сказал Ремус.
Затем Джейн повернулась к друзьям, которые совершенно не понимали ситуацию:
— Вот, никто меня не колдовал. Я — это я, Джейн. И я не сумасшедшая. Это не крыса, — сказала Джейн.
— Это не Питер, это — моя Короста! — закричал Рон.
Он хотел спрятать крысу в карман, но она не сдавалась: крыса сопротивлялась так сильно, что если бы Гарри не удержал его, Рон свалился бы с кровати.
— Многие видели смерть Петтигрю, — сказал Гарри, поворачиваясь к Люпину. — Целая улица была полна свидетелей...
— Они ничего не видели! Они только думают, что видели... — Блэк снова разозлился.
— Действительно, все были уверены, что Сириус убил Питера, — кивнул Люпин. — Но пока я не увидел Джейн и Сириуса вместе на карте...
— Вместе? — спросил Гарри.
— Да, что ты спрашиваешь, если и так слышишь, — сказала Джейн: — Прежде чем вы спросите, скажу: мы тогда играли в игру. Наперегонки. Как вы сами видели, Сириус анимаг. И я тоже.
— Что? Ты анимаг?
— Конечно, кстати, я лиса, — сказала Джейн.
— У тебя получилось, — сказала Гермиона: — Книга, которую я дала...
— Ты дала ей книгу? — удивился Рон.
— Конечно дала. И за это я говорю тебе спасибо. Она мне помогла, — сказала Джейн: — Но больше всего мне помог Сириус.
Было совершенно очевидно, что они сейчас в шоке. Они замолчали: в их мыслях наверняка была мысль, что Джейн заколдована и она лжет, и что все трое сошли с ума. Гермиона наконец решила вернуться к началу разговора:
— Но это же невозможно... Петтигрю не может быть... Вы же сами понимаете, это совершенно невозможно...
— Почему невозможно? — мягко спросил Люпин, как учитель, спрашивающий Гермиону, когда та сталкивалась с трудностью на уроке.
— Потому что... если бы Питер Петтигрю был анимагом, об этом бы все знали. Мы проходили анимагов с профессором Макгонагалл, и когда я делала домашнее задание, я много читала о них в учебниках. Министерство магии берет на учет всех волшебников, способных превращаться в животных; существует специальный реестр, где записано, в какое животное они превращаются, их приметы и особенности... Я нашла там профессора Макгонагалл... В этом веке было всего семь анимагов, и имени Петтигрю в этом списке нет...
— Конечно, нет! — профессор Люпин рассмеялся. — Ты снова не ошиблась, Гермиона! Но, как видишь, Министерство совершенно не знало о том, что в свое время в замке Хогвартс свободно разгуливали три незарегистрированных анимага... И еще об одном нынешнем анимаге...
— Так, хватит язвить. Вы что, действительно с ума сошли от вида Питера? — Джейн нахмурилась: — Рассказывайте скорее, мне еще свою историю рассказывать.
— Ладно, ладно, хорошо, хорошо. Ты и так все с самого начала знаешь, так что тебе будет что сказать...
Люпин прервался на полуслове — сзади что-то громко скрипнуло, и дверь в спальню сама собой открылась. Все шестеро уставились на дверь, Люпин сделал несколько шагов и выглянул на площадку.
— Никого...
— Этот дом полон привидений, — сказал Рон. Но Люпин только махнул рукой.
— Здесь нет никаких привидений. — Он все еще удивленно смотрел на дверь. — Во Визжащей хижине их никогда не было. Вой и стоны, которые слышали местные жители, издавал я.
Он откинул упавшие на лицо седые волосы, на мгновение задумался и продолжил:
— На самом деле, все началось именно здесь. Из-за моего превращения в оборотня. Если бы не моя безрассудная страсть к риску, ничего бы не случилось...
— Когда я был совсем маленьким, меня укусил оборотень. Родители испробовали все, чтобы вылечить меня, но тогда не было таких лекарств, как сейчас. Зелье, которое готовит профессор Снегг — совсем недавнее открытие. Оно делает меня безопасным для окружающих. Я пью его в течение недели перед полнолунием и... сохраняю рассудок после трансформации. Я лежу у себя в кабинете, как безобидный волк, и терпеливо жду, пока луна уменьшится.
Но до того, как было изобретено лекарство против волка, раз в месяц я превращался в настоящего монстра. О Хогвартсе нельзя было и мечтать. Какие родители захотят отдавать ребенка в школу, где учится оборотень.
Но в школу пришел директор Дамблдор. Он отнесся ко мне с сочувствием и сказал, что мне нужно учиться и что он примет все меры безопасности.
Люпин вздохнул и уставился на Гарри.
— Помнишь, я говорил тебе, что Гремучую иву посадили в тот год, когда я поступил в Хогвартс. Дело в том, что ее посадили именно потому, что я пришел в Хогвартс. Этот дом, — Люпин грустно оглядел комнату, — и тоннель, ведущий к нему, были построены специально для меня. Раз в месяц во время трансформации меня тайно отправляли из замка сюда. А дерево поставили у входа в тоннель, чтобы никто не мог войти в дом, пока я опасен. Единственным звуком в комнате, кроме голоса Люпина, был писк Коросты от страха.
