Глава 35
Луи не согласился оставить Гарри. Не спал и не ел, а сидел рядом с ним, пока он то приходил в себя, то снова терял сознание.
Брайан и Трой смирились и прекратили его уговаривать. Непонятно, как он вообще держался на ногах. Только сила воли помогала Луи оставаться у постели Гарри и ухаживать за ним.
Луи не позволил Найлу осмотреть себя после падения с лошади. Он и сам видел, что весь покрыт синяками, но никаких переломов не чувствовал. Ныло все тело, каждое движение отдавалось болью, но он старался не отходить от Гарри и кое-как справлялся с дурным самочувствием.
Может быть, люди здешнего клана решили, что на сей раз он окончательно рехнулся, но сейчас ему не было до этого дела. Он упрямо не пускал в комнату Гарри никого, кроме его братьев, Джеммы, отца Энри и Найла.
Гарри принадлежал Луи. Он был единственным, кто с самого начала относился к нему по-доброму, боролся за него, а там, на холме, молил дать ему шанс, чтобы сделать его счастливым. Возможно, не будь он так занят собственными несчастьями, Гарри не лежал бы сейчас в беспамятстве после ранения.
Луи чувствовал себя одновременно униженным и виноватым. Кто-то из его клана пытался убить Гарри. Ни один из Стайлсов не совершал подобной низости. Они насмехались над ним, нагружали непосильной работой, но не пытались причинить ему настоящего вреда. Они не принимали его, но ни один из этих людей не поднял на него руку. А кто-то из его клана совершил такое зло, что Луи хотелось плакать.
Солнце еще не встало, Луи, измученный и замерзший, сидел у постели Гарри. Ему хотелось развести огонь в камине, но он боялся, что излишнее тепло может повредить Гарри, если у него начнется лихорадка.
Ночью он ненадолго очнулся и как будто его узнал. Даже заговорил, но шевелил губами настолько слабо, что Луи ничего не смог прочесть. Собственная глухота привела его в отчаяние, он нагнулся над мужем, пытаясь заставить его говорить более четко, но он снова впал в забытье.
Луи положил руку ему на лоб — он был сухой и горячий. Ледяной страх сковал ему грудь. Он все время молился, чтобы у него не началась лихорадка. Несколько раз за ночь ему пришлось обрабатывать и перевязывать его рану, чтобы та не покраснела и не опухла.
У Найла, оказалось, легкая рука. Стежки плотно и чисто соединили края раны. Ушиб на голове не был обширным, и зашивать рану не потребовалось, но там образовалась большая шишка, и это очень беспокоило Луи. Уж он-то знал, какой вред может нанести удар по голове.
Луи из последних сил поднялся с кровати, чтобы намочить тряпицы, которыми он охлаждал лоб Гарри. Сейчас он казался себе дряхлым стариком — с таким трудом давался ему каждый шаг.
Пальцы неуклюже ухватились за кувшин, стоявший возле умывальника. Он намочил несколько полосок ткани. Выжал их и поспешил к кровати. Одну влажную тряпку положил Гарри на лоб, другими стал обтирать его тело.
Краешком глаза он заметил, как открылась дверь, и, быстро обернувшись, приготовился к отпору, но тут же облегченно вздохнул — в комнату вошли Брайан и Трой.
— Как он? — спросил Брайан, когда приблизился и встал так, чтобы Луи мог видеть его лицо.
— Лихорадка, — хрипло отозвался он, продолжая обтирать грудь, плечи и шею Гарри, но его собственные плечи поникли от отчаяния.
Трой дотронулся до щеки Луи, чтобы он перевел на него взгляд.
— Нам надо поговорить с тобой. Мы должны знать, что произошло. Это важно. Мы не нашли никаких следов человека, который, по твоим словам, стрелял в Гарри.
Луи окаменел от страха. К тому же он не ел уже два дня и теперь чувствовал, как внутри образовался болезненный ком.
— Луи? — Брайан нахмурился и опустился на колени рядом с кроватью, так что его лицо оказалось на одном уровне с лицом Луи. — Ты чего-то боишься? Пойми, здесь ты в безопасности. Мы не допустим нападения на крепость.
— Меня страшит то, что я должен вам сказать, — прошептал Луи.
Он сжал в комок влажную тряпицу и стал вертеть ее в руках. Брайан отобрал у него тряпку и отложил в сторону, затем попытался согреть в своих ладонях его ледяные пальцы.
Луи с усилием сглотнул. На его глаза набежали слезы. То, что он сейчас скажет, разобьет ему сердце. Родные, которых он любил, пытались убить мужа, которого он тоже любит. Не будет мира между их кланами, ибо братья Гарри не допустят, чтобы такое злодеяние осталось безнаказанным. Они будут мстить, и начнется война. Король объявит оба клана вне закона, на них начнется охота, которая будет длиться до полного уничтожения.
Так легко было бы сказать, что он ничего не видел, но Луи не собирался защищать клан, поступившийся честью. Они дали клятву перед Богом и королем. Подписали договор о преданности, а его семья нарушила эту священную клятву.
Трой подтащил стул и поставил рядом с братом, чтобы тоже попасть в его поле зрения. Трой хмурился и напряженно вглядывался в лицо Луи.
— Ну так что? — требовательно заговорил он. — Что тебе известно о нападении?
Луи глубоко вздохнул и посмотрел на братьев, ведь они могут возненавидеть его, когда услышат признание.
— У человека, который стрелял в Гарри, были такие же ножны, какие заказал мой отец для своих воинов. На них есть особый орнамент, который, несомненно, является символом Томлинсонов, их эмблемой.
