Глава 22
Сердце Луи рвалось из груди. Волнение, страх, возбуждение — все стянулось в один тугой узел. Ему казалось, он не выдержит этого напряжения. Хотелось узнать: когда, где и как. А если прямо сейчас? Но омега не должен задавать таких вопросов — меньше всего ему хотелось смутить мужа.
Чтобы не расставаться с ним как можно дольше, Луи сплел свои пальцы с пальцами Гарри.
— Я не жалею, что мне пришлось выйти за тебя замуж, — торжественным тоном признался он.
Странно было вновь обрести способность говорить, знать, что говоришь, и не иметь возможности услышать звуки, слетающие с собственных губ. Вибрации щекотали ему горло, и Луи ощущал, что с непривычки его уже начало саднить. Во рту пересохло. Он высвободил у Гарри свою руку и потер шею.
— Дать воды? — спросил Гарри. — Тебе, наверное, больно, ведь ты не привык говорить.
Луи кивнул.
Гарри поднялся и прошел к маленькому столику у окна, где стоял кувшин с водой. Налил полный кубок, вернулся на прежнее место и протянул воду Луи.
Первые же глотки стали успокаивать раздражение в горле, которое начало болеть еще раньше, когда он в первый раз закричал в главном зале. Теперь придется платить за собственную несдержанность.
— Я тоже не жалею, что женился на тебе, Луи.
Его глаза распахнулись. Он не ждал такого признания. Сам Луи заговорил об этом только для того, чтобы Гарри знал о его отношении, и не рассчитывал, что он ответит тем же. Но его слова принесли Луи облегчение и вызвали в душе признательность. А вдруг… вдруг у них все же получится такой брак, о котором мечтал Луи?
— Не думаю, что наша супружеская жизнь будет легкой. Мы оба знаем, что наши семьи враждуют. Мое отношение к твоей родне не изменится. Я говорю это не для того, чтобы тебя обидеть. Говорю потому, что не буду тебе лгать.
Луи сглотнул, но не отвел глаз от его губ, чтобы не пропустить ни одного слова, пусть даже эти слова причиняли ему боль.
— Но я не сожалею о союзе, который был нам навязан. — Он нежно коснулся его щеки. — Я сумею защитить тебя, Луи. И не позволю своим родственникам обижать и унижать тебя. Теперь надо решить, что мы им скажем. У тебя больше нет причин жить в уединении, хранить тайну, прятаться в тени. Здесь Грег Маккален не может причинить тебе вреда.
Рука, держащая кубок, дрогнула.
Гарри осторожно забрал его у Луи и поставил на пол рядом с кроватью. Потом взял в руки обе его ладошки и нежно сжал, как будто этим жестом предлагал ему свою поддержку.
— Они, конечно, до сих пор считают меня сумасшедшим, — прошептал Луи. — Да я и правда не совсем нормальный.
Гарри помрачнел.
— Ты в этом не виноват. С тобой произошел несчастный случай, из-за которого ты тяжело заболел. Ты можешь говорить, понимаешь, что говорят другие. Можешь делать все, на что способен нормальный омега. Единственная разница в том, что ты не слышишь. Это не делает тебя глупее. И любой, кто заявит, что это не так, будет иметь дело со мной.
У Луи потеплело в груди. Невероятное облегчение заполнило всю его душу. Он улыбнулся. Ему пришлось столько времени жить в страхе перед разоблачением, с ощущением вины за обман, и теперь всему этому пришел конец.
Гарри предлагал ему свободу, столь милую его сердцу. Свободу от ощущения неполноценности, пусть даже вина за это лежала на нем самом. Теперь у него будет нормальная, лишенная страха жизнь. Ему больше никогда не придется страшиться прошлого.
— Если ты считаешь, что надо сообщить правду твоим людям, я не возражаю, — сказал Луи. — Может быть, они поймут, что иногда я не отвечаю не потому, что презираю их, а потому, что не слышу, как ко мне обратились.
Его голос завораживал Гарри. Конечно, он звучал несколько непривычно, но ему эти звуки казались волшебными. Другие наверняка будут порочить его лишь потому, что тембр его голоса звучит необычно. Некоторые слова давались ему с трудом, и он еще не научился контролировать силу голоса. И неудивительно, ведь он долго молчал.
Пожалуй, именно это задание он как можно скорее даст Джемме. У сестры с первого дня возникла симпатия к Луи, она стала для него надежным союзником. Гарри не приходилось бояться, что она обидит его. Джемма поможет Луи научиться управлять голосом, по ощущениям в горле, Луи будет знать, насколько громко он говорит.
— Я думаю, лучше, чтобы они знали правду, — отозвался Гарри. — Не хочу, чтобы у них были причины относиться к тебе неуважительно. Правда, я заставил бы их уважать тебя, даже если бы ты был тронутым. Нельзя, чтобы люди ненавидели человека лишь потому, что не понимают его. Но дело обстоит так, что они узнают, насколько ты умный и способный, ведь, даже потеряв слух, ты научился такому сложному делу — читать по губам.