— В то время мои трансформации были ужасными. Превращение в оборотня очень болезненно; когда некого было кусать, я царапал и кусал самого себя. Сельские жители слышали шум, вой и думали, что это какие-то свирепые призраки... Даже сейчас, хотя в доме уже много лет царит тишина, люди боятся приближаться к этому месту.
Но если не считать трансформаций, я был счастлив как никогда в жизни. У меня впервые появились друзья, три верных друга — Сириус Блэк, Питер Петтигрю и, конечно, твой отец — Джеймс Поттер.
Конечно, друзья не могли не заметить, что раз в месяц я куда-то исчезаю. Я придумывал всякие истории — то мама заболела, надо к ней поехать... Больше всего я боялся, что если они узнают, кто я такой, они меня бросят. Но в конце концов и они, как вы, Джейн и Гермиона, поняли суть дела.
Но друзья меня не бросили. Напротив, они придумали способ, как превратить дни моих трансформаций в самые счастливые моменты моей жизни — они сами стали анимагами.
— И мой отец тоже? — удивился Гарри.
— Конечно. В течение трех лет они тратили большую часть своего свободного времени на изучение этого. Твой отец и Сириус были одними из самых талантливых студентов, им вообще повезло, потому что превращение в анимага иногда может иметь ужасные последствия. Поэтому Министерство магии внимательно следит за теми, кто хочет стать анимагом. От Питера было мало проку, но он полностью доверился своим умным друзьям и тоже благополучно стал анимагом. Наконец, на пятом курсе они осуществили свои планы — теперь каждый мог трансформироваться в любое время.
— Но как это помогло вам? — не поняла Гермиона.
— Очень сильно помогло. В обычном виде им бы тоже пришлось бежать от меня. А в виде животных они были мне товарищами. Потому что оборотни опасны только для людей... Раз в месяц они надевали мантию-невидимку Джеймса, выбирались из замка и совершали трансформацию. Питер, будучи самым маленьким, легко преодолевал зону поражения Ивы и нажимал на сучок, который останавливал дерево... Они спускались в тоннель, и мы проводили время вместе. Под влиянием друзей я был не так опасен — хотя тело было волчьим, разум сохранялся...
— Может, ускоримся, а то я уже начинаю думать, лучше бы я осталась наблюдать сверху, — сказала Джейн.
— Да, Ремус, давай быстрее, — поддакнул Сириус.
— Сейчас, сейчас... Теперь, когда мы все могли превращаться в животных, открылись невероятные, интересные возможности. Мы выходили из Хижины и всю ночь бродили по окрестностям школы или по деревне. Сириус и Джеймс превращались в крупных зверей и при необходимости могли остановить оборотня... Наверное, в Хогвартсе не было студентов, которые знали бы территорию школы и Хогсмид лучше нас. Так нам пришла в голову идея создать Карту Мародеров и подписаться нашими прозвищами. Сириус — Бродяга, Питер — Хвост, а Джеймс — Сохатый.
— А он в какое животное... — начал спрашивать Гарри, но Гермиона перебила его:
— Но ведь это очень опасно! Гулять с оборотнем по деревне и возле замка... Что было бы, если бы друзья не смогли вас удержать и вы бы кого-нибудь укусили?
— Эта мысль до сих пор меня преследует, — глубоко вздохнул Люпин. — Много раз было так, что мы были на волосок от этого... Потом мы над этим смеялись. Мы были молоды, глупы и гордились своим умом и ловкостью... Конечно, иногда мучила совесть. Потому что я не оправдал доверия Дамблдора... Он проявил героизм, на который не решился бы ни один другой директор, приняв меня в Хогвартс, а он, наверное, даже не думал, что я нарушаю правила, которые он установил ради моей и чужой безопасности. Он и не подозревал, что по моей вине три моих однокурсника стали незаконными анимагами... Но каждый раз, когда мы обсуждали наши очередные прогулки в полнолуние, совесть умолкала. Оказывается, с тех пор я не сильно изменился.
Люпин нахмурился, в его голосе слышалось отвращение к самому себе:
— Весь этот год я боролся с собой, задавая вопрос: «Стоит ли сказать Дамблдору, что Сириус Блэк анимаг?» Но не сказал. Почему? Потому что я слишком труслив. Потому что это значило бы признать, что я обманывал его еще в школе, вовлекая других в обман, а доверие Дамблдора для меня — все. Он дал мне возможность учиться в Хогвартсе, когда я был ребенком. Он дал мне работу, когда я отчаялся ее найти. И я убедил себя, что «Сириус проникает в школу с помощью черной магии, которой научился у Волан-де-Морта, и то, что он анимаг, не играет никакой роли»... Таким образом, то, что говорил обо мне Снегг, оказалось абсолютно верным. Он больше всех был против моего назначения учителем защиты от темных искусств. Весь год он твердил Дамблдору, что мне нельзя доверять. И у него были на то основания... Видите ли, Сириус когда-то сыграл с ним одну шутку, которая едва не стоила ему жизни... К этому делу я тоже имел косвенное отношение...