Брайан отшатнулся.
Луи моргнул, как будто он собирался его ударить, и, закрыв глаза, стал ждать, стараясь сдержать дрожь.
Вдруг теплая рука взяла его за подбородок и властно повернула в сторону Брайана. Трой был явно в смятении. Луи перевел взгляд на Брайана и ждал, что он скажет. На его лице был написан гнев, поэтому Луи снова хотел закрыть глаза, но он тронул его за плечо и заставил смотреть на себя.
— Боже мой! — воскликнул он. — Неужели ты думал, что я могу тебя ударить? — В его голосе звучало откровенное недоверие.
Глаза Луи наполнились слезами, которые тут же покатились по щекам. Он поднял руку, чтобы смахнуть их, но Брайан успел раньше — отняв руку от его подбородка, он вытер влажные дорожки на его лице. Луи посмотрел на Троя и понял, что его потрясли не его слова, а то, что он ждал от них немедленного наказания.
— Простите меня, — выговорил Луи, с трудом выталкивая слова из больного горла.
Брайан глубоко вздохнул, посмотрел на брата и снова перевел взгляд на Луи.
— Ты уверен, что это был кто-то из людей твоего отца?
Луи кивнул.
— Я не видел его лица, на нем был боевой шлем. Воин прискакал от границы Томлинсонов и вернулся туда же. Я не знаю, что он намеревался сделать. Когда я стал кричать и поднял меч Гарри, он остановился. Потом повернул коня и быстро поскакал к границе. Но я видел ножны из металла и кожи. Их носят только старшие командиры, только те, кто отличился в сражениях. Это дорогая вещь. Все хотят ее иметь.
Трой отвернулся и выругался себе под нос так, чтобы Луи не разобрал слов.
— Что теперь будет? — сдавленным голосом спросил он. — Они совершили нападение. Если вы начнете мстить, договор будет нарушен и король объявит оба клана вне закона.
Брайан погладил Луи по щеке, потом сказал:
— Самое важное, чтобы ты не боялся нас. Мы не причиним тебе зла. Ты проявил мужество, рассказав нам все, как было. Мы ценим твою преданность Гарри и нашему клану. Никто не станет винить тебя за то, что совершил воин твоего отца.
Луи сжал губы в тонкую линию и, преодолевая боль в груди, сказал:
— Я не знаю, зачем они это сделали. Я никогда бы не поверил, что мой отец способен действовать бесчестно.
Трой мрачно задумался.
— Мне вот что непонятно: если твой отец задумал убить Гарри, зачем тогда послал человека с предметом амуниции, который явно указывает на него как на солдата Томлинсонов? Способ, которым этот человек действовал, показывает, что он старался не бросить подозрения на Томлинсонов, а сам надел ножны, которые ты описал. Если бы твоему отцу не было дела до того, кто узнает о его намерениях, то почему он не выступил против нас целой армией? Зачем было наносить такой трусливый удар? Этому стрелку пришлось ждать в засаде не один день, пока выпадет подходящий случай.
Брайан нахмурил лоб.
— Ты полагаешь, все было подстроено так, чтобы мы решили, будто на нас напали Томлинсоны?
Глаза Луи расширились.
— Кто мог сотворить такое?
— Любой, кого не устраивает объединение двух самых могучих кланов Шотландии, — ответил Трой.
В сердце Луи проснулась надежда.
— Значит, ты думаешь, кто-то мог специально одеться, как солдат моего отца?
— Такое возможно, — согласился Брайан. — Но как он мог получить эти ножны? Ты сам говорил, что они очень ценные и есть только у самых заслуженных воинов.
Луи закусил нижнюю губу и задумался.
— Не знаю.
— Похоже, твоему отцу придется ответить на кое-какие вопросы, — сурово проговорил Трой.
Луи нервно оглянулся на Гарри, глаза которого были по-прежнему закрыты.
— И что мы станем делать?
— Будем ждать, пока Гарри придет в себя и решит этот вопрос, — сказал Брайан. — Тем временем усилим патрули на границе и пошлем отряд на поиски одинокого воина с ножнами и эмблемой Томлинсонов.
— Хорошо, — согласился Трой. — Когда Гарри сможет выслушать наш отчет, сам решит, как следует поступить. Договор о преданности — дело серьезное. Если твой отец нарушил его, быть войне. И король тут ничего не сможет поделать. Мы не потерпим предательства по отношению к нашему лорду.
Луи опустил взгляд, но Брайан коснулся его руки, чтобы он посмотрел ему в лицо.
— Я знаю, как тебе больно, Луи. Это твой клан, твои близкие. Мы не нападем на них прямо сейчас только потому, что у нас появились сомнения. Но мы продолжим расследование и подождем решения Гарри. В любом случае он захочет выслушать твоего отца.
Луи кивнул:
— Это справедливо. Я не могу плохо думать о своем отце. Ему надо предоставить возможность защитить свое имя и честь.
— А тебе следует отдохнуть, Луи, — вмешался Трой. — Все видят, что ты на пределе. У тебя совсем не осталось сил.
Луи упрямо покачал головой:
— Я не оставлю Гарри. У него началась лихорадка. Сейчас особенно важно, чтобы я был рядом.
Брайан вздохнул, но спорить не стал, потом поднялся, а с ним и Трой, который поставил стул на прежнее место у окна и подошел к Луи.
— Нам надо идти и заняться этим делом. Когда Гарри очнется, сразу пошли за нами. — На последок, обняв Луи, он поспешил за Брайаном.
Луи кивнул в знак согласия и облегченно вздохнул, когда братья наконец удалились.
— Я не хочу войны, Гарри...