Глаза Луи блеснули, лицо выразило изумление.
— Удивительно, что ты искренне так считаешь. Очень многие не были бы так снисходительны к тем, кто слабее или не так умен. Даже в моем собственном клане были люди, считавшие, что отец должен избавиться от своего полоумного сына. А многие не только не возражали против издевательств и насмешек, но даже сами принимали в них участие.
Гарри нахмурился, рассерженный тем, что в его клане нашлись люди, способные так к нему относиться.
— Я не стану сильнее, если буду унижать тех, кто слабее меня.
— Ты мне нравишься, — улыбнулся Луи.
От неожиданности Гарри моргнул — его удивили эти слова.
— Ты мне тоже нравишься, Луи.
Вдруг он заметил, что было слово, которого Луи еще не произнес ни разу. Его охватило нетерпение — так хотелось услышать это из уст Луи.
— Назови меня по имени, — внезапно охрипнув, попросил он. — Я хочу услышать, как ты произнесешь мое имя.
— Гарри, — медленно и старательно выговорил он.
— Чуть громче, — подбодрил его Гарри. — Ты сказал так тихо, что я почти не слышал тебя.
— Гарри, — увереннее и громче произнес Луи.
Эти звуки доставили ему настоящую радость. По спине побежали мурашки. Боль в сердце стала сильнее. Он поймал взгляд Луи, который был так близко и все же пока бесконечно далеко.
Теперь ему не приходилось бояться, что омега может не сознавать смысла супружеских отношений. Но Луи невинен, он должен действовать с осторожностью, чтобы не напугать его и не нанести душевную травму.
Трудность была в том, что вожделение становилось невыносимым. С каждой минутой, проведенной в обществе Луи, его желание нарастало и словно когтями впивалось в плоть. Гарри знал, что такое похоть, был хорошо знаком с тем, что страсть делает с альфой. Но на сей раз все было по-другому.
Его чувство выходило за пределы примитивного влечения к омеге, способного удовлетворить его потребности. Луи влек его как-то иначе. Он словно бы напрямик разговаривал с его сердцем, будил в Гарри не только желание его защищать, но и свирепое чувство собственника, которое, пожалуй, ему не очень-то нравилось.
Такое… сильное чувство к омеге опасно. Оно затуманивает разум альфы. Заставляет забыть о долге. Забыть обо всем — кроме него.
— Мне нравится, как ты произносишь мое имя, — прерывающимся голосом пробормотал Гарри, сожалея в этот момент о том, что Луи не слышит его и не может уловить новой интонации в его речи, слишком откровенно говорящей о его слабости, когда дело касается его самого.
Луи улыбнулся светлой улыбкой, в глазах вспыхнула радость.
— Мне тоже нравится мое имя у тебя на губах, — смущенно признался он. — Пусть даже я его не слышу. Я воображаю, как оно должно звучать, чувствую вибрацию у себя в ушах, и это меня успокаивает.
Лицо Гарри омрачилось.
— Наверное, тебе было очень трудно привыкнуть к глухоте, жить в мире безмолвия?
— Трудно, — прошептал Луи. — Я много думал над этим. Считал, что я наказан за то, что пытался не подчиниться отцу и даже Грегу. Но я не мог поверить, что Бог желает, чтобы я вышел замуж за чудовище. Он ведь не так безжалостен, правда?
— Конечно, нет, — подтвердил Гарри и коснулся его щеки. — Бог отдал тебя мне, чтобы я защищал тебя и чтобы ты никогда больше не боялся Грега Маккалена.
Глаза Луи широко раскрылись.
— Я об этом не подумал.
Гарри улыбнулся.
— А ты подумай. Возможно, указ короля не так уж страшен, в конце концов. Я нахожу наш брак совсем не таким неприятным, как думал вначале.
Щеки Луи порозовели от смущения, но Гарри прочел в его глазах удовольствие. Он на самом деле был очень красив, и с каждой минутой его чары действовали на него все сильнее.
— Я перетяну братьев на свою сторону. Они помогут объяснить нашим людям твое положение. Я не стану делать официального сообщения, потому что не хочу ни в чем принизить тебя.
— Благодарю, — кивнул Луи.
Гарри пальцем приподнял его подбородок и наклонился, чтобы поцеловать. Поцелуй был кратким, чтобы дело не зашло слишком далеко. Но, видит Бог, он был сладок.
— Мой приказ будет выполнен, — отстраняясь, сказал Гарри. — Кирстен и остальные женщины, которые тебя оскорбляли, больше не будут работать в замке. Более того, если у тебя снова возникнет конфликт с ними или еще с кем-то, ты должен тотчас сообщить мне. Их ждет суровое наказание.
Луи тяжело сглотнул, но кивнул в знак согласия.
Гарри не хотелось оставлять Луи. Он с неохотой поднялся с кровати и повернулся так, чтобы он видел его губы.
— Я иду поговорить с братьями. Скоро время ужина. Отдохни немного и приходи ко мне в главный зал. Я буду ждать тебя.