Блэк усмехнулся:
— Он этого заслуживал. Вечно шпионил за нами, вынюхивал, чем мы вчетвером занимаемся. Жаждал увидеть, как нас исключают из школы.
— Эй, подожди, ты никогда не говорил мне, что пошутил над ним, — сказала Джейн.
— Как я мог сказать, ты же называла его своим любимым профессором.
— Но ты все равно должен был мне сказать, — Джейн нахмурилась.
— Успокойся, Джейн, ты тоже многого не рассказывала своим друзьям, — сказал Люпин.
— Ага, они бы мне поверили, — с сарказмом сказала Джейн: — Если бы я знала, что помогаю преступнику, каким они его считают, они бы сочли меня предательницей, как сейчас.
— Мы никогда так не... — начала Гермиона.
— Может, оставите свои обиды на потом, — сказал Сириус: — Давайте поскорее закончим. Ремус, продолжай.
Итак:
— Северусу очень хотелось узнать, куда я исчезаю каждый месяц, — продолжил Люпин. — Мы были однокурсниками, и... хм... не очень-то любили друг друга. Особенно он ненавидел Джеймса — по-моему, причиной была зависть. Джеймс великолепно играл в квиддич... Настоящий талант. (Джейн в это время сердито села на пол, ей явно не понравилось то, что говорили против ее любимого профессора). И вот однажды Снегг видит, как перед полнолунием мадам Помфри уводит меня к Гремучей иве. Сириус замечает Снегга и в шутку говорит ему: «Если ткнешь длинной палкой в нарост на стволе ивы, откроешь мою тайну». Снегг, конечно, так и делает. И идет за мной. Представьте себе, что его ждало в Хижине: встреча лицом к лицу с оборотнем и все вытекающие последствия. Но твой отец, Гарри, как только узнал, что придумал Сириус, бросился вслед за Снеггом и, рискуя собственной жизнью, вывел его из подземного хода. Снегг все равно успел увидеть меня в самом конце тоннеля. Дамблдор строго запретил ему разглашать мою тайну. Но с тех пор он знает мою особенность.
— Теперь понятно, почему Снегг вас так ненавидит, — медленно сказал Гарри. — Он, конечно, думает, что вы тоже причастны к этой шутке.
— Совершенно верно, — раздался холодный, насмешливый голос за спиной Люпина.
Это был Северус Снегг. Он сбросил мантию-невидимку, его палочка была направлена прямо на Люпина. Гермиона вскрикнула, Блэк вскочил. Гарри словно током ударило.
— Я нашел это у Гремучей ивы, — сказал Снегг, отбрасывая мантию-невидимку. Он внимательно следил за тем, чтобы его палочка была направлена в грудь Люпина. — Очень удобная вещь, Поттер, большое спасибо...
Хотя Снегг немного запыхался, на его лице читалось едва сдерживаемое торжество.
— Вы, наверное, гадаете, как я узнал, что вы здесь? — Глаза профессора сверкнули. — Я как раз шел в ваш кабинет, Люпин. Вы забыли выпить свое вечернее зелье, и когда я принес лекарство, я увидел на вашем столе какую-то Карту. Это было большой удачей для меня — разумеется, только для меня. Я посмотрел на карту и все понял. Вы убежали по знакомому мне тоннелю и исчезли...
— Северус... — сказал Люпин, но Снегга было не остановить.
— Сколько раз я говорил Дамблдору, что вы помогаете своему старому другу Блэку проникнуть в замок. Вот доказательство. Но я и в страшном сне не мог представить, что вы осмелитесь снова использовать эту старую лачугу как убежище...
— Северус, вы ошибаетесь, — Люпин стоял на своем. — Вы не все слышали, я сейчас объясню... Сириус пришел сюда не для того, чтобы убить Гарри...
— Этой ночью число узников в Азкабане увеличится на двоих. — Глаза Снегг фанатично горели. — Как это понравится Дамблдору... Он был так уверен в вашей полной безопасности, Люпин, наш ручной оборотень...
— Но это же глупость, — мягко сказал Люпин. — Стоит ли из-за старых школьных обид отправлять невинного человека в Азкабан?
Так!
Из палочки Снегга вырвались тонкие, похожие на змей веревки и опутали рот, запястья и щиколотки Люпина; он потерял равновесие и упал на пол, не в силах пошевелиться. Блэк с ревом бросился на Снегга, но тот направил палочку прямо ему в лоб.
— Только дай повод, — прошипел Снегг, — только дай повод, клянусь, я тебя убью.
Блэк замер. Трудно было сказать, в чьем взгляде было больше ненависти. Джейн наконец достала палочку, поднялась с пола и тут же освободила Люпина от веревок, а затем направила палочку на профессора Снегга:
— Не смейте его трогать, — сказала Джейн.
— Джейн, что ты такое говоришь. Пойми, кто они такие, оборотень и преступник, — сказал профессор.
— Да, я знаю. Но я не позволю вам убить его.
— Я и так не собираюсь его убивать. Я передам его в руки дементоров. Их поцелуй ждет его, — сказал Профессор.
— Этого никогда не будет, — сказала Джейн, затем направила палочку на профессора, но не успела произнести заклинание, как сбоку послышался крик:
— Экспеллиармус! — Снегга отбросило ударом, он ударился о стену, потерял сознание и сполз на пол, из-под волос на его лицо потекла кровь. Джейн в недоумении огляделась — это был Гарри. Палочка профессора взлетела к потолку и упала на кровать рядом с Живоглотом.
— Зря ты это сделал. — Блэк нахмурился и посмотрел на Гарри. — Ты должен был оставить его мне...
Гарри отвел взгляд. — Мы напали на учителя... Напали на учителя... — в ужасе шептала Гермиона, словно завороженная безжизненным телом Снегга. — Ох, какая беда нас ждет...
— Да брось ты. Кто это говорит — человек, который на первом курсе со своей зловещей улыбкой поджег край его мантии? — с сарказмом сказала Джейн.
— Но... я... — Гермиона не нашла слов.
— Спасибо, Гарри, — поблагодарил Сириус.
— Я еще не сказал, что верю вам, — возразил Гарри.
— В таком случае пришло время показать неопровержимые доказательства, — заявил Блэк. — Эй, парень, дай мне Питера.
Но Рон еще крепче прижал Коросту к груди.
— Не приближайтесь. — Его голос был слабым, но твердым. — Вы сбежали из Азкабана только для того, чтобы свернуть ей шею? — Рон повернулся к Гарри и Гермионе в поисках поддержки. — Ладно, допустим, Петтигрю может превращаться в крысу. Но крыс-то миллионы. Как он, сидя в тюрьме, узнал, что это именно тот самый Питер?
Блэк засунул пальцы под мантию и достал скомканный газетный обрывок, разгладил его и показал всем.
Это была фотография семьи Уизли, опубликованная прошлым летом в «Ежедневном пророке». На плече Рона сидела Короста.
— Откуда это у тебя? — удивился Люпин.
— Фадж дал, — ответил Блэк. — В прошлом году он приходил с проверкой в Азкабан и оставил мне газету. И там на первой странице я увидел Питера, сидящего на плече у этого мальчика. Я сразу его узнал, потому что много раз видел его трансформацию.
— Так он узнал его по передней лапе, — сказала Джейн.
— А что с его передней лапой? — резко спросил Рон.
— У него нет одного пальца, Рон. Помнишь, когда ты впервые его взял, у него тоже не было одного пальца? Мы думали, что он потерял его в драке с другими крысами. Но это все ложь. Это Питер Петтигрю, он сам отрезал себе палец. И когда Бродяга нашел его, тот признался ему в правде о своем предательстве. Прежде чем Сириус успел что-то сделать, он устроил взрыв. Убил маглов, в убийстве которых обвинили Сириуса. Сделал Сириуса преступником и сбежал. Это было двенадцать лет назад. Все эти двенадцать лет он был с нами. Какое совпадение, — сказала Джейн с сарказмом: — Видно, что он мастер инсценировать собственную смерть.
— Откуда ты это знаешь? — спросил Рон.
— От самого Сириуса, конечно. Гарри, помнишь момент, когда ты злился на Блэка и в гневе говорил, чтобы он пришел к тебе? В тот момент я узнала об этом и спросила у Сириуса.
— В том-то и дело, что ты узнала это от Сириуса. Он мог солгать, — сказал Гарри.
— Так, Гарри, не обманывай самого себя. Да что с вами такое. Питер жив, и он всегда был рядом с нами. И помнишь момент, когда Рон сказал, что Живоглот его съел? В тот раз он сам себя укусил, чтобы была кровь, — сказала Джейн: — Его способности выдавать себя за мертвого просто поразительны.
Последние слова подействовали на Гарри как удар бича.
— Хочешь, я объясню тебе, почему ему пришлось инсценировать свою смерть? Потому что он знал, что ты хочешь убить его так же, как я убил твоих родителей!
— Нет, Гарри, — попытался успокоить его Люпин.
— А теперь вы здесь, чтобы его уничтожить!
— Да, именно этого я и хочу! — Блэк с ненавистью посмотрел на крысу.
— Значит, я зря помешал Снеггу поймать вас.
— Гарри! — поспешно вмешался Люпин. — Пойми же! Все это время мы думали, что Сириус предал твоих родителей, а Питер выследил его. На самом деле все было наоборот: Питер предал твоего отца и мать, и Сириус узнал об этом.
— Ложь! — Гарри сжал кулаки. — Он был Хранителем Тайны! Еще до того, как вы пришли, он сам признался, что убил их!
Но Блэк медленно покачал головой, его впалые глаза сверкнули.
— Гарри... Я все равно что убил их... В последний момент я уговорил Лили и Джеймса изменить выбор и сделать Хранителем Тайны его (Питера). Это — моя вина... В ту ночь, когда они погибли, я хотел проверить, как там Питер, в безопасности ли он. Пришел к его укрытию, а его нет. И следов борьбы не видно. В душе закралось подозрение, и я сразу полетел к твоим родителям. Когда я увидел их разрушенный дом, их тела, я все понял: Питер предал их. Моя вина — в этом. — Голос Блэка прервался, и он отвернулся.
— Хватит об этом, — начал Люпин таким суровым голосом, какого Гарри никогда не слышал. — Есть только один способ выяснить, что произошло на самом деле. Рон, дай мне крысу.
— Что вы с ней сделаете? — подозрительно спросил Рон.
— Заставим принять истинный облик. Если это действительно крыса, с ней ничего не случится.
После недолгой внутренней борьбы Рон рискнул и протянул Коросту, Люпин взял ее в руки. Короста металась, непрерывно пищала и вырывалась; ее маленькие черные глазки, казалось, вот-вот вылезут из орбит. — Ты готов, Сириус? — спросил Люпин.
Блэк взял с кровати палочку Снегга и подошел к старому другу, державшему в руках вырывающуюся крысу. Влажные глаза Блэка горели огнем.
— Эй, подождите, я тоже хочу поучаствовать, — сказала Джейн, подняв палочку.
— Ладно, тогда. Сделаем это втроем? — тихо спросил Сириус.
— Конечно. — Люпин крепко сжал крысу одной рукой, а другой поднял палочку. — Действуем на счет «три». Раз, два, три!
Все вокруг залил бело-голубой свет от трех палочек; на мгновение Короста зависла в воздухе, ее маленькое черное тельце отчаянно забилось, Рон закричал, и крыса шмякнулась на пол. Снова вспыхнул ослепительный свет и...
Они словно наблюдали замедленную съемку роста дерева. Высунулась голова и начала увеличиваться, появились конечности. Еще мгновение — и на том месте, где только что лежала крыса, стоял крошечный человек, съежившийся от страха и сцепивший руки. Живоглот на кровати зашипел и зарычал, шерсть на его спине встала дыбом. Перед ними появился человек, лишь ненамного выше Джейн, приземистый; редкие бесцветные волосы были всклокочены, на макушке была большая лысина; кожа обвисла, как у человека, который в одночасье похудел. Вид у него был такой же изможденный, как у Коросты в последнее время. В целом, по его острому носу и круглым водянистым глазам все еще можно было узнать черты крысы. Он задыхался, оглядел комнату и резко посмотрел на дверь.
— Вот же урод. В облике крысы и так был плох, но и в облике человека не лучше, — сказала Джейн.
— Здравствуй, Питер, — сказал Люпин совершенно буднично, как будто в Хогвартсе крысы превращались в старых школьных друзей трижды в день. — Давно не виделись.
— С-с-сириус... Р-р-римус... — голос Петтигрю даже сорвался на писк. Он снова резко посмотрел на дверь. — Мои друзья... мои добрые друзья...
Рука Блэка с палочкой начала подниматься, но Люпин перехватил ее и посмотрел на Блэка так, словно предупреждая его. Затем повернулся к Петтигрю и продолжил непринужденным тоном.
— Питер, мы тут обсуждаем, как погибли Джеймс и Лили. Вообще ту ночь. Боюсь, ты мог пропустить некоторые детали, пока пищал на кровати...
— Римус, — проговорил Петтигрю, задыхаясь, и Джейн увидела, как капли пота выступили на его опухшем лице. — Ты же ему не веришь, верно? Он хотел меня убить, Римус...
— Мы это слышали, — теперь уже холодно ответил Люпин. — Если не возражаешь, я хотел бы уточнить с твоей помощью несколько мелочей.
— Он пришел сюда, чтобы снова мучить и убить меня! — вдруг взвизгнул Петтигрю, указывая на Блэка. — Он убил Лили и Джеймса, а теперь преследует меня. Помоги мне, Римус...
Блэк посмотрел на Петтигрю ледяным взглядом, его лицо стало похоже на настоящий череп.
— Тебя никто не будет мучить и убивать, — успокоил школьного друга Люпин. — Сначала нужно кое в чем разобраться.
— Разобраться? — пискнул Петтигрю, все еще воровато оглядываясь по сторонам, то на заколоченные окна, то на единственную дверь. — Я знал, что он не отстанет от меня! Знал, что вернется! Я ждал этого двенадцать лет!
— Ты знал, что Сириус собирается сбежать из Азкабана? — Люпин нахмурился. — Ведь оттуда еще никто никогда не сбегал!
— На его стороне темные силы, которые нам и не снились! — Петтигрю взвыл пронзительным голосом. — Иначе как он оттуда выберется? Наверняка «Тот, чье имя нельзя называть» чему-то его научил!
Комнату наполнил мрачный и жуткий смех Блэка.
— Значит, меня Волан-де-Морт чему-то научил?
Петтигрю вздрогнул, как будто Блэк ударил его хлыстом.
— Что, страшно слышать имя старого хозяина? — спросил Блэк. — Не виню тебя, Питер. Его команда была не очень довольна твоим поступком! Не так ли?
— Не понимаю, о чем ты, Сириус, — пробормотал Петтигрю, его дыхание участилось; теперь все его лицо блестело от пота.
— Ты не прятался от меня все эти двенадцать лет, — усмехнулся Блэк. — Ты убегал от бывших друзей Волан-де-Морта. Я кое-что слышал в Азкабане, Питер... Они все думают, что ты мертв, иначе тебе пришлось бы отвечать перед ними... Они болтали много интересного во сне, особенно про одного лжеца, который их обманул. Ведь Волан-де-Морт отправился к Поттерам по твоему указанию. А там его ждал крах. Но ведь не все сторонники Волан-де-Морта закончили свою жизнь в Азкабане? Их еще много, они ждут своего часа, делая вид, что осознали свои ошибки... Если они узнают, что ты жив, Питер...
— Не понимаю... о чем ты говоришь, — снова повторил Петтигрю. Он вытер лицо рукавом и посмотрел на Люпина. — Римус, ты ведь не веришь во всю эту... во всю эту чушь?
— Должен признаться, Питер, мне трудно понять причину, по которой невиновный человек двенадцать лет жил в облике крысы, — сказал Люпин спокойным тоном.
— Невиновный, но смертельно напуганный! — Петтигрю снова перешел на крысиный писк. — Если сторонники Волан-де-Морта против меня, то только потому, что я сдал одного из их лидеров — этого шпиона Сириуса Блэка — в Азкабан!
Лицо Блэка исказилось.
— Как ты смеешь! — Его голос прозвучал как рычание огромного пса-оборотня, в которого он только что превращался. — Я шпионил для Волан-де-Морта? Я никогда не пресмыкался перед теми, кто сильнее меня! Питер, шпион — это ты. До сих пор не понимаю, как я тогда этого не заметил. Тебе всегда нравились большие и сильные друзья, которые могли бы взять тебя под защиту. Такими друзьями были мы... Я, Римус... и Джеймс...
Петтигрю снова вытер лицо, он словно задыхался.
— Я — шпион? Ты сошел с ума... Как у тебя язык поворачивается... такое говорить...
— Лили и Джеймс по моему настоянию назначили тебя Хранителем Тайны, — Блэк говорил с такой ненавистью, что Петтигрю отпрянул. — Я думал, эта уловка сработает. Волан-де-Морт будет следить за мной, ему и в голову не придет, что они сделают Хранителем Тайны такого ничтожного человека, как ты. Но ты предал Поттеров. Разговор с Волан-де-Мортом наверняка был самым триумфальным моментом в твоей жизни...
Петтигрю пробормотал что-то невнятное.
Больше внимания привлекало то, что лицо Петтигрю стало мертвенно-бледным, и он все еще следил глазами за окнами и дверью.
— Профессор Люпин? — неуверенным голосом вмешалась в разговор Гермиона. — Можно... я кое-что скажу?
— Конечно, Гермиона, — вежливо разрешил Люпин.
— Ну... Короста... то есть, я имею в виду, этот... этот человек — он три года жил в спальне Гарри. Если он работал на «Того, чье имя нельзя называть», почему же он до сих пор не пытался причинить вред Гарри?
— Вот, видите! — взвизгнул Петтигрю, тыча в Гермиону своей поврежденной рукой. — Спасибо тебе! Слышал, Римус? Я не тронул ни одного волоска на голове Гарри! Как вы это объясните?..
— Я объясню, — оборвал его Блэк. — Ты никогда не делал того, что не приносило бы тебе выгоды. Говорят, Волан-де-Морт двенадцать лет в бегах, лишился всех сил, едва выживает. Зачем убивать человека под носом у Альбуса Дамблдора в такой ситуации? А если ты твердо уверен, что Темный Лорд снова наберет силу — тогда другое дело. К нему можно вернуться под покровительство. Поэтому ты выбрал это убежище — семью волшебников. Чтобы знать, что происходит в их мире. Если старый хозяин наберет силу — ты сможешь без проблем вернуться к нему...
Петтигрю несколько раз открыл и закрыл рот — он словно лишился дара речи.
— Э-э-э... мистер Блэк... Сириус... — робко заговорила Гермиона.
— Позвольте спросить, как... как вы сбежали из Азкабана без помощи черной магии?
— Спасибо! — Петтигрю отчаянно закивал ей головой и выдохнул. — В точку! Я именно это и хотел сказать...
Но Люпин заставил его замолчать одним взглядом. Блэк посмотрел на Гермиону и немного нахмурился, но не от гнева — он словно обдумывал ответ.
— Сам не знаю как, — медленно сказал он. — Единственное, что помогло мне не сойти с ума, — это знание того, что я невиновен. Это не счастливая мысль, поэтому дементоры не смогли ее высосать... но она сохранила мой рассудок и мою личность. А когда становилось совсем тяжело, я совершал трансформацию в камере... превращался в собаку. Вы же знаете, дементоры ничего не видят, — он сглотнул, — они воспринимают людей только через их чувства... Они только чувствовали, что в те часы мои чувства становились... проще, менее сложными, чем у человека. Видимо, они думали, что я, как и другие узники, схожу с ума. Это их не беспокоило. Но я был очень слаб, и не было никакой надежды, что я смогу противостоять им без волшебной палочки... Летом я увидел Питера на той фотографии... Я понял, что он в Хогвартсе, рядом с Гарри. Если он когда-нибудь узнает, что Темный Лорд набирает силу — это идеальная позиция для нападения...
Петтигрю покачал головой и беззвучно зашевелил губами, но не сводил глаз с Блэка, как завороженный.
— ...Я не сомневался, что он нанесет удар, когда появятся союзники Питера... Он бы продал им последнего Поттера. Кто тогда смог бы сказать, что он предал Волан-де-Морта? Его бы приняли с почетом... Поэтому, как видите, мне пришлось действовать... Потому что я был единственным, кто знал, что Питер еще жив...
— В тот момент у меня в голове словно вспыхнул свет. Дементоры не смогли мне помешать. Это было не счастливое чувство, это была цель, которая завладела мной, она дала мне силы и прояснила мой ум. Как-то вечером, когда дементоры принесли еду, я в облике собаки выскользнул в открытую дверь... Так как им гораздо труднее улавливать чувства животных, они растерялись... Я так похудел, что смог пролезть между прутьями... В облике собаки я переплыл пролив и побежал на север, так я добрался до окрестностей Хогвартса... Все это время я жил в лесу... Вышел только один раз — мне так хотелось посмотреть квиддич... Ты летаешь так же великолепно, как твой отец, Гарри...
Он посмотрел на Гарри, и тот впервые не отвел взгляда.
— Поверь мне, — прохрипел Блэк. — Поверь мне, Гарри. Я не предавал Лили и Джеймса. Я был готов умереть за них.
Гарри поверил. У него в горле стоял ком, он не мог говорить и только кивнул.
— Ложь! — Петтигрю, для которого кивок Гарри стал словно смертным приговором, упал на колени. Он бросился вперед и пополз к Сириусу, умоляюще протягивая руки. — Сириус... это я... Питер... твой друг... ты меня...
Блэк оттолкнул его, и Петтигрю повалился.
— На моей мантии и без тебя грязи хватает!
— Римус! — Петтигрю повернулся теперь к Люпину, извиваясь в мольбе перед ним. — Ты же ему не веришь... Если бы они изменили план, разве Сириус не сказал бы тебе?
— Нет, если он думал, что я шпион, он бы не сказал, — ответил Люпин.
— Убьем его вместе?
— Да, вместе, — суровым голосом сказал Люпин.
— Нет, пожалуйста... вы не можете так поступить... — заскулил Петтигрю и пополз к Рону. — Рон... Разве я не был тебе хорошим другом... Разве я не был твоим любимым животным? Ты ведь не позволишь им убить меня, верно? Ты же на моей стороне!
Но Рон посмотрел на него с отвращением:
— А я-то позволял тебе лежать в моей постели!
— Мой добрый мальчик... милостивый хозяин... Не допусти этого... Я ведь был твоей крысой... твоим ласковым зверьком...
— Как видим, крыса из тебя вышла лучше, чем человек. Но гордиться тут нечем, — оборвал его Блэк.
Рон, побледнев от боли, отодвинул сломанную ногу подальше, чтобы Петтигрю не дотянулся до нее. Тот повернулся на коленях и пополз к Гермионе, вцепившись в подол ее мантии.
— Милая девочка... умная девочка... Ты... ты ведь не позволишь им... Спаси меня...
Гермиона вырвала мантию из его пальцев и, испугавшись, отпрянула к стене.
Петтигрю затрясло, он повернулся к Джейн:
— Доченька... доченька... ты так похожа на Лили... Она бы не отправила меня на смерть... Она ведь добрая... Пожалуйста, и ты спаси меня, — сказал он.
Джейн усмехнулась:
— К сожалению, я не Лили Поттер. И не надейся, что я тебя спасу. И никогда не смей произносить ее имя своим грязным ртом, — сказала она с полным отвращением.
Петтигрю задрожал еще сильнее и повернулся к Гарри.
— Гарри... Гарри... ты вылитый отец... точь-в-точь Джеймс...
— Как ты смеешь разговаривать с Гарри? — в глазах Блэка вспыхнул гнев. — Как у тебя хватает духу смотреть ему в глаза? Как у тебя хватает наглости говорить о его отце?
— Гарри, — прошептал Петтигрю, ползя к нему и протягивая руки. — Гарри, Джеймс не убил бы меня... Он бы понял, Гарри, он бы меня пожалел...
Блэк и Люпин схватили Петтигрю за плечи и оттащили назад. Он рухнул на пол и лежал там, дрожа и с ужасом глядя на них снизу вверх.
— Ты продал Лили и Джеймса Волан-де-Морту. — Блэка тоже трясло. — Ты все еще собираешься это отрицать?
Петтигрю зарыдал навзрыд. Это было жуткое зрелище — он напоминал огромного лысого младенца, скорчившегося на полу.
— Сириус, Сириус, что я мог сделать? Темный Лорд... ты даже не представляешь... У него такое оружие, которое невозможно постичь умом... Он меня запугал, Сириус, я никогда не был храбрым, как ты, или Римус, или Джеймс... Я не хотел, чтобы так вышло... Меня заставил «Тот, чье имя нельзя называть».
— Не лги! Ты был его шпионом еще за год до гибели Джеймса и Лили! Ты был его информатором!
— Его... его власть была безгранична, — шмыгнул носом Петтигрю. — Что бы я выиграл, если бы пошел против него?
— Да. Что бы ты выиграл в борьбе с самым злым волшебником всех времен, Питер? — Блэк задыхался от ярости. — Всего лишь жизни нескольких невинных людей?
— Ты не понимаешь, Сириус! — заскулил Петтигрю. — Он бы меня убил.
— Тогда ты должен был умереть, — прорычал Блэк. — Ты должен был умереть, но не предавать своих друзей. Мы бы все так и поступили ради тебя!
Блэк и Люпин встали рядом и подняли палочки.
— Ты должен был понять, — тихо сказал Люпин, — что если Волан-де-Морт тебя не убил, то это сделаем мы. Прощай, Питер. Гермиона закрыла лицо руками и отвернулась.
— Нет! — вдруг закричал Гарри. Он бросился вперед, преградив путь волшебным палочкам и заслонив собой Петтигрю. — Нельзя его убивать! — задыхаясь, сказал он. — Нельзя!
И Блэк, и Люпин были ошарашены.
— Гарри, из-за этого ничтожества ты лишился родителей, — прохрипел Блэк. — Этот кусок мусора и тебя бы хладнокровно убил, не задумываясь. Даже глазом бы не моргнул. Ты только что сам слышал. Для него его паршивая шкура дороже всей твоей семьи.
— Я знаю, — сказал Гарри, тяжело дыша. — Мы отвезем его в замок и сдадим дементорам. Они заберут его в Азкабан... Но не убивайте его.
— Гарри! — простонал Петтигрю, пытаясь обнять его колени. — Ты... Спасибо тебе... Я этого не заслуживаю... Спасибо...
— Не подходи ко мне! — Гарри в гневе с отвращением отбросил руки Петтигрю. — Я делаю это не ради тебя. Мой отец не захотел бы, чтобы его лучшие друзья стали убийцами из-за такого, как ты, я в этом уверен.
Никто не шевелился, не было слышно ни звука, только прерывистое, хриплое дыхание Петтигрю, прижавшего кулаки к груди. Блэк и Люпин посмотрели друг на друга и одновременно опустили палочки.
— Единственный, кто вправе принимать решение, — это ты, — признал Блэк. — Но подумай хорошенько... подумай, что он натворил...
— Пусть его отправят в Азкабан, — повторил Гарри. — Он заслуживает этого больше всего.
Сзади все еще доносилось пыхтение Петтигрю.
— Хорошо, — согласился Люпин. — Гарри, отойди.
Но Гарри в нерешительности не двигался с места.
— Да отойди ты. Его просто свяжут, — сказала Джейн.
— Да, Гарри. Клянусь, больше ничего не сделаю, — сказал Люпин. Гарри отошел. Из палочки Люпина вырвались тонкие веревки, и через секунду Петтигрю уже лежал на полу, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту.
— Но если ты попытаешься трансформироваться, Питер, — Блэк покрутил палочкой над его головой, — мы тебя точно убьем. Согласен, Гарри?
Гарри посмотрел на несчастного, скорчившегося на полу, и кивнул так, чтобы Петтигрю это видел.
— А теперь так, — Люпин перешел на деловой тон, — Рон, мое умение сращивать кости не такое, как у мадам Помфри, так что пока лучше всего — наложить шину.
Он подошел к Рону, коснулся его сломанной ноги палочкой и тихо сказал:
— Ферула!
В тот же миг бинты обмотали ногу, плотно зафиксировав ее в гипсовом лотке. Рон с помощью Люпина встал, осторожно наступил на ногу, и его лицо даже не дрогнуло.
— Гораздо лучше, — сказал он. — Спасибо.
— А что делать с профессором Снеггом? — тихо спросила Гермиона, глядя на лежащее тело учителя.
— Ничего страшного. — Люпин наклонился над ним и нащупал пульс. — Просто вы немного... э-э-э... переборщили. Он все еще без сознания... М-м-м... лучше не будить его, пока мы не доберемся благополучно до замка. А доставим мы его вот так... — Он прошептал: — Мобиликорпус!
Невидимые нити обвили запястья, шею, колени Снегга, его тело приняло вертикальное положение, но голова свесилась набок, как у большой куклы. Снегг повис в нескольких дюймах над землей, его ноги безжизненно болтались. Люпин взял мантию-невидимку и аккуратно положил ее в карман.
— Нам двоим нужно пристегнуться к этому. — Блэк дернул Петтигрю за веревку. — На всякий случай.
— Я, — сказал Люпин.
— И я, — крикнул Рон, ковыляя вперед. Блэк создал из воздуха тяжелые кандалы, Петтигрю выпрямился — его левая рука была прикована к правой руке Люпина, а правая рука — к левой руке Рона. Лицо Рона застыло — он воспринял истинный облик Коросты как нанесенное ему оскорбление. Живоглот легко спрыгнул с кровати и пошел к выходу из комнаты — его хвост, похожий на щетку для мытья бутылок, был гордо поднят вверх.